АдмиралЪ

[Артемий]

Наконец собрался посмотреть давно купленный ДВД с фильмом. Но, едва отсмотрев полчаса, выключил, возмущенный. Ну, так же нельзя господа: совершенно делают из зрителя идиота!

-- Врач в зале есть?
-- Есть, что случилось?
-- Коллега, ну ведь х..ню же показывают!

 

[Aurelius Sulpicius]

Рзай только то, что было сказанно выше, единственно в сериале больше роль Брыльски

Стоп, минуту: а какой сериал обсуждается?

 

[Nikolay]

Стоп, минуту: а какой сериал обсуждается?

"Адмирал" По "Первому" крутят

 

[Aurelius Sulpicius]

А кого там играет Брыльска? Ведь в фильме ее вроде бы не было.

 

[Nikolay]

А кого там играет Брыльска? Ведь в фильме ее вроде бы не было.

Гувернантку Ростислава, немку.

 

[Rzay]

Чувствуется, сериал особо никто не смотрит - желание было отбито прошлогождним киноабортусом.

 

[Aurelius Sulpicius]

Гувернантку Ростислава, немку.

Надо же - напрочь не заметил.

 

[Aurelius Sulpicius]

Чувствуется, сериал особо никто не смотрит - желание было отбито прошлогождним киноабортусом.

Верно сказано.
Мне еще реплика Вала понравилась.

 

[Ноджемет]

Чувствуется, сериал особо никто не смотрит - желание было отбито прошлогождним киноабортусом.

Слышу из соседней комнаты. Вроде нормально.

 

[eugend]

Идеализация Российской империи, призыв к возвращению ее позиций в мире и возрождению существовавшего уровня культуры. Думаю, так.

…Поразительно, до чего в Омске повторяется в миниатюре Царское Село: та же слепота вверху, та же непроницаемая стенка кругом, застилающая свет и правду, обделывающая свои делишки... Неужели же будут и те же результаты?

…Получил от Неклютина копию доклада главного начальника Уральского края Постникова о состоянии вверенного ему края; ужаснулся аналогии со всем тем, что происходит у нас на Дальнем Востоке: полное падение авторитета власти, вызванное нечистоплотностью ее представителей; то же засилье распущенных военных начальников; то же полевение народных масс, не удовлетворенных бесполезностью и гнилостью власти. При всем своем пессимизме я не ожидал, что и здесь так же плохо и что и тут, много ближе к власти и к арене ожесточенной борьбы, развертывается такая же безнадежная, гнетущая и грозная по своим неизбежным последствиям картина.

…Внутренней, идейной дисциплины, способной заставить подчинить общему свое личное, нет.

…Весь день ушел на посещение многочисленных секций съезда; всюду бросается в глаза плохая приспособленность к продуктивной деловой работе;

…Не от бедности, выходит, мы страдаем, а от внутренней гнили; даже и честность у нас была принужденная, из-под палки, даже и по этой части мы были гробами повапленными.

…Работают в Омске по-послереволюционному: признали восьмичасовой рабочий день (даже в военном министерстве), но свято чтут разные праздники и субботы; приходят поздно, уходят рано, с текущей работой справляются плохо, ну, а для творчества и детальной разработки совсем не остается времени.

…Особенно досадно то, что большинству отделов ставки и министерства нельзя отказать в том, что с внешней стороны они работают очень усердно, и по первому взгляду можно подумать, что работа кипит; в действительности же благодаря отсутствию опытных верхов вся работа сводится к пустопорожней переписке, к сбору запоздалых и никому не нужных статистических и справочных данных и к ущемлениям и пререканиям. С одной стороны, наталкиваешься на самую заскорузлую канцелярщину и сухой, не желающий ни с чем считаться бюрократизм, с другой стороны, царят самая неприкрашенная внутренняя атаманщина и царство личного произвола и усмотрения. При желании отказать пускают в ход законы, а при желании сделать по-своему все исполняется вне всяких норм и законов, ссылаясь на исключительность обстановки и на неотложность исполнения по надобностям военного времени. Отсутствие дельных людей, способных понять и учесть особые условия переживаемого времени и дать работе энергичное, не шаблонное, но и не атаманствующее направление, отзывается на работе самым тяжелым образом. Мальчики, попавшие к власти и к незнакомым для них колесам и рычагам управления, или блуждают в бесконечном лабиринте непонятной им сухой канцелярщины, или перебрасываются в область самого бесшабашного усмотрения.

…Создал себе внушительный круг врагов среди сильных представительниц слабого пола, проведя через ставку приказ о воспрещении пользоваться казенными автомобилями для частных надобностей; надо положить конец тем безобразиям, которые мы видели на большой войне и которые продолжаются и ныне, приводя к тому, что число автомобилей тем меньше, чем ближе к фронту; тылы переполнены автомобилями, а на фронте начальники корпусных групп и дивизий их не имеют; здесь вся адъютантщина и прихлебательская челядь высоких лиц раскатывает по магазинам, ресторанам и визитам в казенных автомобилях, тратя скудные запасы горючей смеси и масла и разбивая шины, — все, что мы достаем с великими усилиями и на золотую валюту; по вечерам вся дорога у загородного сада покрыта казенными машинами с высокими военными и гражданскими дамами, приезжающими сюда отдохнуть от ужасной омской пыли. О том, во что обходятся казне эти прогулки, головки милых дам не думают. По ночам казенные автомобили торчат у крылец разных увеселительных и злачных мест, ожидая иногда высоких сановников, освежающихся там от великих государственных трудов, а чаще всего их адъютантов, чиновников для поручений и прочего чиновного лакейства.

…Все делается на старопетербургский манер и очень задерживает удовлетворение насущных, кричащих потребностей жизни; думается, что обстановка требует огромной децентрализации власти и предоставления больших полномочий старшим руководителям главных сторон государственной жизни и управления страной; нужно только, чтобы каждому из них была дана исполнительная программа его работы с правом самой широкой инициативы в ее осуществлении.

… Приступил к организационной работе по приведению всего дела снабжения в приличный вид; всюду наталкиваешься на нелепость всей системы, рутину и канцелярщину. Несомненно, например, что почти все главные управления (за исключением санитарного и медицинского) организованы весьма сносно и там довольно много старых и опытных работников, но все это работает по заводу и по указке чисто мирного, нормального времени и поэтому не в состоянии поспеть за стремительно летящими нуждами и требованиями… Скверно и то, что главные начальники управлений (за исключением одного только генерала Коханова) настолько инертны, шаблонны и не способны к творческой инициативной деятельности, что нет никакой надежды на их почин и самодеятельность; они привыкли танцевать от печки и не утруждать себя особенно новыми мыслями и лишней работой.

…Сейчас отношения старших начальников очень портятся благодаря гнусной и чисто провокационной деятельности многих видных представителей контрразведки, которая ядовитой грибной плесенью обволокла верхи управления и многих высоких начальников, незаметно для них втянув их в свою атмосферу сыска, влезания в чужие души и мысли и размазав эту нравственную грязь по всей духовной стороне военного управления. Это я видел в Харбине, Владивостоке и вижу теперь и в Омске; сейчас у каждого большого политиканствующего начальника имеется отдел (неофициальный, конечно) /104/ контрразведки, занятый исключительно шпионством и наблюдением за другими, больше всего, конечно, инакомыслящими и противными их господину лицами.

…Знакомясь походя с деятельностью разных министерств, прихожу к заключению, что, за исключением министерства путей сообщения, нигде не видно творческой работы в том масштабе, который требуется современной обстановкой. Чересчур много здесь политики, политиканства, борьбы за власть, личного честолюбия и корыстолюбия; острая, пряная, напряженная атмосфера политической борьбы, партийных и личных интересов, стяжательства и политической, торговой и подрядческой спекуляции окутала смрадным туманом случайную голову страны; и в этом тумане голова не видит ног, живет своими мелкими интересами, забыла о своей стране и не понимает, что надо скорей и прочней крепить эти самые ноги.

