Хочу отметить, что, по сути, это комментарий не к записи Суранова, а к упомянутому комментарию пользователя tkachenko_komi, оставленному в блоге Сажина. Однако, мое сообщение было написано для Бориса, так как я хотел поделиться с ним своим мнением. Буквально через 15 минут, Суранов отметил несерьёзность моего комментария фразой «масленица какая-то получается».
Текст комментария не был придуман мною заранее, не обдумывался и не планировался. Он был сочинен мною спонтанно в течение пары минут, не более. Тем не менее, хочу дать пояснения по сути моего комментария.
Лично для меня слова «милиционер» и «мент» по своему значению не одно и то же. Милиционер – это порядочный работник правоохранительных органов. Это герой, друг, пример для подражания, каким его мне показывали еще воспитатели в детском саду и учителя в начальной школе. Потом я немного подрос и узнал слово «мент». Мент – это такой нехороший человек, пытающийся играть роль милиционера, но у него это не получается из-за отсутствия человеческих качеств, присущих порядочному гражданину. Мент – это антигерой, который грубо общается, незаконно лишает тебя свободы, держит тебя в обезьяннике, который может ударить тебя ниже пояса, если ты с ним не согласен. Мент – это сотрудник милиции, пользующийся своим положением/властью в корыстных или каких-то других личных целях, взяточник, «оборотень в погонах».
И, как мне кажется, в своем комментарии я провел четкое разграничение между милицией вообще и ее недобросовестными сотрудниками, которых наряду с недобросовестными сотрудниками прокуратуры и системы исполнения наказания принято называть ментами. Прошу суд обратить внимание, что по сути дела я выразил своё несогласие с тем, что пользователь tkachenko_komi неправильно смешивает два разных по значению понятия: «милиционер» и «мент». Ведь я написал: «Не согласен с тезисом «у милиционеров остался менталитет репрессивной дубинки в руках властьимущих». Во-первых, у ментов…» Этим самым я отметаю всякую возможность ставить в один ряд добропорядочных сотрудников органов внутренних дел, то есть, «милиционеров» с теми, кто переступает закон, то есть, «ментами».
Особо хочу сказать, что до возбуждения настоящего уголовного дела я несколько раз сталкивался с тем, как сотрудники милиции нарушают закон. Например, мне только однажды представились при проверке документов. Дважды эти проверки проводились сотрудниками милиции, находящиеся в алкогольном опьянении. Пьяные сотрудники милиции отнимали у меня паспорт. Меня незаконно держали в обезьяннике 4 часа только за то, что я шёл с «подозрительной» сумкой по городу в полночь. Уже после возбуждения уголовного дела я познакомился с практикой работы милиции Санкт-Петербурга, где меня раз тридцать останавливали под предлогом поиска наркотиков. При этом милиционеры едва ли не каждый раз хамили мне, в, том числе, нецензурно. Большинство моих знакомых тоже сталкивались с недобросовестным выполнением обязанностей милицией.
В Интернете мне приходилось попадать на сайты, посвящённые милицейскому произволу, где ежедневно публикуются самые свежие сводки новостей. По телевидению и из СМИ я часто узнаю о новых преступлениях людей в погонах. И, на мой взгляд, день ото дня таких новостей меньше не становится.
Скажу, однако, что в моей жизни был один единственный случай, когда сотрудник ППС адекватно, культурно реагировал на происходящее. Между нами состоялся очень вежливый разговор, и мы, поняв друг друга, мирно разошлись. Такой сотрудник милиции вызывает уважение, хотя бы потому, что он добросовестно работал без напряга для нас обоих.
Несколько слов по сути предъявленного обвинения. Я не могу согласиться с позицией обвинения.
Во-первых: у меня ни в коем случае не было цели использовать дневник Бориса Суранова как средство массовой информации. Я никогда не слышал о том, что частные интернет-дневники приравниваются к газетам, журналам, радио- или телевизионным программам, и что такие дневники подлежат регистрации как СМИ. Более того, если признавать блог средством массовой информации, то тогда СМИ можно объявить любой забор, на котором люди высказывают свое мнение. А это абсурдно. Считаю эту часть обвинения надуманной и беспочвенной.
