Бунин и Бабель
- Автор темы analitik
- Дата начала
Мне кажется, вам бы понравилось.Я кстати и ни читал тот сборник
Не вижу никакой разницы между порнографией и этим самым Баниным... Буниным или как там его... Как низко пала Нобелевская премия по литертуре, если её вручили этому порнографу. А после него чудовищному Шолохову, певцу крестьянского греха на кислой овчине.
О, как ты ужасна, русская литература!!!
О, как ты ужасна, русская литература!!!
Он ей не баловался, он её источал, негодяй.
Про Гонорея этого Бальзака ничего не скажу, в вот про А.Н Толстого попрошу предоставить доказательства.
А легендарный рассказ "В бане" какого все же из Толстых авторства?
Это - действительно шедевр.Я кстати и ни читал тот сборник
Как раз этот рассказ уважаемая sizvelena, наверное, и имела в виду. Но принадлежность его Красному графу не доказана, если я не ошибаюсь.
Встретились как-то Бунин и другой порнограф, педофил Набоков, в Европе. Где-нибудь в Париже, Берлине, на худой конец в Вене встретились.
Хотя нахрена нам эта унылая Вена?
В Париже, на Монмартре у Лувра сразу за углом в кафетерии встретились. Давно друг о друге слышали, друг друга читали, и вот - забили стрелку и сели за один стол. Сидят. Бунин сопит напряженно длинным носом, смотрит на Набокова тяжелым взглядом. Набоков медленно так, грассируя говорит ему: "Ваша проза парчовая". Бунин еще сильнее засопел, руку в карман сунул, а вынул уже с кастетом шипастым. Посмотрел яростно на Набокова: "Я тебе голову проломлю".
Набоков надменно на кастет взглянул (хороший кастет, свинцовый, явно на заказ по руке сделанный, сидит как влитой), правой рукой чуть тряхнул - из рукава в ладонь скользнул нож-бабочка. Взмахнул Набоков ножом как писчим пером, обнажил лезвие, воткнул в скатерть и ме-е-е-е-едленно сделал длинный разрез. И опять надменно в лицо Бунину посмотрел, нос свой задрал, тоже немаленький.
А кругом парижане и парижанки, лето, навесы, зонты, котелки, каштаны, кафешантаны, Европа, бездуховность. И сидят два русских писателя, один кастет сжимает так, что костяшки побелели, другой ножом на скатерти бахрому нарезает. И ностальгия...
Смекнул Бунин, что Набоков не фраер, и говорит ему: "Нам двоим тут в европах места нет. Или я вас убью, или вы меня зарежете ночью из-за угла. Поезжайте в Америку, от греха...".
Набоков из-под нависших век в лицо Бунину глядит - не лохматит ли бабушку? Вроде нет, серьезен.
Спрятал нож в рукав, поднялся, и уже без высокомерия сказал: "Ну, что ж... Прощайте, и если навсегда, то навсегда прощайте". Повернулся и пошел к выходу.
Бунин между тем с трудом разжал сведенные напряжением пальцы, сунул кастет в карман, дождался, когда за Набоковым закрылась входная дверь и тоже поднялся.
Когда Бунин вышел из кафетерия, накрапывал мелкий осенний дождь. Он посмотрел вслед уходящему на запад Набокову. "Значит, мне в другую сторону", - решил он и, подняв воротник, мрачно двинулся навстречу влажному, несущему изморось зефиру.
Хотя нахрена нам эта унылая Вена?
В Париже, на Монмартре у Лувра сразу за углом в кафетерии встретились. Давно друг о друге слышали, друг друга читали, и вот - забили стрелку и сели за один стол. Сидят. Бунин сопит напряженно длинным носом, смотрит на Набокова тяжелым взглядом. Набоков медленно так, грассируя говорит ему: "Ваша проза парчовая". Бунин еще сильнее засопел, руку в карман сунул, а вынул уже с кастетом шипастым. Посмотрел яростно на Набокова: "Я тебе голову проломлю".
Набоков надменно на кастет взглянул (хороший кастет, свинцовый, явно на заказ по руке сделанный, сидит как влитой), правой рукой чуть тряхнул - из рукава в ладонь скользнул нож-бабочка. Взмахнул Набоков ножом как писчим пером, обнажил лезвие, воткнул в скатерть и ме-е-е-е-едленно сделал длинный разрез. И опять надменно в лицо Бунину посмотрел, нос свой задрал, тоже немаленький.
А кругом парижане и парижанки, лето, навесы, зонты, котелки, каштаны, кафешантаны, Европа, бездуховность. И сидят два русских писателя, один кастет сжимает так, что костяшки побелели, другой ножом на скатерти бахрому нарезает. И ностальгия...
Смекнул Бунин, что Набоков не фраер, и говорит ему: "Нам двоим тут в европах места нет. Или я вас убью, или вы меня зарежете ночью из-за угла. Поезжайте в Америку, от греха...".
Набоков из-под нависших век в лицо Бунину глядит - не лохматит ли бабушку? Вроде нет, серьезен.
Спрятал нож в рукав, поднялся, и уже без высокомерия сказал: "Ну, что ж... Прощайте, и если навсегда, то навсегда прощайте". Повернулся и пошел к выходу.
Бунин между тем с трудом разжал сведенные напряжением пальцы, сунул кастет в карман, дождался, когда за Набоковым закрылась входная дверь и тоже поднялся.
Когда Бунин вышел из кафетерия, накрапывал мелкий осенний дождь. Он посмотрел вслед уходящему на запад Набокову. "Значит, мне в другую сторону", - решил он и, подняв воротник, мрачно двинулся навстречу влажному, несущему изморось зефиру.
Мечта литератора-филолога!
Читайте биографию писателя, особенно период его адаптации в Петербурге.