…с ужасом вижу, что власть дрябла, тягуча, лишена реальности и деловитости, фронт трещит, армии разваливаются, в тылу восстания, а на Дальнем Востоке неразрешенная атаманщина. Власть потеряла целый год, не сумела приобрести доверия, не сумела стать Нужной и полезной, а поэтому нет ничего мудреного в том, что ее авторитет неудержимо, почти что кувырком, летит вниз. Сейчас нужны гиганты наверху и у главных рулей и плеяда добросовестных и знающих исполнителей им в помощь, чтобы вывести государственное дело из того мрачно-печального положения, куда оно забрело, вместо этого вижу кругом только кучи надутых лягушек омского болота, пигмеев, хамелеонистых пустобрехов, пустопорожних выскочек разных переворотов, комплотов и политически-коммерческих комбинаций, вижу гниль, /112/ плесень, лень, недобросовестность, интриги, взяточничество, грызню и торжество эгоизма, бесстыдно прикрытые великими и святыми лозунгами. Среди этого смрада, как редкие зубры, мочалятся малочисленные могикане старой, честной, добросовестной России, рыцари долга, подвига и самоотвержения. Толпа — большинство, дряблое, запуганное, полуголодное и трясущееся за свое настоящее и будущее, идет за теми, кто ухватился за главные рули.

…Красные вопреки всем оптимистическим донесениям контрразведки не выдыхаются и энергично нас преследуют. Скверно на душе, кругом болото, нравственное разложение и разжижение и грязное политиканство, ведомства грызутся друг с другом и занимаются взаимным ущемлением и подковыркой, а в пределах каждого ведомства идет своя внутренняя борьба, кипят свои домашние водовороты. Конечно, все это было и раньше, но сейчас стало слишком остро, резко, откровенно, а главное — несвоевременно.

…Вообще же считают, что высокие связи комитета вполне гарантируют его от каких-либо посягательств судебной власти. Так грязнится идея восстановления России «белыми» руками, ибо нейтральное, но лояльное население видит, как под прикрытием высоких белых лозунгов тысячи грязных рук и тысячи жадных рыл тянутся к самым верхам власти, в звериной похоти поскорее к ней добраться и там нажраться всласть. Кому же охота поддерживать это жадное стадо и доставать ему жирную кормежку? Одни только идеалисты-офицеры, сами босые и голодные, на это способны.

…Невеселое впечатление производят омские улицы, кишащие праздной, веселящейся толпой; бродит масса офицеров, масса здоровеннейшей молодежи, укрывающейся от фронта по разным министерствам, управлениям и учреждениям, работающим якобы на оборону; целые толпы таких жеребцов примазались к разным разведкам и осведомлениям. С этим гнусным явлением надо бороться совершенно исключительными мерами, но на это мы, к сожалению, не способны.

…для авторитета власти нужно, чтобы она была кристально чиста и честна; в наличной обстановке легкомыслия, нерадивости и падения нравственного уровня, в вакханалии наживы и эгоизма естественно рождение и процветание всяких гадов и пресмыкающихся, которые облепили органы власти и своей грязью грязнят и порочат эту самую власть.

…Да разве в этом дело? Разве одними карами можно выправить наш опасный крен? Для злых и подлых кары необходимы, но много больше нужно творчество, а для творчества нужны иные люди в помощь этому бедному и беспомощному идеалисту, а кроме того, нужна общая встряска, общий подъем.

…Надо заставить всех «беспокоиться»; под этим термином понимаю чувство постоянной и святой тревоги за прочность и за успех порученного дела или работы, которое и заставляет отдавать ему все силы и все время, не думая о числе часов и о напряженности работы. Там, где нет этого «беспокойства», царят мертвечина, шаблон и гнусное, приниженно-рабское отбывание постылой поденщины, т. е. то, на чем теперь далеко не уедешь...

…Написал министру финансов письмо, в котором ориентирую его в настроениях фронта, крайне враждебных всему, что делается в тылу, и особенно острых к состоятельной буржуазии и спекулятивным кругам, жиреющим от доходов и барышей, но не желающим ничем жертвовать и реально помочь армии; указал, что в теперешнее больное время такое настроение может привести к очень печальным результатам и что необходимы какие-нибудь особые меры, чтобы заставить состоятельные классы понять, что фронт спасает их жизнь, достояние и привилегии и имеет право рассчитывать, чтобы подумали об его нуждах и ему помогли.

…Я помню так называемые «дни армии» в Харбине, когда путем благотворительного выжимания собрали около полутораста тысяч рублей, а между тем в Харбине имелись сотни обывателей, ставших во время войны миллионерами, /135/ и многие сотни богачей, наживших за то же время десятки миллионов; люди, близкие к торговле, говорили мне, что прибыль Владивостока и Харбина за время войны и смуты можно подвести к миллиарду рублей.

…Наша бедность в людях и в добросовестных работниках ужасающая.

…Рабочей силы достаточно; сохранились, хотя и потрепанные, остатки прежнего опыта, специальных знаний и служилого навыка, но нет талантливых руководителей, которые сумели бы направить все это в новое временное русло и удовлетворить стремительным потребностям данного исторического часа.

…доложил о необходимости обратить особое внимание на расползающуюся повсюду мерзость, так как это самым гибельным образом отражается на чистоте авторитета власти; получается повторение /138/ последних лет старого режима, по сущности невиновного в большинстве мерзостей, совершаемых его именем, но понесшего на себе весь ответ за прошлое.

…Вернулся раздраженным и настроенным, так сказать, «антиправительственно», ибо убедился, что с данным составом министерских упряжек нам не выехать на широкую и хорошую дорогу; слишком уж мелки, эгоистичны и не способны на творчество и подвиг все эти персонажи, случайные выкидыши омского переворота.

…Здесь контрразведка — это огромнейшее учреждение, пригревающее целые толпы шкурников, авантюристов и отбросов покойной охранки, ничтожное по производительной работе, но насквозь пропитанное худшими традициями прежних охранников, сыщиков и жандармов. Все это прикрывается самыми высокими лозунгами борьбы за спасение родины, и под этим покровом царят разврат, насилие, растраты казенных сумм и самый дикий произвол.

…В блаженном неведении некоторые небожители искренно уверены, что население так ненавидит большевиков, что готово покорно сносить все возлагаемые на него скорпионы и славословить избавителей.

…Просматривая ведомости о движении грузовых эшелонов, обратил внимание на резкое падение числа прибывающих на станции Иркутск и Омск. Несомненно, что отчасти тут сказывается влияние тайшетской пробки, но была, очевидно, и другая причина. Произведенное по телеграфу расследование причин этого явления выяснило, что Китайская дорога перестала подавать порожняк к Владивостоку, и это остановило погрузку владивостокских срочных нарядов. Всем местным органам военных сообщений, мне не подчиненным, это известно, но они молчат; молчит и генерал Рооп, и начальник военных сообщений Дальнего Востока, и многочисленные представители и уполномоченные главных управлений, как будто бы это их не касается. Оказывается, что все это подстроено дальневосточными спекулянтами, чтобы получить побольше вагонов для местных перевозок и спасти рыбные грузы харбинских и благовещенских купцов продвижением их за Байкал ценой сокращения воинских перевозок. Дело было обляпано мастерски; заявили междусоюзному комитету, что Забайкалье умирает без рыбы, но зато ее много в Харбине, почему для спасения Забайкалья надо разрешить подвинуть ее на запад в местном сообщении, где в графике есть свободный запас. Разрешение было дано, и спекулятивная рыбешка поползла на ст. Маньчжурия, где таинственно переползла границу и попала на Забайкальскую дорогу; там тоже воспользовалась преимуществами местного сообщения и добралась до Иркутска и т. д. Вагоны для этого брались из того порожняка, который мы усиленно гнали с запада и который фатально заболевал в пределах Китайской дороги. /137/ Лица, обязанные блюсти интересы боевого транзита, оглохли и ослепли; всего у нас слизнули свыше 400 вагонов, которые пошли под рыбу и другие спекулятивные грузы, подсосавшие наше сквозное движение. Наши вагоны идут без «подмазки», побочных доходов с них никому не очищается, а поэтому они и подвержены постоянным «заболеваниям»; семеновские же и спекулянтские вагоны болеют очень редко, ибо с ними едут «доктора», обращающиеся своевременно за помощью к сцепщикам, составителям и иным сведущим по вагонным болезням лицам. Обходится это лечение не дешево: один харбинский коммерсант истратил на лечение двух вагонов в пути от Харбина до Омска около ста тысяч рублей и на последней остановке отдал за пропуск их дальше последнее, что у него оставалось, — золотые часы.

