Aurelius Sulpicius
Схоластик
Уважаемые собеседники!
Некоторое время назад опубликовал в одном юридическом журнале статью про адвокатуру Византии 5-6-го веков от Р.Х., основанную на упоминаниях некоторых историков того времени об их собственной адвокатской деятельности.
Пользуясь случаем, хочу еще раз выразить благодарность уважаемому Алариху за помощь в сборе материалов.
Адвокатура Византии V-VI веках
Есть в мировой истории одна цивилизация, значение которой для нашей страны невозможно недооценить, поскольку все проявления ее истории, религии, культуры исключительно значимы для России. Эта цивилизация – Византия, держава ромеев, правопреемник Римской (Ромейской) империи, устоявшая под натиском варварских нашествий Восточная Римская империя. Различные стороны и грани ее организации и деятельности довольно подробно исследованы, в том числе и выдающимися российскими учеными, не составляет исключения и правовая сфера. В частности, имеется современное обзорное исследование правовой культуры Византии. Однако адвокатура державы ромеев даже в этом исследовании не была, в сущности, освещена.
Причиной такой невнимательности прежде всего является то, что адвокатура Византии рассматривается просто как одна из региональных адвокатур Римской империи, и в таковом качестве считается не требующей особого внимания. В частности, известные российские дореволюционные исследователи А.Н. Стоянов и Е.В. Васьковский повествовали в своих трудах о византийской адвокатуре только как об адвокатуре Поздней Римской империи.
Формально такой подход имеет некоторое обоснование – именно в силу того, что Византия изначально была частью Римской империи. Однако при этом остается за пределами внимания то, что многие реформы адвокатуры в Поздней Римской империи были осуществлены по инициативе именно восточно-римских – то есть византийских – императоров. Так, Лев I , проведший во второй половине V в. реформу организации адвокатуры Поздней Римской империи, был восточно-римским императором.
Упомянутые мною реформы имели серьезнейшее значение, поскольку до их проведения римские адвокаты были поистине людьми свободной профессии. Это выражение – люди свободной профессии – применяется нередко по отношению к адвокатам и доныне, хотя сейчас это уже не является верным. Занятие свободной профессией не предполагает соблюдения каких-либо положительных условий для доступа к ней или наличия отрицательных условий как препятствие к доступу к ней. В этом смысле во времена Римской республики и в Ранней Римской империи адвокатура была, в сущности, свободной профессией, и власти империи осуществляли законодательное регулирование только по вопросам гонорарной практики и определения круга лиц, не имеющих права выступать в судах.
В III столетии адвокатура, как видно из постановлений о гонораре, не считалась еще службой, а была добровольной профессией. Но, обратив серьезное внимание на гонорар, законодательство не могло обойти другие, не менее серьезные вопросы. Между ними едва ли не первое место принадлежало вопросу: кто имеет право быть адвокатом? Упомянутый выше император Лев I обратил внимание на происхождение и познание тех лиц, которые готовили себя к адвокатуре. Указом 460 года вменено губернаторам и защитникам городов (муниципий) в обязанность: производить точные расследования о происхождении и занятиях претендентов на звание адвоката. Установлен специальный экзамен, и годность «кандидата в адвокаты» удостоверяется присягою испытателей. Тот же император, но несколькими годами позже объявил православную кафолическую веру необходимым условием для адвокатов .
Таким образом, появились условия, соблюдение которых было обязательно для получения доступа к занятию адвокатской деятельностью, и условия, при наличии которых доступ к адвокатуре был запрещен. Соответственно, данные меры способствовали тому, что сформировалось «сословие адвокатов».