Во-вторых: комментарий, оставленный мною, не был публичным по ряду причин. Необходимо знать Бориса Суранова, и знать, что он ведёт блог, чтобы найти его. Между тем, Борис Суранов – не такая популярная личность, чтобы им и его дневником интересовать народные массы. Кроме того, при нахождении на блоге suranov.livejournal.com комментарии к конкретным записям не отображаются. Поэтому, чтобы найти и прочитать мой комментарий, необходимо было провести ряд манипуляций, зависящих исключительно от воли читателя, а не от моей воли. Показательно, что следствие нашло только пять человек, помимо самого Бориса Суранова, которые читали мой комментарий до возбуждения уголовного дела, и все они связаны с органами следствия.
В-третьих: я уже отметил, что в своем комментарии я четко развел понятий «милиционер» и «мент». Повторюсь, что неприязнь у меня вызывают только непорядочные сотрудники органов внутренних дел, которых я критиковал в своем комментарии. Моё неприязненное отношение к милиции в целом – это миф, придуманный следствием и экспертами.
В-четвертых: выраженное мною мнение не являлось побуждением к действию, так как не содержало повелительного наклонения.
Я признаю, что комментарий, оставленный мною в блоге Суранова довольно резкий. Однако, я совершенно уверен, что он, будучи оставленным в месте труднодоступном и известном только в узком кругу людей, не имел силы каким-либо образом воздействовать на сознание или поведение людей, и без того ежедневно сталкивающихся в интернете с настоящими призывами к насилию. Блогеры, читающие Суранова, – это люди, которые ориентируются в Интернете. Я не верю, что сотрудники отдела «К» МВД РК настолько глупы, чтобы полагать, что комментарий могли прочитать никак не связанные друг с другом люди. На самом деле, о существовании комментария вскоре забыли даже я и Суранов. Забыли просто потому, что это самый заурядный комментарий, в котором излагается мнение, каких в Интернете бесконечное множество.
Упоминание Освенцима, конечно, самое глупое место в оставленном комментарии. Печи концлагеря были упомянуты мной лишь с целью показать, что сотрудники правоохранительных органов, нарушившие закон и конституцию, изменившие присяге и действующие против граждан собственной страны должны нести суровое наказание. Это была гипербола – преувеличение. Я ни в коем случае не считаю, что недобросовестных сотрудников милиции надо сжигать в прямом смысле слова. Я также никогда не считал, что милиция в целом должна исчезнуть с лица земли.
Ни для кого не секрет, что милиция должна быть уважаема, должна быть примером. Но на самом деле у меня лично складывается впечатление, что довольно большая часть милиционеров работает по принципу: «боятся – значит, уважают». Аналогичное мнение высказал в 2005 году президент России Владимир Владимирович Путин. В своем послании Федеральному Собранию он отметил, что «нам нужны такие правоохранительные органы, работой которых добропорядочный гражданин будет гордиться, а не переходить на другую сторону улицы при виде человека в погонах». Именно таких сотрудников, столкновений с которыми граждане стараются избегать, я и назвал в своём комментарии «неверными». «Неверные» - это те, кто, присягнув на верность закону, нарушают данное обещание.
Недавно президент России высказал еще одну мысль, что чиновникам-взяточникам следует «отрубать лапу». Никто ведь не воспринял это буквально! Никакой сотрудник милиции или чиновник не стал направлять в прокуратуру жалобу на слова президента, заподозрив его в разжигании социальной розни. И не надо называть причины – всё и так ясно. Парадокс в том, что пользователь ЖЖ terentyev, по каким-то непонятным причинам, кажется сотрудникам отдела «К» МВД Коми и сыктывкарской прокуратуры намного страшнее и влиятельнее президента.