... Утром разбирался с заказами, распределенными здесь уполномоченными министерства снабжения, после чего высказал товарищу министра Мельникову, что в этом деле нужны прокурор, сенаторская ревизия и военно-полевой суд, ибо несомненно, что многие заказы распределены или сумасшедшими идиотами, или заинтересованными в заказах мошенниками. Контракты составлены так, что все выгоды и преимущества даны подрядчикам, а за казной оставлены обязанности платить и отвечать за все случайности, /40/ без обеспеченной даже надежды и на срочность исполнения, и на самое исполнение. В общем то же самое, что и во Владивостоке.

…На первом по министерству докладе у адмирала развернул перед ним всю картину хаоса и бессистемности снабжения, расхищения запасов, отсутствия контроля и учета, изобилия в любимых войсковых частях и нищеты в частях-пасынках и доказал, что главное зло по части снабжения не в тылу, а на самом фронте.

…Нужда на Урале такая, что зерно возят на Средний и Северный Урал гужом из Троицкого района, за многие сотни верст. Пока министерство снабжения витает в области обещаний, мука в районе Екатеринбурга и Перми дошла до 200 рублей пуд, в то время когда в Барнаульском и Бийском районах имеются миллионные запасы зерна, и мука там стоит не дороже 28—30 рублей.

…свидетели уфимской эвакуации рассказывали мне, как негодовали войска, видя, как жгли запасы такого снабжения, которого они давно не видели и получить которое тщетно добивались.

…Эвакуация Екатеринбурга прошла очень плохо, так как подвижной состав и локомотивы были расхватаны штабами, управлениями, начхозами и войсками; побросали массу разных запасов, причем обнаружилось, что многие склады были переполнены такими вещами, в которых в войсках ощущался острый недостаток. Это было усмотрено войсками и вызвало несколько эксцессов, выразившихся в разносе складов, избиении их личного состава и т. п.

…благодаря самодурству генерала Пепеляева погибли все эшелоны, шедшие на станцию Богдановичи Алапаевского направления. Пепеляев занял своими штабными эшелонами все маневровые пути станции Богдановичи, отказался наотрез продвинуться на следующие разъезды и закупорил станцию на десять часов; это кончилось гибелью сотни локомотивов и 5000 вагонов с очень ценными и нужными нам грузами, шедшими с Северного Урала.

…Исследование удравших в район Новониколаевска и даже Красноярска армейских и войсковых тыловых учреждений дало ничуть меня не удивившие открытия в виде 30 тысяч пар сапог в одном эшелоне, 20 тысяч пар суконных шаровар в другом, 29 тысяч пар белья в третьем и пр. и пр.; нашли вагоны с револьверами, биноклями и разным снаряжением, над которым мы распластывались, стараясь возможно скорее подать его войскам; все это попадало в руки разных начхозов, не в меру заботливых о будущих нуждах своих частей, и складывалось ими про запас на будущее время. А фронт и армии вопили, что у них ничего нет, не пытаясь даже заглянуть в хранилища своих же частей и учреждений.

…Слушал рассказы офицеров Ставки о том, как Дитерихс почти что силой захватил тыловой поезд генерала Вержбицкого, и о тех запасах всякого добра и снабжения, которые там оказались, выслушал почти анекдотический по своей внешности и ужасный по своей правде и внутреннему значению рассказ о том, как во время описи контролем имущества этого поезда, находившийся при этом поезде священник, совершенно пьяненький, все время упрашивал комиссию прекратить опись: «подумайте только, сколько труда и работ положено на все это Его Превосходительством, а Вы все собираетесь разгромить»...

…Слишком мы отходчивы, а главное, дряблы и мягкотелы; в обыкновенной жизни это плохо и непрактично, а в государственной деятельности, да еще в наши тяжкие времена, — преступно.

…На нашу невыгоду, красноармейцам на фронте отдан строжайший приказ не трогать населения и за все взятое платить по установленной таксе. Адмирал несколько раз отдавал такие же приказы и распоряжения, но у нас все это остается писаной бумагой, а у красных подкрепляется немедленным расстрелом виновных...

…Теперь для меня ясно, что все завывания на тему о том, что военное ведомство захватило все учебные помещения и не дает детям учиться, были обычным препровождением времени российской интеллигенцией, смерть как любящей ругать начальство и валить на него ответственность за то, в чем сама наполовину виновата. … Но народ до того теперь обнаглел и опустился, что они смущались недолго; поругали меня, вероятно, за неприятное для них предложение и решили ничего не делать на основании ста и одной причины, мешающей исполнению. Они и интеллигенты, и педагоги, и демократы, и обличители, и заступники, но они не так глупы, чтобы стараться строить те здания, которые лишат их продолжения ничегонеделания и восстановят учебную жизнь.

…Что можно сделать, когда большинство у нас максималисты по части благ и прав и сугубые меньшевики по всему, что касается обязанностей, работы и излишнего служебного беспокойства. … Испорченный «завоеваниями революции», — главное из которых нравственное разложение, — наш скрипучей и расхлябанный по всем частям механизм управления все более и более засоряется своего рода мочекислыми отложениями и нет в нашем распоряжении такого уродонала, который способен был бы рассосать эти гибельные отбросы больного организма.

…На возможность такого подъема нет и сотой доли шанса; относительно, да и то под большим сомнением, могло помочь применение большевистской системы понукания и принуждения, но для этого у нас нет комиссарской непреклонности и безудержной решительности.

…за нас офицеры, да и то не все, ибо среди молодежи неуравновешенных, колеблющихся и честолюбивых, готовых поискать счастья в любом перевороте и выскочить на верх, на манер многих это уже проделавших; за нас состоятельная буржуазия, спекулянты, купечество, ибо мы защищаем их материальные блага; но от их сочувствия мало реальной пользы, ибо никакой материальной /321/ и физической помощи от него нет. Все остальное против нас, частью по настроению, частью активно.

…Мои все расчеты зиждутся теперь на Деникине, так как местные средства белой борьбы изжиты, безумно растрачены, а того, что в распыленном виде еще сохранилось, уже не собрать и не сложить в твердые формы; все кругом горит; слишком много всюду грязи, грузно налипшей на идею святой борьбы, а для очистки нет уже времени, так как жизнь уже начинает захлестывать и требует возмездия за потерянное время и за все совершенные ошибки...

…Я сторонник единовластия, единоличного управления в такое исключительное время, но надо, чтобы единовластие находилось в талантливых руках и осуществлялось планомерно; то же, что сейчас у нас творится, хуже всяких совдепов и комиссарщины;

…В армии развал; в Ставке безграмотность и безголовье; в Правительстве нравственная гниль, разладь и засилье честолюбцев и эгоистов; в стране восстания и анархия; в обществе паника, шкурничество, взятки и всякая мерзость; наверху плавают и наслаждаются разные проходимцы, авантюристы.