Можно отметить, что реформы, проводимые в сфере судопроизводства, качественно изменили и саму адвокатуру, и сущность деятельности адвокатов. Е.В. Васьковский отмечал, что «в императорский период произошел поворот к другому порядку вещей. До сих пор адвокаты были по преимуществу ораторами. Теперь с постоянным ограничением устности и гласности судопроизводства, с введением письменности и развитием формализма, судебное красноречие отошло на задний план. Адвокаты не могли больше полагаться только на свое ораторское искусство и представлять юридическую подготовку дела юрисконсультам и прагматикам. Они должны были сами быть специалистами в правоведении, и мы видели, что законодательство империи действительно гарантирует юридическое образование адвокатов посредством системы экзаменов» .
Следующей мерой стало государственное регулирование организации византийской адвокатуры. В 460 году у императора Льва I, о котором было упомянуто в начале статьи, с особой ясностью обнаружилось стремление: сделать адвокатов классом служилых людей, устранив всякий противовес с их стороны дисциплинарной власти судей и правителей. К этой цели приспособлено довольно стройное распределение «сословия» в отдельных обществах, или коллегиях, при каждом суде. Появились разряды адвокатов штатных (statuti) и сверхштатных (supernumerarii). Между первыми соблюдалось старшинство по первенству внесения в список. Одни [только] штатные [адвокаты] имели право на защиту дел перед префектом (префектами именовались важнейшие должностные лица – префект Константинополя, управлявший столицей, и префекты Иллирика и Востока, управлявшие двумя частями империи). По-видимому, господствовало правило о пожизненном пребывании штатного адвоката в списке. Из штатных адвокатов ставились «коронные защитники» (advocati fisci – адвокаты фиска, то есть адвокаты, представлявшие интересы государственной казны). Первый между штатными [адвокатами] назывался с V столетия старшиною (примасом), или деканом. Сверхштатные (из молодых адвокатов, удовлетворивших испытанию) пользовались практикой при сановниках, которые стояли ниже префекта. Но повсюду отдается предпочтение штатным пред сверхштатными . Следует отметить, что важная и одновременно почетная должность адвоката фиска была временной – они избирались из числа адвокатов на два года , и это является показателем высокого доверия к адвокатуре высшей власти империи.
Количественная численность штатных адвокатов была определена таким образом, что предусматривалось 150 адвокатов в Константинополе и по 150 адвокатов в каждой из территориальных префектур (Иллирик и Восток) .
В отношении обеих групп адвокатов – и штатных, и сверхштатных – можно сказать, что одинаковым было уважение к ним и со стороны Византийского государства. Более того, в некоторых новеллах [восточно-римских императоров] слышен отголосок древних понятий, что адвокатура есть рассадник государственных людей и общественных деятелей . Императоры Лев и Антемий в одном законе пишут следующее: «адвокаты, которые решают сомнительную судьбу тяжб и силами своей защиты, как в публичных, так и в частных делах поднимают то, что упало, и подкрепляют то, что ослабело, не менее приносят пользы людям, чем если бы они спасали битвами и ранами свое отечество и своих родных. Мы думаем, что нашей империи служат не только те, которые вооружены мечами, щитами панцирями, но и адвокаты, так как они, полагаясь на славное красноречие, защищают надежды, жизнь и семью несчастных» .
«Адвокат-воин» – оказывается, от римских императоров происходит это исключительно точное определение.
Показательно, что многие чиновники довольно высокого ранга начинали свою карьеру с осуществления адвокатской деятельности – собственно, в лучших традициях римской адвокатуры. В целом можно сказать, что занятие адвокатской деятельностью не препятствовало исполнению адвокатами в дальнейшем судебных или административных должностей.
Подробный просопографический разбор информации о византийских адвокатах нужно проводить отдельно, но сейчас можно отметить, что среди членов комиссии, занимавшейся в 529-533 гг. подготовкой знаменитой кодификации Юстиниана в окончательной редакции, было 11 адвокатов , и в конституции, изданной этим императором 16 декабря 533 г., были перечислены их имена: Стефан, Мена, Просдоций, Евтолмий, Тимофей, Леонид, Леонтий, Платон, Якоб, Иоанн и Константин .
