«Если мы убьем 23 процента добычи, восстановить полностью эти потери уже никогда не удастся», — говорит о последствиях новой нефтяной сделки партнер информационно-консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин. В интервью «БИЗНЕС Online» он отметил, что итогом трехдневных переговоров стали самые плохие для российской нефтяной отрасли условия сокращения добычи нефти и сказываться они будут еще долгие годы.
— По решениям ОПЕК+ Россия и Саудовская Аравия должны сократить по 23 процента своей добычи от уровня в 11,3 миллиона баррелей в день. Все остальные участники ОПЕК+ должны отмерять сокращение от показателя своей добычи на октябрь 2018 года. РФ и Саудовская Аравия обязались взять на себя львиную долю сокращения добычи. Для России 11,3 миллиона баррелей в день — это как раз тот уровень добычи, который есть сейчас. А вот у Саудовской Аравии реальный уровень добычи нефти, по разным оценкам, составляет от 9,3 миллиона до 9,8 миллиона баррелей в день. Значит, в абсолютных цифрах нам придется ужиматься гораздо больше, чем саудитам. Россия должна сокращать 2,5 миллиона баррелей в сутки. А Саудовская Аравия должна уменьшить не от своего уровня добычи, а плюс еще у нее огромные объемы нефти, которые она накопила по всему миру — в Нидерландах, Египте, Индии, Японии, США и многих других точках, где у саудитов есть крупные хранилища нефти. Плюс еще Саудовская Аравия закачала нефть в несколько супертанкеров. Страна арендовала 21 супертанкер. Но эта нефть уже добыта, ее экспорту по выросшим ценам ничего не мешает, сократить-то решено именно производство нефти. Значит, саудитам придется снизить добычу на очень небольшую величину: по разным оценкам, от всего лишь 0,5 миллиона до 1,5 миллиона баррелей в сутки. Так что Россия выступила главным донором этого сокращения добычи в рамках ОПЕК+ на 9,7 миллиона баррелей в день.
...
— Почему сокращение в рамках ОПЕК+ начинает действовать только с мая? Впереди еще больше половины апреля. Что будет происходить на мировом нефтяном рынке в ближайшее время?
— По идее, за это время должна быть проведена техническая подготовка к консервации скважин. Хотя в российских условиях я не представляю, как можно успеть это сделать за две с половиной недели. Саудовцы же будут продолжать накапливать нефть в наземных хранилищах и танкерах. Из 21 супертанкера они заполнили уже 15, осталось 6. Дальше саудовцы продолжат ценовую войну, они направят этот накопленный резерв нефти на мировой рынок, вытесняя с него своих российских конкурентов. Повторю: сокращается добыча нефти, а не ее экспорт. Саудовцы будут вытеснять российскую нефть с ее традиционного, европейского рынка, предлагая большие скидки и большие объемы своей нефти. Замечу, что Эр-Рияд не отказывался от предложенных скидок на свою нефть и увеличения поставок черного золота в Европу.
— В России нет долговременных хранилищ нефти. Экспорт идет непрерывным потоком. Как технически остановить его наполовину — консервировать скважины?
— Когда-то были предложения создать стратегические резервы нефти на Среднем Поволжье. Но все такие планы послали куда подальше. Дескать, пускай это делают страны – импортеры нефти, а мы экспортеры, у нас ее достаточно, она под землей хранится, мы оттуда возьмем. Потому подушки безопасности для безболезненного манипулирования объемами экспорта нефти в нашей стране нет. Сейчас есть лишь небольшие запасы в системе «Транснефти» так называемой зараженной нефти — загрязненной хлором, которую наши нефтекомпании до сих пор сбыть никак не могут.
Теперь смотрите, что получается после решений ОПЕК+. Наш министр энергетики от имени России и ее президента дал обязательства сократить добычу на 23 процента. А теперь правительство скажет: вы, нефтяники, в Татарстане, других нефтедобывающих регионах, Западной Сибири сами смотрите, как можете подобное сделать. Технически так глубоко сократить добычу — гигантская проблема. Это нельзя осуществить быстро. Уже с 1 мая надо добычу уменьшить на 2,5 миллиона баррелей в день и держать такой уровень два месяца. Это как? Нужно что, останавливать месторождения, консервировать скважины? А вы потом их «раскачаете»? Сколько это будет стоить нефтяным компаниям? Консервация и последующая реанимация скважин — удовольствие недешевое. Я уверен, что никаких расчетов и ответов на эти вопросы ни у нефтяников, ни у правительства России нет. Судя по всему, перед принятием решения в рамках ОПЕК+ с нашими нефтяниками никто не советовался.