…Фронт и тыл поражены бессилием и дряблостью власти, проедены и прогноены разновидностями сибиреязвенной атаманщины, этого специфического белого большевизма. Центр требует закона и порядка, машет бумажным мечом по адресу насильников и беззаконников, а кругом растут и ширятся произвол, презрение ко всякому распоряжению свыше и собственное усмотрение.

…работа эта требует сильных, чистых, способных на подвиг людей, а весь ужас в том, что таких людей мало, что они разбросаны, что они скромны и не способны лезть к власти, давя все на своем пути и не останавливаясь ни перед чем для удовлетворения своих жадных и грязных похотей. … слуги идеи и подвига гибнут, и ряды их редеют, а на принуждении и шкурниках нам уже не выгрести.

…Я завидую этим павшим, ибо они счастливы тем, что не видят, к какой пропасти приведено то, за что они боролись и какие грязные руки протянулись к заветному белому знамени

 

[eugend]

Это да - идеализация офицерства имеется.

…Произошло решительное столкновение с моим призрачным начальством в лице самого Лебедева по вопросу о судьбе выпускных кадет из шести сохранившихся у нас кадетских корпусов; Лебедев и К° решили отправить их в инструкторские школы, созданные современным вариантом Аракчеева генералом Сахаровым и штампующие не офицеров, а почти негодный для войска их суррогат; эти школы пользуются особым вниманием Нокса, быть может, и отлично к нам расположенного, но не понимающего наших нужд по части офицерского состава, не знающего нашей молодежи и меряющего нас на английский аршин; он воображает, что можно в срок 6—8 недель сделать офицеров из русских подростков современного развального периода; … Я настаиваю, чтобы кадеты были направлены в имеющиеся у нас военные училища и провели бы там не менее года в самой напряженной работе по приобретению знаний, необходимых для офицера, и получению этической закалки настоящего офицерства; это единственный способ положить начало настоящему русскому офицерству, достойному принять и сохранить лучшие, здоровые традиции их отцов и предков. Глупо и безжалостно будет погубить эти последние остатки нашей молодежи, особо ценные тем, что большинство принадлежит к военной среде, получили сносное семейное воспитание, прошли шесть лет корпусной тренировки и по всему этому представляют лучший контингент для начала создания нормальных офицерских кадров. Их всего двести человек, и они своим прибытием на фронт не в состоянии разрешить общего офицерского кризиса; несравненно лучше немедленно же перейти к массовому производству в офицеры старых и надежных унтер-офицеров; я держался этого взгляда во время большой войны и считаю, что сейчас это повелительно необходимо.

…Верхи дают пример несения службы спустя рукава, только из-под палки или ради отбытия постылого наряда; на занятия офицеры ходят неаккуратно, заботы о подчиненных никакой, снабжение поставлено отвратительно, кормят плохо, причем нередки случаи открытых злоупотреблений, хищений и взяток чинов хозяйственной части.

…Много нареканий на офицерские укомплектования, состоящие по преимуществу из насильно набранных и укрывавшихся от призыва офицеров и из вновь выпущенных юнкеров краткосрочных школ очень неудовлетворительного качества.

…Надо открыто глядеть в лицо опасности от развала офицерства, потерявшего те кадры героев, которые простыми бойцами поднялись против господства красных мучителей своей родины и своего народа.
…Офицерский вопрос разрешен Ставкой отчаянно плохо; увлеклись непомерным развертыванием армий и вызванным этим спросом на офицеров; не сумели сдержать автономные формирования и использовать кадры старых унтер-офицеров для производства и назначения на офицерские должности. Остановились на совершенно неверной системе краткосрочных школ, не учтя совершенно современного состояния нашей, даже полуинтеллигентной молодежи. На этом мы уже обрезались в прошлую войну, но это не помешало Ставке повторить ту же ошибку. В несколько недель нельзя создать офицера или даже сносный его суррогат; его нельзя научить даже азбуке военного дела в объеме, требуемом младшим офицером и ротным командиром; я знаю это по опыту школ, организованных на фронте во время большой войны. Еще меньше возможно заложить за это время основы офицерской этики в ее здоровых и разумных проявлениях. Офицер же, умеющий только командовать, отдавать честь, делать гимнастику, но не знающий основ военного дела и лишенный настоящей офицерской этики, это очень опасный материал для современных милиционных войск, могущих быть сносной вооруженной силой только при наличии хороших и знающих офицеров. Произведенные строевые унтер-офицеры имеют то преимущество, что знают основные приемы своего ремесла, умеют распоряжаться в бою, на походе и на отдыхе; наши же штампованные офицеры этим умением не обладают и это лишает их всякого практического значения. Таково единогласное заключение всех старых офицеров, с которыми я говорил по этому поводу. На германском фронте еще до революции наши солдаты подметили слабые стороны офицеров, выпускаемых из краткосрочных школ и звали их шестинедельными выкидышами.

…встретил нескольких старых знакомых по немецкому фронту и послушал их рассказы о состоянии армий; общее заключение, что присылаемые укомплектования могут при умелом обращении дать весьма сносных солдат, но зато большинство присылаемых офицеров ниже всякой критики; наряду с небольшим числом настоящих дельных офицеров прибывают целые толпы наружно дисциплинированной, но внутренне распущенной молодежи, очень кичащейся своими погонами и правами, но совершенно не приученной к труду в к повиновению долгу; умеющей командовать, но ничего не понимающей по части Руководства взводом и ротой в бою, на походе и в обычном обиходе. Очень много уже приучившихся к алкоголю и кокаину; особенно жалуются на отсутствие душевной стойкости, на повышенную способность поддаваться панике и унынию; свидетельствуют, что мне говорили и раньше и что отмечено в донесениях посылаемых мной на фронт офицеров, — что очень часто неустойчивость и даже трусость офицеров являются причинами ухода частей с их боевых участков и панического бегства.

…Лучший офицерский составь, несущий на себе все физические и нравственные тяготы ужасной по обстановке гражданской войны безумно устал и изверился в возможность получения откуда-нибудь смены и отдыха; сырые же, мало дисциплинированные, по специальности безграмотные и душевно надтреснутые ряды остального офицерства мало чем лучше солдат; они тоже способны на временный порыв, но не больше; дальше же опять отрицательная реакция, новая порция потери веры в успех и новый, уже неудержимый, откат на восток

…подполковник Кронковский, только что прибывший в штаб Западной армии; он в очень мрачных красках описывает настроение отходящего фронта, причем указывает, что кучки героев затираются подавляющим числом самых отъявленных шкурников

…Указал на прогрессирующий развал фронта, на распухшие штабы; рассказал, что, по сведениям приезжающих с фронта строевых офицеров, высшие и низшие штабы переполнены законными и незаконными женами, племянницами и детьми, о которых начальники заботятся больше, чем /127/ о подведомственных им частях; что солдат заброшен; что штабы доносят заведомую неправду; что при эвакуации Уфы раненых бросили, а штабы уходили, увозя обстановку, мебель, ковры, причем некоторые лица торговали вагонами и продавали их за большие деньги богатым уфимским купцам; что за последнее время грабеж населения вошел в обычай и вызывает глухую ненависть самых спокойных кругов населения; что общая апатия и чувство безнаказанности родили и развили чисто формальное исполнение своих обязанностей, лишь бы не попасть под ответ; что постепенно гибнут последние остатки того самопожертвования и великого подвижнического служения идее, с которыми было начато сибирское белое движение и без которых невозможно торжество того, за что мы боремся.