Можно также сказать, что большой вклад внесли адвокаты в научную и культурную жизнь Византии. Это обусловлено тем, что большинство сохранившихся исторических сочинений Византии V-VI вв. было написано адвокатами. «Церковная история» Сократа Схоластика, «Церковная история» его современника Созомена, великие труды Прокопия Кесарийского, «О царствовании Юстиниана» Агафия Миринейского, Менандра Византийца «Продолжение истории Агафиевой», сочинения Иоанна Малалы, Захарии Ритора, наконец, «Церковная история» Евагрия Схоластика – все это исторические произведения, написанные юристами, многие из которых были адвокатами, и именно из них мы по большей части знаем, что происходило в те десятилетия в Византии.
Еще более значимым является вклад адвокатов в развитие юридической науки. Так сложилось, что к V в. прекратилась деятельность юридических школ в Риме, Константинополе и Берите (совр. Бейрут), наследников классических правоведов Древнего Рима, и, как справедливо отмечает А. Стоянов, «когда угасли школы юристов, к адвокатам перешла честь ученых представителей правоведения. В этом смысле зовут их «схоластиками» лучшие писатели и самые строгие ценители той эпохи» . Этот термин – «схоластик» – сам по себе свидетельствует о том, что его носители соединяли практическую и теоретическую деятельность.
Показательно, что некоторые из упомянутых мною выше авторов исторических хроник – Сократ Схоластик, Евагрий Схоластик – собственно с таким именем остались в истории.
И наконец – самым удивительным является то, что в этих сочинениях есть бесценные упоминания об адвокатской деятельности самих авторов.
В частности, Эрмий Созомен, юрист и историк IV-V вв., упоминает в своей «Церковной истории» о своей судебной деятельности: «Я считаю необходимым сказать только то, что случилось с Акилином, который и теперь еще проводит время со мною и ходит по делам в одних и тех же судилищах» . Евагрий Схоластик, занимавший высокую должность юриста Антиохийского епископа Григория на востоке империи, сопровождал Григория в качестве его адвоката в 588 г. в Константинополь, куда тот был вызван на суд для опровержения воздвигнутых на него абсурдных обвинений, выступал там в защиту Григория и добился его оправдания. В своей «Церковной истории» Евагрий кротко упоминает о своем участии: «В связи с этим он явился в царский [город], чтобы представить там защиту; тогда я помогал ему и находился рядом с ним. И [на глазах] у всех патриархов, одни из которых присутствовали при расследовании лично, а другие – через своих представителей, а также перед священным сенатом и многими священными митрополитами, после изучения вопроса и после долгих споров [Григорий] выходит победителем (…)» .
Но если приведенные упоминания были краткими и почти случайно вплетались в общую канву повествования Созомена и Евагрия, то упоминания о своей адвокатской деятельности двух других историков были более обстоятельными.
Так, Агафий Миринейский оставил для нас бесценное описание обычного рабочего дня византийского адвоката, когда ему не нужно было выступать в суде. Это описание тем более ценно, что оно – невероятно откровенное, как вы, уважаемые читатели, сейчас увидите, и автор весьма искренне пишет о том, как в нем борются чувство долга, заставляющее заниматься профессиональной деятельностью, и стремление заниматься историей, в чем он видел свое призвание. Итак, вот эти слова: «Мне следовало бы ради подражания прилежнее перечитывать древних мудрецов, узнавать и выбирать все, могущее принести пользу, и быть для этого свободным и избавленным от других работ. Я же, наоборот, просиживаю у императорского портика с раннего утра и до захода солнца, изучаю и объясняю документы, связанные с судебными делами и процессами. Я чрезвычайно страдаю, когда меня беспокоят ими, и в то же время скорблю, когда не беспокоят, так как без труда и беспокойства мне невозможно обеспечить себя достаточно необходимым для жизни» . Итак, перед нами – описание консультационной работы византийского адвоката.