— В начале коронавирусного и нефтяного кризиса были заявления совладельца «Лукойла» Леонида Федуна, который критиковал российское руководство за отказ в начале марта пойти на соглашение с Саудовской Аравией, а также интервью главы «Роснефти» Игоря Сечина телеканалу «Россия-24», в котором он решение разорвать сделку с ОПЕК оправдывал. А вот теперь наши нефтяные генералы молчат, не разъясняя, как они намерены прекращать добычу почти каждой четвертой тонны нефти. Но ведь какие-то совещания с их участием должны были проводиться?
— Насколько мне известно, последнее совещание, где высказывались практически все руководители нефтедобывающих компаний России и представители правительства, прошло аж 12 февраля. Правда, Сечина на нем не было. Там приняли решение попросить саудовцев продолжить действие прежней, весьма щадящей формулы сокращения добычи. Дескать, мы видим, что спрос начинает падать, но давайте плавно двигаться еще в течение второго квартала. 1 марта уже Путин встретился с нефтяниками в правительственном аэропорте Внуково-2. На совещании все нефтяники согласно кивали или просто молчали, а Сечин говорил то, что хотел услышать президент: мол, мы американцев с их сланцевой нефтью и саудовцев с их огромными социальными тратами задавим и будем диктовать цены на мировом рынке нефти. В результате было принято решение громко хлопнуть дверью на переговорах в рамках ОПЕК+. А там ведь мы отказались одобрить общее снижение добычи всего лишь на 1,5 миллиона баррелей в день, что для России обернулось бы сокращением на 300 тысяч баррелей. Если бы мы тогда одобрили «мягкую посадку», теперь не пришлось бы «сажать» нашу нефтянку так жестко — снижать добычу больше, чем любая другая страна в ОПЕК+. Желание отстоять ложно понимаемый престиж России как великой энергетической державы заставило сделать колоссальную стратегическую ошибку.
Теперь расплачиваться должны наши нефтяники. Поскольку за полмесяца «погасить» добычу на 23 процента технически невозможно, то будут следующие последствия. Во-первых, это не просто обязательство России перед какой-то там ОПЕК+ — картелем, который Запад не признает. Поскольку урезание добычи на 9,7 миллиона баррелей в день подтвердила еще и «Большая двадцатка», это уже международное обязательство. Если в рамках соглашения Россия не сможет доказать, что она выполняет свои обязательства в полном объеме, последуют санкции.
— Вы ждете, что наша страна не станет сокращать добычу на 2,5 миллиона баррелей в день?
— А как это можно выполнить? Вы с нефтяниками, к примеру в Татарстане, поговорили, могут ли они четверть своей добычи быстренько заморозить? Но если не выполним, то однозначно будут санкции, возможно, даже эмбарго на поставки российской нефти. Плюс санкции против западных компаний, которые станут покупать российскую нефть, и организаций, которые продолжат поставлять российской нефтянке оборудование и технологии. Про Schlumberger c Halliburton (крупнейшие нефтесервисные компании — прим. ред.) придется забыть. США и Саудовская Аравия цели своей достигнут: с рынка уберут одного из основных производителей нефти — Россию. В результате цены на нефть выправятся, рынок стабилизируется и уже без РФ мировая экономика будет восстанавливаться после коронавируса. Есть реальная угроза того, что Россия окажется выброшена из мировой экономики.
...
— Некоторые российские эксперты заявляют, что цена Brent должна подняться до 40–45 долларов менее чем с 32 долларов. Это разве не подтолкнет вверх и стоимость российской Urals?
— Цена в 40–45 долларов за Brent, конечно, может быть достигнута уже в ближайшие дни. Спекулянты могут все что угодно раскрутить. Но надо понимать, что купля-продажа фьючерсов — это не рынок нефти, а чисто спекулятивная игра на финансовых инструментах. Смотрите, когда цена Brent была 34 доллара за баррель, стоимость расчетного для физической нефти сорта Dated Brent оказалась 22,5 доллара, а цена Urals с отгрузкой из Новороссийска — 20 долларов. Таким образом, разрыв стал очень большим. Не факт, что даже при росте фьючерсов на баррель Brent на 10–15 долларов стоимость российской нефти существенно увеличится. А уровень в 20 долларов за «бочку» — это грань рентабельности российских нефтяных компаний. Двукратное же сокращение экспорта, повторю, может привести отрасль к финансовой катастрофе.
— Российский бюджет тоже ждут большие потери?
— Конечно. Даже если цена на нефть повысится, из-за сокращения экспорта вполовину бюджет России придется секвестировать, то есть урезать расходы. Понятно, что первыми сократят не расходы на оборону и безопасность, а на социалку, образование, науку и даже медицину, несмотря на коронавирус. Серьезные экономисты ожидают падения российского ВВП в этом году где-то на 10 процентов.
— От экспорта нефти в российской экономике еще многое зависит?
— В ВВП нефть обеспечивает примерно 29 процентов. В экспортных доходах нефтяная доля — где-то 42–43 процента. Когда-то было больше 50 процентов, но эта доля снизилась из-за того, что цены не только на нефть, но и на газ резко пошли вниз.