…Мы представляем колоссальное туловище, пухлое и бессильное с маленькими руками. Достаточно указать, что на красной стороне против нас работает один штаб армии, состоящей из 3—4 дивизий и 2—3 конных бригад; на нашей стороне штаб Главнокомандующего, пять армейских штабов, одиннадцать штабов корпусных групп и, кажется, тридцать пять штабов дивизий и отдельных бригад.

…Большинство ставочных стратегов командовали только ротами; умеют «командовать», но управлять не умеют и являются настоящими стратегическими младенцами. На общее горе они очень решительны, считают себя гениями, очень обидчивы и быстро научились злоупотреблять находящейся в их руках властью для того, чтобы гнуть и ломать все, что не по-ихнему и им не нравится.

…Забыто все, чему учила военная наука и академия по части разработки плана операций; плывут по течению совершающихся событий, не способные ими управлять.

…Трудно было ожидать полководческих талантов и приличного понимания широкого военного дела от бывшего австрийского фельдшера и подчиненных ему 28 — 30-летних генералов, видевших настоящую войну в роли взводных командиров; но можно было ожидать в них хоть сколько-нибудь практической сметки и здравого смысла. Пришлось увидеть, что руководство операциями целых армий находится в руках младенцев, очень дерзких и решительных, но смотрящих на дело со ступеньки ротного командира и думающих только о своем приходе и о своих фантазиях.

…Главным начальником снабжения у Гайды состоит бывший командир 27-го корпуса генерал Рычков; по его словам, чрезвычайно трудно наладить дело снабжения при наличном командном составе и при установившихся на фронте привычках, ибо все доморощенные полководцы ничего не понимают в устройстве тыла и в необходимости правильной его работы, не понимают, не знают и не хотят понять или узнать. Они думают, что достаточно приказать, а еще лучше пригрозить — и все сделается, как по щучьему велению.

…Доморощенные Бонапарты из недавних ротных командиров никогда не видали Положения о полевом управлении войск, считают его пережитком, а само знакомство с ним совершенно ненужным.

…Адмирал ничего не понимает в сухопутном деле и легко поддается советам и уговорам; Лебедев — безграмотный в военном деле и практически случайный выскочка; во всей ставке нет ни одного человека с мало-мальски серьезным боевым и штабным опытом; все это заменено молодой решительностью, легкомысленностью, поспешностью, незнанием войсковой жизни и боевой службы войск, презрением к противнику и бахвальством.

…Его, например, уверили в том, что современные командующие армиями и командиры корпусов, да чуть ли и не он сам должны сами ходить в атаку и что в этом залог доверия к ним войск и боевого успеха. Эту ересь стали проповедовать при мне два весьма юных генерала; я ожесточенно на них набросился, указывая, что это вреднейшие остатки психологии времен восстания и действия маленькими отрядами, когда вождь-атаман должен показывать примером, как надо поступать; теперь же. когда мы перешли на целые армии и корпуса, эти мелкие привычки надо оставить отделенным, взводным и ротным командирам, а самим подняться в высшие разряды лиц, не командующих, а управляющих боем и действующих уже не руками, а головой, берущих не мускулами и физической храбростью, а знанием дела, боевым опытом, предусмотрительностью и уменьем распоряжаться, маневрировать и бить врага не на пятачке, а на широком фронте.

…Командующий армией не имеет права размениваться в взводные командиры, ибо тогда останется без исполнителя огромная и важная сфера управления армией. Конечно, войска должны знать и верить в то, что когда обстановка прикажет, то все их начальники до самых верхов явятся к ним и разделят с ними и бой, и ночлег, и победу, и неудачу, и сытость, и голод. Те, кто говорят, что вид командующего армией, идущего с винтовкой в руках в атаку, одушевляет войска, говорят неправду, ибо в современном бою это увидят несколько десятков человек, не более, да и те едва ли разберут, кто это бежит среди них. Ореол начальника создается не этим; он создается доверием к знаниям и опыту начальника, уважением к его доблести, чести и высоким нравственным достоинствам и любовью к нему за его заботу о подчиненных

…Лавры пермской победы вскружили всем головы; посыпались награды, на фронте имеется уже несколько кавалеров Георгия 3-й степени; бывшие штабс-капитаны стали генерал-лейтенантами; немудрено, что от этого даже у более уравновешенных честолюбцев глаза разгорелись.

…Скверно то, что адмирала убедили в том, что их взгляд на современного старшего начальника совершенно верен; того же убеждения и начальник штаба верховного Лебедев, который уже раз в ответ на мои доводы о невозможности отправлять на фронт неготовые резервы отчетливо отчеканил самым менторским тоном, что «теперь не 1915—1916 годы и нет времени отделывать укомплектования; война при данных условиях дает возможность обходиться и с сы/59/рыми укомплектованиями, что можно видеть по блестящим успехам, одержанным молодыми сибирскими войсками под предводительством их храбрых начальников, с винтовкой в руке ходящих в атаку».

…То, что делает ставка, для меня непонятно; это или полная военная безграмотность, или же отсутствие мужества сознаться в своей ошибке, в плохом расчете всей операции; видимо, Лебедев и К° или безнадежно слепы, или не способны на сильное, мужественное решение, или безмерно честолюбивы; им хочется только успеха и славы; им, как капризным детям, хочется, чтобы боженька помог, чтобы с их горизонта исчезли противные красные бяки и чтобы наступили опять победные и столь приятные для них дни. Сейчас не может быть никакого сомнения в том, что мы потеряли все успехи этой зимы; красные умело учли все наши ошибки и все невыгоды нашего безмерно растянутого, жалкого и расстроенного положения; ярко очевидно, что на нас ведется решительный удар и что против нас введены в дело свежие резервы.

... Приходится повторять самые избитые, прописные истины, к сожалению, совершенно неизвестные нашим малограмотным (особенно по части тыла) верхам. Пришлось просить генерала Касаткина составить и разослать в армии, корпуса и дивизии брошюру о железных дорогах с изложением самых элементарных сведений о работе железных дорог, о данных, обусловливающих их провозоспособность, и о зависимости последней от профиля, водоснабжения, расположения депо и запасов топлива и пр. и пр. А то наши фронтовые полководцы думают, что железная дорога — это все равно что улица и что достаточно пригрозить расстрелом или поркой личного состава или поставить всюду зубодробительных комендантов, чтобы по линии побежало столько поездов и такого состава, сколько заблагорассудится какому-нибудь скоропалительному превосходительству. Позабыл фамилию какого-то очень молодого, но и очень решительного генерала в Екатеринбурге, который на заявление начальника дороги о том, что технические условия не позволяют станции пропустить больше известного числа вагонов, заявил, что пришлет на вокзал своего есаула с казаками, и тогда станция пропустит вдвое и втрое больше. Он был очень поражен, но понял свое заблуждение (в чем искренно сознался), когда я ему объяснил влияние профиля, величины перегонов, длины путей и остальных технических данных на пропускную и приемную способность станций. Жалко, что раньше не начали учить наш командный состав.