Но если Агафий Миринейский продолжал ответственно заниматься профессиональной деятельностью, то его продолжатель на историческом поприще Менандр Византиец не нашел в себе сил для занятия юриспруденцией и полностью ушел в написание исторического сочинения. Однако при этом он привел краткое, но яркое описание судебной деятельности адвоката, которая вызвала у него столь серьезное отторжение, что он не нашел в себе сил заниматься ею. Вот это описание: «Что касается меня, я почитал нужным и заняться законоведением, и довершить это учение – я и довершил его, насколько мне это было возможно, но нимало не воспользовался званием законоведа. Неприятно мне было заниматься судебными делами, часто ходить в царскую галерею и из-за своего красноречия принимать на себя заботы других» .
Все это – живые свидетельства деятельности византийских адвокатов. В сущности, она такая же, как и деятельность современных российских адвокатов: консультирование людей, нуждающихся в правовом совете, разработка правовой позиции, выступления в суде. Однако эта повседневность не должна отталкивать нас – поскольку сходство адвокатской деятельности в Византии в V-VI веках и в современной России показывает преемственность адвокатской деятельности вообще, и подобная ее неизменность, консервативность в самом лучшем значении этого слова только подчеркивает неизменную важность адвокатской помощи всем, кто в ней нуждается.
Приведенный в этой статье обзор истории адвокатуры Византии – не более чем обзор, охватывающий к тому же только два первых века более чем тысячелетней истории этого великого государства. Однако даже по приведенным сведениям видно, что Византия являет собой пример того, как один из важнейших институтов римской правовой системы после падения Древнего Рима не только не исчез, но сохранился, будучи приспособлен к серьезно изменившимся условиям. Это показывает надвременный характер не только римского права, но такого важного правового института, как адвокатура – и тем ценнее изучение того, как адвокатура Древнего Рима сохранялась и совершенствовалась после того, как самого Древнего Рима не стало.
Некоторое время назад опубликовал в одном юридическом журнале статью про адвокатуру Византии 5-6-го веков от Р.Х., основанную на упоминаниях некоторых историков того времени об их собственной адвокатской деятельности.
Пользуясь случаем, хочу еще раз выразить благодарность уважаемому Алариху за помощь в сборе материалов.
Адвокатура Византии V-VI веках
Есть в мировой истории одна цивилизация, значение которой для нашей страны невозможно недооценить, поскольку все проявления ее истории, религии, культуры исключительно значимы для России. Эта цивилизация – Византия, держава ромеев, правопреемник Римской (Ромейской) империи, устоявшая под натиском варварских нашествий Восточная Римская империя. Различные стороны и грани ее организации и деятельности довольно подробно исследованы, в том числе и выдающимися российскими учеными, не составляет исключения и правовая сфера. В частности, имеется современное обзорное исследование правовой культуры Византии. Однако адвокатура державы ромеев даже в этом исследовании не была, в сущности, освещена.
Причиной такой невнимательности прежде всего является то, что адвокатура Византии рассматривается просто как одна из региональных адвокатур Римской империи, и в таковом качестве считается не требующей особого внимания. В частности, известные российские дореволюционные исследователи А.Н. Стоянов и Е.В. Васьковский повествовали в своих трудах о византийской адвокатуре только как об адвокатуре Поздней Римской империи.
Формально такой подход имеет некоторое обоснование – именно в силу того, что Византия изначально была частью Римской империи. Однако при этом остается за пределами внимания то, что многие реформы адвокатуры в Поздней Римской империи были осуществлены по инициативе именно восточно-римских – то есть византийских – императоров. Так, Лев I , проведший во второй половине V в. реформу организации адвокатуры Поздней Римской империи, был восточно-римским императором.