…весь остальной состав ставки — такая же неопытная в большом военном деле, но очень важная и с самомнением молодежь, головы которой распухли от величия и уже не способны к самоанализу и выслушиванию неприятных для них чужих мнений; на верхи управления залезли даже не подмастерья, а начинающие сапожные ученики, весьма бесцветные, за все берущиеся, но дела не знающие /114/ и с делом не справляющиеся. Их нельзя обвинить в лени или нерадивости, ибо огромное большинство их работает очень старательно, даже с надрывом, но работает часто впустую, а иногда и во вред. Наше дело — ремесло, и, чтобы заменить мастера, нужны опыт, знание и долгая практика. … В ставке резко сказывается отсутствие служебного стажа и недостаток делового опыта, т. е. как раз того, что постепенно приучает при подъеме по иерархической лестнице отрешаться от мелочей, отдавать их на исполнение низам, а самому подниматься в высшие степени мастерства. Только путем опыта отрешаются от привычки все тащить на свое рассмотрение и решение; только опыт дает уменье распределять работу, налаживать исполнение деталей помощниками; только отойдя от пустяков и черной работы и наладив систему подготовительной работы всего подчиненного персонала, можно уйти в свой специальный этаж работ, к своим распределительным, регулирующим и управляющим машинам. … Молодость, горячность, задор, любопытство, переоценка своих сил и уверенность в возможности все обнять, все разрешить и всему помочь увлекают на путь всекомандования и этим задерживают очень многих на нижних этажах и на ступенях второсортного подмастерья и не дают затем уже подняться до настоящего мастерства; не оторвавшиеся вовремя от земли и не воспарившие вверх земными и остаются. /115/ Вся ценность нас, людей длинного и многостороннего опыта, и заключается в том, что все эти параграфы нами уже пройдены и что многие ошибки усмотрены, усвоены; все эти горшки уже разбились о наши головы; мы знаем, более или менее хорошо, как что делается, как распределяется работа, каковы задерживающие и рабочие коэффициенты реального исполнения.

…Прочитал в ставке донесения Лебедева и Сахарова; вспомнил худшие времена великой войны и довольно многочисленный у нас класс старших начальников, которые требовали от войск «или неприятельских пушек, или огромных потерь», причем последние были нужны для доказательства, что эти железные герои употребили все усилия для победы и что они воспитали такие войска, которые можно укладывать до последнего.

…Приехал с фронта начальник 1 кавалерийской дивизии генерал Милович (настоящий генерал, участник большой войны); рассказал про творящиеся на фронте безобразия, про безграмотные распоряжения юнцов командармов и комгрупп, впереди всех удиравших от возможных неприятностей слишком близкого соседства с красными; по его словам, под Челябинском уложили лучшую часть офицерской и инструкторской школы.

…У нас по этой части плохо, я имел случай, беседовать с несколькими старшими священниками фронта и они в один голос жалуются на пошатнувшиеся нравственные основы офицерства, преимущественно молодого, сильно тронутого переживаниями войны и революции; по мнению главного священника западной армии, из восьми случаев насилия над населением семь приходится на долю офицеров (за исключением казачьих частей, где «пользование местными средствами» составляет общий и непреложный закон). Особенно возмущает население отбор офицерами лучших крестьянских лошадей и притом не для войск, а для торговли.

…Наши порядки вообще так неудовлетворительны, что переходящие к нам с красного фронта офицеры говорят, что у красных больше порядка и офицерам легче служить.

…Вчера состоялась публичная лекция полковника Котомина, бежавшего из Красной Армии; присутствующие не поняли горечи лектора, указавшего на то, что в комиссарской армии много больше порядка и дисциплины, чем у нас, и произвели грандиозный скандал, с попыткой избить лектора, одного из идейнейших работников нашего национального Центра; особенно обиделись, когда К. отметил, что в красной армии пьяный офицер невозможен, ибо его сейчас же застрелить любой комиссар или коммунист; у нас же в Петропавловске идет такое пьянство, что совестно за русскую армию.

 

[eugend]

Прославление адмирала Колчака

...Являлся верховному правителю; в Харбине я его ни разу не видал, знал о нем только по рассказам и внутренне был против него предубежден. Вынес симпатичное впечатление: несомненно, очень нервный, порывистый, но искренний человек; острые и неглупые глаза, в губах что-то горькое и странное; важности никакой; напротив — озабоченность, подавленность ответственностью и иногда бурный протест против происходящего — вот то, что дало мне наше первое свидание для его характеристики.

...Другой случай печального воздействия старших военных начальников на адмирала — это принятие им от Гайды и К° ордена Георгия 3-й степени за победоносный зимний поход и взятие Перми. Я не знал этого пожалования и, видя на адмирале шейного Георгия, думал, что он получил его во флоте в прошлую войну; поэтому когда Лебедев в вагоне у адмирала заговорил о пожаловании георгиевских крестов за какой-то бой, то я, не стесняясь в выражениях, высказал свой взгляд на позорность такого награждения во время гражданской войны. Только после, когда мне объяснили, в чем дело, я понял ошалелые взгляды и отчаянные жесты присутствовавших, делаемые мне с соседнего с адмиральским стола.

...Я определенно отказался от назначения; был вызван к адмиралу, который, как хорошо заученный урок, повторил все доводы Лебедева и К° о необходимости реорганизации военного управления и объявил, что моего отказа не принимает и приказывает мне принять решенное им назначение; я пытался доложить свои доводы, но с адмиралом начался шторм, он стал кромсать ножом ручку своего кресла и заявил, что он желает этой реформы, признает ее необходимой и приказывает ее осуществить. Пришлось замолчать.

...Затем адмирал приказал Бурлину и мне отправиться к военному министру и объявить ему о состоявшемся его решении. Это меня очень удивило, так как я считал, что это дело самого адмирала объявить такое серьезное решение одному из своих ближайших сотрудников; вижу в этом неискренность; нехорошо, если у такого лица не хватает прямоты и характера, чтобы самому произвести эту операцию.

...Жалко адмирала, когда ему приходится докладывать тяжелую и грозную правду: он то вспыхивает негодованием, гремит и требует действия, то как-то сереет и тухнет; то закипает и грозит всех расстрелять, то никнет и жалуется на отсутствие дельных людей, честных помощников.

...очень уж он неустойчив; в начале каждого доклада я чувствую, что он предубежден против моего пессимизма, но гатем вижу, как доводы и факты его побеждают; к концу доклада он уже на моей стороне, но только до тех пор, пока не придет и не опрокинет кто-либо другой.

...Неосведомленность войск о происходящем на фронте и в тылу поражающая; как пример приводится письмо одного солдата о том, что к ним приезжал «какой-то аглицкий адмирал Кильчак, должно быть, из новых орателей, и раздавал папиросы»... Вот к чему сводится не прикрашенное ничем впечатление от посещений адмирала, который придает им такое значение. Вижу, что был прав, когда посоветовал адмиралу ездить на фронт в общегенеральской форме и не защитной, а с лампасами и красными отворотами; надо понимать привычки наших солдат и рядового офицерства, считающих, что на большом начальнике должно быть много красного

...Один только адмирал безукоризненно чист по этой части и брезгливо выслушивает, когда ему преподносят стряпню этих гнойных нарывов нашей разведывательной организации.

...Не прав во многом и адмирал, или, вернее оказать, порывистость его натуры и его податливость советам людей, которым он почему-либо верит;

...Жалко смотреть на несчастного адмирала, помыкаемого разными советчиками и докладчиками; он жадно ищет лучшего решения, но своего у него нет, и он болтается по воле тех, кто сумел приобрести его доверие...

... После обеда был с очередным докладом у адмирала. Тяжело смотреть на его бесхарактерность и на отсутствие у него собственного мнения по незнакомым для него вопросам; судя по тому, что слышал о нем в Харбине, думал, что это самовластный и шалый самодур, и совершенно ошибся. И в этом вся тяжесть положения, ибо лучше, если бы он был самым жестоким диктатором, чем тем мечущимся в поисках за общим благом мечтателем, какой он есть на самом деле. В довершение всего судьба сразу обидела его в составе его доверенного антуража; сейчас даже трудно что-либо сделать, так как по многим вопросам его успели начинить заведомо неверными взглядами и решениями, и при его слабоволии очень трудно повернуть все это на новую дорогу, т. е. «прочно» повернуть, ибо вырвать у него решение очень легко, но нет никакой уверенности в том, что оно не будет изменено через полчаса докладом кого-либо из ближайшего антуража. Особенно трудно мое положение, так как мне нужно резко идти против ставки и против многих течений омского болота, давно уже захвативших в плен этого полярного идеалиста

...Между тем по всему чувствуешь, что этот человек остро и болезненно жаждет всего хорошего и готов на все, чтобы этому содействовать, но отсутствие знания, критики и анализа не дает ему возможности выбиться на настоящую дорогу; личного и эгоистического у адмирала, по-видимому, ничего нет — это ярко сквозит во всем его разговоре, в его мыслях и решениях. По внутренней сущности, по незнанию действительности и по слабости характера он очень напоминает покойного императора. И обстановка кругом почти такая же: то же прятание правды, та же угодливость, те же честолюбивые и корыстолюбивые интересы кучки людей, овладевших доверием этого большого ребенка. Скверно то, что этот ребенок уже избалован и, несомненно, уже начинает отвыкать слушать неприятные вещи, в чем тоже сказывается привычка старого морского начальника, поставленного нашим морским уставом в какое-то полубожеское положение.

...ибо воздействие самого адмирала на направление вообще всех дел очень невелико, ну а в отношении военных операций сводится к выслушиванию срочных докладов о положении фронта и к утверждению всего, в готовом виде ему подносимого; при этом докладчики умеют так зарядить адмирала, что он думает затем, что многое — это его личные проекты и идеи

...Адмирал страшно разнервничался; он, по-видимому, не понимает, что для устранения надо изменить всю систему управления; сам он всем сердцем хочет улучшения и очищения и готов на самые порывистые, но одиночные и бессистемные действия и кары, но бессилен справиться с разъедающим нас злом во всей его совокупности, ибо для этого нужны железная система, длительное ее применение и энергичные, добросовестные исполнители. … И жалко адмирала, и больно, что власть находится в таких беспомощных руках.

...К горю нашему, у адмирала нет прочной решимости поставить все на карту и покончить прежде всего со всеми атаманами и с атаманщиной во всех ее разновидностях и проявлениях. Надо это сделать, хотя бы ценой собственного провала, ибо иначе эта язва съест и адмирала, и нас, сожрет всю белую идею и сделает ее надолго постылой и ненавистной для всей Сибири; ведь то, что произошло и продолжается сейчас в Приморье, Забайкалье и что расползается по Сибири, вопиет, грозит и предостерегает.

...Не везет адмиралу по части ближайшего антуража; он взял к себе личным адъютантом ротмистра Князева, который дивит кутящий Омск своими пьяными безобразиями; много хуже то, что этот гусь злоупотребляет своим положением и позволяет себе разные распоряжения именем адмирала.

...Отзывчивость адмирала и судорожное искание им лучших и действительных средств, при его непрактичности и неподготовленности по большинству вопросов государственного и военного управления, только ухудшают положение.

...Адмирал, вместо того чтобы послать всех этих прожектеров к черту и убедиться, что ничего от этого не произойдет, со всем соглашается, волнуется осуществлением, громыхает и штурмует в случае малейшей задержки и ждет чуда от современных Симонов-волхвов типа Иванова-Ринова и иже с ним. В ставке совершенно непристойная буря по поводу задержки в производстве в полковники какого-то подполковника Васильева, имеющего счастье состоять супругом певицы Карийской; Васильев, по рассмотрению дежурного генерала, никакого права на производство не имеет, но жена все время клянчит за него у адмирала.

...наверху честный и искренний, но дряблый, безвольный, не знающий жизни и дела человек, плененный кучкой политиканов и честолюбцев, задорных юнцов, безграмотных и в своем и в общегосударственном деле, но решительно и властно творящих разные шалые эксперименты.

...Адмирал вспыльчив, экспансивен, мало уравновешен, но не сам по себе, а в зависимости от, того материала, который доставляется ему докладчиками, советчиками и приближенными; при умном и честном информировании адмирал будет способен только на хорошую экспансивность. Несчастный, слепой, безвольный адмирал, жаждущий добра и подвига и изображающей куклу власти, которой распоряжается вся эта компания, с внутренними достоинствами которой я сегодня познакомился. /269/

...Вечером Адмирал разговорился на политически темы и выказал свою детскую искренность, полное непонимание жизни и исторической обстановки и чистое увлечение мечтой о восстановлении великой и единой России; он смотрит на свое положение, как на посланный небом подвиг и непоколебимо убежден, что ему или тому, кто его заменит, удастся вернуть России все ее величие и славу и возвратить все отпавшие и отторженные от нас земли. /279/ Он с восторгом рассказал случай с отказом принять предложение помощи Маннергейма только потому, что надо было поступиться и признать независимость Финляндии; когда же я ему высказал, что не было ли такое решение крупной военной и государственной ошибкой, то он весь вспыхнул, страшно огорчился и ответил, что идеею великой, неделимой России он не поступится никогда и ни за какие минутные выгоды. Несомненно, что это его credo. Слушая его, думал, сколько хорошего можно сделать из этого вспыльчивого идеалиста, полярного мечтателя и жизненного младенца, если бы слабой волей руководил кто-нибудь сильный и талантливый и руководил так же искренно и идейно, как искренен и предан идее служения России сам Адмирал.

...При посещении Ижевцев впервые видел Адмирала перед войсками; впечатление большого начальника он произвести не может; говорить с солдатами он не умеет, стесняется, голос глухой, не отчетливый, фразы слишком ученые, интеллигентные, плохо понятные даже для современного офицерства. Говорил он на тему, что он такой же солдат, как и все остальные, и что лично для себя он ничего не ищет, а старается выполнить свой долг перед Россией. Он роздал много наград, произвел десятки офицеров и солдат в следующие и офицерские чины, привез целый транспорт разных подарков, но сильного впечатления не произвел. Он не создан для таких парадных встреч; вместе с тем, я уверен, что, если бы он объехал стоянки частей, посидел с солдатами, запросто пообедал, удовлетворил бы несложные запросы и просьбы, то впечатление осталось бы глубокое и полезное.

 

[eugend]

АДМИРАЛЪ:

Характер и душа Адмирала настолько на лицо, что достаточно какой-нибудь недели общения с ним для того, чтобы знать его наизусть.

Это большой и больной ребенок, чистый идеалист, убежденный раб долга и служения идее и России; несомненный неврастеник, быстро вспыхивающий, чрезвычайно бурный и несдержанный в проявлении своего неудовольствия и гнева; в этом отношении он впитал весьма несимпатичные традиции морского обихода, позволяющие высоким морским чинам то, что у нас в армии давным-давно отошло в область преданий. Он всецело поглощен идеей служения России, спасения ее от красного /332/ гнета и восстановления ее во всей силе и неприкосновенности территории; ради этой идеи его можно уговорить и подвинуть на все, что угодно; личных интересов, личного честолюбия у него нет и в этом отношении он кристально чист.

Он бурно ненавидит всякое беззаконие и произвол, но по несдержанности порывистости характера сам иногда неумышленно выходить из рамок закона и при этом преимущественно при попытках поддержать этот самый закон и всегда под чьим-нибудь посторонним влиянием.

Жизни в ее суровом, практическом осуществлении он не знает и живет миражами и навязанными идеями. Своих планов, своей системы, своей воли у него нет и в этом отношении он мягкий воск, из которого советники и приближенные лепят что угодно, пользуясь тем, что достаточно облечь что-нибудь в форму необходимости, вызываемой благом России и пользой дела, чтобы иметь обеспеченное согласие Адмирала.

Отсутствие твердых взглядов и твердой воли порождает почти что ненормальную неустойчивость решений и вечное колебание общего курса правительственной деятельности, делающегося вследствие этого рабом разных течений, возникающих во властвующем над волею Адмирала кружке лиц.