Упомянутые мною реформы имели серьезнейшее значение, поскольку до их проведения римские адвокаты были поистине людьми свободной профессии. Это выражение – люди свободной профессии – применяется нередко по отношению к адвокатам и доныне, хотя сейчас это уже не является верным. Занятие свободной профессией не предполагает соблюдения каких-либо положительных условий для доступа к ней или наличия отрицательных условий как препятствие к доступу к ней. В этом смысле во времена Римской республики и в Ранней Римской империи адвокатура была, в сущности, свободной профессией, и власти империи осуществляли законодательное регулирование только по вопросам гонорарной практики и определения круга лиц, не имеющих права выступать в судах.
В III столетии адвокатура, как видно из постановлений о гонораре, не считалась еще службой, а была добровольной профессией. Но, обратив серьезное внимание на гонорар, законодательство не могло обойти другие, не менее серьезные вопросы. Между ними едва ли не первое место принадлежало вопросу: кто имеет право быть адвокатом? Упомянутый выше император Лев I обратил внимание на происхождение и познание тех лиц, которые готовили себя к адвокатуре. Указом 460 года вменено губернаторам и защитникам городов (муниципий) в обязанность: производить точные расследования о происхождении и занятиях претендентов на звание адвоката. Установлен специальный экзамен, и годность «кандидата в адвокаты» удостоверяется присягою испытателей. Тот же император, но несколькими годами позже объявил православную кафолическую веру необходимым условием для адвокатов .
Таким образом, появились условия, соблюдение которых было обязательно для получения доступа к занятию адвокатской деятельностью, и условия, при наличии которых доступ к адвокатуре был запрещен. Соответственно, данные меры способствовали тому, что сформировалось «сословие адвокатов».
Можно отметить, что реформы, проводимые в сфере судопроизводства, качественно изменили и саму адвокатуру, и сущность деятельности адвокатов. Е.В. Васьковский отмечал, что «в императорский период произошел поворот к другому порядку вещей. До сих пор адвокаты были по преимуществу ораторами. Теперь с постоянным ограничением устности и гласности судопроизводства, с введением письменности и развитием формализма, судебное красноречие отошло на задний план. Адвокаты не могли больше полагаться только на свое ораторское искусство и представлять юридическую подготовку дела юрисконсультам и прагматикам. Они должны были сами быть специалистами в правоведении, и мы видели, что законодательство империи действительно гарантирует юридическое образование адвокатов посредством системы экзаменов» .
Следующей мерой стало государственное регулирование организации византийской адвокатуры. В 460 году у императора Льва I, о котором было упомянуто в начале статьи, с особой ясностью обнаружилось стремление: сделать адвокатов классом служилых людей, устранив всякий противовес с их стороны дисциплинарной власти судей и правителей. К этой цели приспособлено довольно стройное распределение «сословия» в отдельных обществах, или коллегиях, при каждом суде. Появились разряды адвокатов штатных (statuti) и сверхштатных (supernumerarii). Между первыми соблюдалось старшинство по первенству внесения в список. Одни [только] штатные [адвокаты] имели право на защиту дел перед префектом (префектами именовались важнейшие должностные лица – префект Константинополя, управлявший столицей, и префекты Иллирика и Востока, управлявшие двумя частями империи). По-видимому, господствовало правило о пожизненном пребывании штатного адвоката в списке. Из штатных адвокатов ставились «коронные защитники» (advocati fisci – адвокаты фиска, то есть адвокаты, представлявшие интересы государственной казны). Первый между штатными [адвокатами] назывался с V столетия старшиною (примасом), или деканом. Сверхштатные (из молодых адвокатов, удовлетворивших испытанию) пользовались практикой при сановниках, которые стояли ниже префекта. Но повсюду отдается предпочтение штатным пред сверхштатными . Следует отметить, что важная и одновременно почетная должность адвоката фиска была временной – они избирались из числа адвокатов на два года , и это является показателем высокого доверия к адвокатуре высшей власти империи.