Тяжело смотреть на Адмирала, когда неожиданно он наталкивается на коллизию разных мнений и ему надо принять решение; видно, что он боится не ответственности решения, а принятая неверного, вредного для всепоглощающей его идеи решения. Своего анализа, своего твердого критерия у него нет и это делает его беспомощной игрушкой в руках тех, которые приобрели его доверие и овладели его волею.

Он избалован успехами и очень чувствителен к неудачам и неприятностям; особенно болезненно реагирует на все, что становится на пути осуществления главной задачи спасения и восстановления России, причем, как и во всем, тут нет ничего личного, эгоистического, честолюбивого. Мне особенно часто приходилось заваливать его целыми кучами самых неприятных и тревожных докладов; сначала он вспыхивал, но быстро темнел, горбился, потухал и как-то сжимался под тяжестью неопровержимых фактов; иногда гремел, грозил все испепелить и сломать все препоны, просил совета и помощи, как все это сделать, и трогал искренностью своего горя и переживаний.

Когда у меня было много неприятных докладов, то я с довольно тяжелым чувством входил в адмиральский кабинет, зная, что мне придется надолго вывести из душевного равновесия этого больного идеалиста. Если же приходилось докладывай что-нибудь приятное, то Адмирал радовался, как ребенок, сверкал глазами и готов был всех облагодетельствовать.

Военного дела он не знает совершенно, даже хуже, ибо схватил только общие места и приобрел кое-какие теоретические сведения, дающие видимость знания, но крайне опасные в практическом применении. В этом отношении он настоящий моряк того типа, десятки образцов которого я видел во время своей Владивостокской службы; я знал многих адмиралов, которые тесно соприкасались с нашей сухопутной жизнью и совершенно не знали основ нашей организации; были такие, которые знали хорошо разницу между иерархическими положениями командира корпуса и начальником дивизии (ибо это определяло порядок отдачи визитов и число выстрелов салюта), но имели очень смутное представление, что такое корпус и дивизия. Вообще, морская кость смотрела на «армию» (огульное для нас название), как на нечто низшее, и считала, что ей невместно и не к чему знать нашу организацию и основания нашей службы и боевой работы.

Попав на высший пост Военного Командования, Адмирал со свойственной ему подвижнической добросовестностью пытался получить неприобретенные раньше знания, но попал на очень скверных и недобросовестных учителей, дававших ему то, что нужно было для наставления Адмирала в желательном для них духе.

Не думаю, чтобы они делали это сознательно, ибо и сами учителя были очень малограмотны, сами знали только отвлеченные теории и не имели должного практического опыта. Они не знали тех серьезных практических коэффициентов, кои только и определяют боевое значение войск, и не смогли передать поэтому этого знания и Адмиралу. На наше горе эти учителя не были даже третьестепенными подмастерьями своего ремесла, и это сыграло самую роковую роль во всей истории первого года нашего Верховного Командования.

На свой пост Адмирал смотрит, как на тяжелый крест и великий подвиг, посланный ему свыше, и мне думается, что едва ли есть еще на Руси другой человек, который так бескорыстно, искренно, убежденно, проникновенно и рыцарски служит идее восстановления единой, великой и неделимой России. Истинный рыцарь подвига, ничего себе не ищущий и готовый всем пожертвовать, безвольный, бессистемный и беспамятливый; детски и блогородно доверчивый, вечно мятущийся в поисках лучших решений и спасительных средств; вечно обманывающийся и обманываемый, обуреваемый жаждой личного труда, примера и самопожертвования; непонимающий совершенно обстановки и неспособный в ней разобраться; далекий от того, что вокруг него его именем совершается — вот беглый перечень отличительных черт характера того человека, на котором скоро уже год лежит тяжелый крест олицетворять и осуществлять временную Верховную Власть России.

К этому человеку нужны были крупные поправки в лице его ближайших помощников по командованию армией и по гражданскому управлению страной; нужно было чтобы на посты Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего и Председателя Совета Министров попали крупные, талантливые деловые люди, специалисты своего дела, способные справиться с той великой задачей, которая возлагалась на них их положением; они должны были прикрыть, сгладить, умерить и парализовать все недостатки наличной Верховной Власти и направить всю силу духовного и душевного величия Адмирала на созидательную практическую работу. Своей системой им следовало заменить бессистемность Адмирала; своими специальными знаниями восполнить его незнания и непрактичность; своей волей подпереть колеблющуюся волю Верховного Правителя. Свою работу, свое творчество великое, спасительное и полезное они должны были провести, как работу и творчество самой Верховной Власти, и возвеличиться ее величием.

Одновременно они обязаны были оградить Адмирала от нашептывания и безответственных влияний; насколько я узнал Адмирала, для сильных людей это было вполне возможно, в особенности, если бы действительность сразу показала Адмиралу, какие люди около него стоят.

На горе России судьба вздвоила Адмирала самыми второстепенными ничтожествами, и это предрешило тот поток разных бед, что сыпятся на нас последние полгода.

 

[b-graf]

Слишком синяя цветовая гамма сериала отбивает желание его смотреть. Для кино, может быть, это еще терпимо (в кинозале) - но все равно не смотрел. Отак !

Вместо посмотрел "Моонзунд" (возможно, пересмотрел - 1987 г. выпуска, но я его не помню совершенно), положительный Колчак там тоже есть (с комментарием, конечно - не таким он нам мол запомнился).

 

[Felix]

"Моозунд" вообще раскошный фильм на мой взгляд, а Беляев больше похож на Колчака

Не верю! К. Хабенский в роли адмирала был не просто не убедителен, он был никакой. Ю. Беляев в «Моонзунде» сыграл Колчака намного лучше. У него там минут 10—15 времени в экране, но ему веришь, что он и каперанг и минер и адмирал. Константину нет. Неприятное чувство недоверия осталось после его игры. Наверное он хороший актер, но в роли Верховного правителя, кадрового военного ему нет веры. Драматизму не хватает в его игре.

http://www.kinopoisk.ru/level/79/user/3313...te/page/6/#list

 

[eugend]

Слишком синяя цветовая гамма сериала отбивает желание его смотреть. Для кино, может быть, это еще терпимо (в кинозале) - но все равно не смотрел. Отак !

Вместо посмотрел "Моонзунд" (возможно, пересмотрел - 1987 г. выпуска, но я его не помню совершенно), положительный Колчак там тоже есть (с комментарием, конечно - не таким он нам мол запомнился).

Угу, Моонзунд - это вещь...

Сейчас еще как раз книжку читаю, специально купил, после очередного просмотра фильма.

 

[Felix]

Про фильм АдмиралЪ!

 

[Val]

Сейчас в комнате работает телевизор. Показывают фильм "Моонзунд" (по Пикулю). Обратил внимание на эпизод, при прежних просмотрах фильма не бросающийся в глаза. Умирающий фон Эссен (его играет Е.Евстигнеев) требует, чтобы его преемником стал Колчак. Так и говорит: потребуйте от Ставки, чтобы ему присвоили адмиралское звание, и - на командование флотом! Выходит, культ Колчака в отечественном кинематографе начал создаваться ещё задолго до фильма "АдмиралЪ"

 

[Rzay]

Да, тоже в своё время обратил внимание на этот эпизод.

 

[Val]

Любопытно, что и в "Моонзунде" (как и впоследствие в "Адмирале") Колчак изображён безукоризненно вежливым, корректным человеком. Хотя в реальности с ним случались приступы настоящего бешенства, когда он, не контролируя себя, набрасывался на подчинённых. Здесь можноувидеть определённую параллель с кинообразом Ленина. Тот тоже изображался в советском кино "добрым дедушкой", а его нервная неуровновешанность, отмеченная многими современниками, скрывалась.