Количественная численность штатных адвокатов была определена таким образом, что предусматривалось 150 адвокатов в Константинополе и по 150 адвокатов в каждой из территориальных префектур (Иллирик и Восток) .
В отношении обеих групп адвокатов – и штатных, и сверхштатных – можно сказать, что одинаковым было уважение к ним и со стороны Византийского государства. Более того, в некоторых новеллах [восточно-римских императоров] слышен отголосок древних понятий, что адвокатура есть рассадник государственных людей и общественных деятелей . Императоры Лев и Антемий в одном законе пишут следующее: «адвокаты, которые решают сомнительную судьбу тяжб и силами своей защиты, как в публичных, так и в частных делах поднимают то, что упало, и подкрепляют то, что ослабело, не менее приносят пользы людям, чем если бы они спасали битвами и ранами свое отечество и своих родных. Мы думаем, что нашей империи служат не только те, которые вооружены мечами, щитами панцирями, но и адвокаты, так как они, полагаясь на славное красноречие, защищают надежды, жизнь и семью несчастных» .
«Адвокат-воин» – оказывается, от римских императоров происходит это исключительно точное определение.
Показательно, что многие чиновники довольно высокого ранга начинали свою карьеру с осуществления адвокатской деятельности – собственно, в лучших традициях римской адвокатуры. В целом можно сказать, что занятие адвокатской деятельностью не препятствовало исполнению адвокатами в дальнейшем судебных или административных должностей.
Подробный просопографический разбор информации о византийских адвокатах нужно проводить отдельно, но сейчас можно отметить, что среди членов комиссии, занимавшейся в 529-533 гг. подготовкой знаменитой кодификации Юстиниана в окончательной редакции, было 11 адвокатов , и в конституции, изданной этим императором 16 декабря 533 г., были перечислены их имена: Стефан, Мена, Просдоций, Евтолмий, Тимофей, Леонид, Леонтий, Платон, Якоб, Иоанн и Константин .
Можно также сказать, что большой вклад внесли адвокаты в научную и культурную жизнь Византии. Это обусловлено тем, что большинство сохранившихся исторических сочинений Византии V-VI вв. было написано адвокатами. «Церковная история» Сократа Схоластика, «Церковная история» его современника Созомена, великие труды Прокопия Кесарийского, «О царствовании Юстиниана» Агафия Миринейского, Менандра Византийца «Продолжение истории Агафиевой», сочинения Иоанна Малалы, Захарии Ритора, наконец, «Церковная история» Евагрия Схоластика – все это исторические произведения, написанные юристами, многие из которых были адвокатами, и именно из них мы по большей части знаем, что происходило в те десятилетия в Византии.
Еще более значимым является вклад адвокатов в развитие юридической науки. Так сложилось, что к V в. прекратилась деятельность юридических школ в Риме, Константинополе и Берите (совр. Бейрут), наследников классических правоведов Древнего Рима, и, как справедливо отмечает А. Стоянов, «когда угасли школы юристов, к адвокатам перешла честь ученых представителей правоведения. В этом смысле зовут их «схоластиками» лучшие писатели и самые строгие ценители той эпохи» . Этот термин – «схоластик» – сам по себе свидетельствует о том, что его носители соединяли практическую и теоретическую деятельность.
Показательно, что некоторые из упомянутых мною выше авторов исторических хроник – Сократ Схоластик, Евагрий Схоластик – собственно с таким именем остались в истории.
И наконец – самым удивительным является то, что в этих сочинениях есть бесценные упоминания об адвокатской деятельности самих авторов.
В частности, Эрмий Созомен, юрист и историк IV-V вв., упоминает в своей «Церковной истории» о своей судебной деятельности: «Я считаю необходимым сказать только то, что случилось с Акилином, который и теперь еще проводит время со мною и ходит по делам в одних и тех же судилищах» . Евагрий Схоластик, занимавший высокую должность юриста Антиохийского епископа Григория на востоке империи, сопровождал Григория в качестве его адвоката в 588 г. в Константинополь, куда тот был вызван на суд для опровержения воздвигнутых на него абсурдных обвинений, выступал там в защиту Григория и добился его оправдания. В своей «Церковной истории» Евагрий кротко упоминает о своем участии: «В связи с этим он явился в царский [город], чтобы представить там защиту; тогда я помогал ему и находился рядом с ним. И [на глазах] у всех патриархов, одни из которых присутствовали при расследовании лично, а другие – через своих представителей, а также перед священным сенатом и многими священными митрополитами, после изучения вопроса и после долгих споров [Григорий] выходит победителем (…)» .
Но если приведенные упоминания были краткими и почти случайно вплетались в общую канву повествования Созомена и Евагрия, то упоминания о своей адвокатской деятельности двух других историков были более обстоятельными.
Так, Агафий Миринейский оставил для нас бесценное описание обычного рабочего дня византийского адвоката, когда ему не нужно было выступать в суде. Это описание тем более ценно, что оно – невероятно откровенное, как вы, уважаемые читатели, сейчас увидите, и автор весьма искренне пишет о том, как в нем борются чувство долга, заставляющее заниматься профессиональной деятельностью, и стремление заниматься историей, в чем он видел свое призвание. Итак, вот эти слова: «Мне следовало бы ради подражания прилежнее перечитывать древних мудрецов, узнавать и выбирать все, могущее принести пользу, и быть для этого свободным и избавленным от других работ. Я же, наоборот, просиживаю у императорского портика с раннего утра и до захода солнца, изучаю и объясняю документы, связанные с судебными делами и процессами. Я чрезвычайно страдаю, когда меня беспокоят ими, и в то же время скорблю, когда не беспокоят, так как без труда и беспокойства мне невозможно обеспечить себя достаточно необходимым для жизни» . Итак, перед нами – описание консультационной работы византийского адвоката.
Но если Агафий Миринейский продолжал ответственно заниматься профессиональной деятельностью, то его продолжатель на историческом поприще Менандр Византиец не нашел в себе сил для занятия юриспруденцией и полностью ушел в написание исторического сочинения. Однако при этом он привел краткое, но яркое описание судебной деятельности адвоката, которая вызвала у него столь серьезное отторжение, что он не нашел в себе сил заниматься ею. Вот это описание: «Что касается меня, я почитал нужным и заняться законоведением, и довершить это учение – я и довершил его, насколько мне это было возможно, но нимало не воспользовался званием законоведа. Неприятно мне было заниматься судебными делами, часто ходить в царскую галерею и из-за своего красноречия принимать на себя заботы других» .
Все это – живые свидетельства деятельности византийских адвокатов. В сущности, она такая же, как и деятельность современных российских адвокатов: консультирование людей, нуждающихся в правовом совете, разработка правовой позиции, выступления в суде. Однако эта повседневность не должна отталкивать нас – поскольку сходство адвокатской деятельности в Византии в V-VI веках и в современной России показывает преемственность адвокатской деятельности вообще, и подобная ее неизменность, консервативность в самом лучшем значении этого слова только подчеркивает неизменную важность адвокатской помощи всем, кто в ней нуждается.
Приведенный в этой статье обзор истории адвокатуры Византии – не более чем обзор, охватывающий к тому же только два первых века более чем тысячелетней истории этого великого государства. Однако даже по приведенным сведениям видно, что Византия являет собой пример того, как один из важнейших институтов римской правовой системы после падения Древнего Рима не только не исчез, но сохранился, будучи приспособлен к серьезно изменившимся условиям. Это показывает надвременный характер не только римского права, но такого важного правового института, как адвокатура – и тем ценнее изучение того, как адвокатура Древнего Рима сохранялась и совершенствовалась после того, как самого Древнего Рима не стало.
Займусь их переводом.