В этот день 110 лет назад начала свою работу Государственная Дума РИ первого созыва. Полезно вспомнить каким был этот день в истории, точнее первая половина этого дня.
Этот апрельский день 1906 (ст.ст.) был объявлен праздничным. Города были украшены национальными флагами. В церквах звучал благовест. Государь с двумя императрицами и старшими дочерями ранним утром на яхте «Александрия» пришел из Петергофа в Санкт-Петербург и первым делом направился в Петропавловский собор к гробнице отца, где долго и горячо молился.
Молиться было о чем. 12 лет назад Николай обещал умирающему отцу, что передаст самодержавную власть своему сыну в том объеме, в каком он получает её от Александра Третьего. Сегодня он передает значительную часть царских полномочий выбранным представителям народа, против чего его отец всегда возражал. Испросивши у отца прощения, Государь катером пришел в Зимний дворец, где должна была состоятся торжественная встреча с избранными депутатами Думы.
На официальный прием были приглашены 450 избранных депутатов, (число ставшее традиционным для парламентов многих государств бывшего СССР). Состав депутатского корпуса был гораздо более демократическим, чем в сегодняшней думе РФ. Почти 200 крестьян, в том числе много полуграмотных и столько же лиц с высшим образованием (42%). Чиновников всего 14 человек. Русских – 60%. В политическом отношении доминировали кадеты (176 депутатов) и ещё около 100 человек были социалистами-любителями, левее кадетов. Любителями, потому что две основные социалистические партии эсеры и эсдеки выборы бойкотировали за непризнанием буржуазной демократии, как таковой.
Во время выборов царское правительство (С.Ю.Витте) самоустранилось от процесса. Административный ресурс не использовался; и в результате в Думу прошло не более 30-40 человек (менее 10%), тех, кого можно было считать сторонниками Монархии. Словом, состав Думы не предвещал ничего хорошего.
И тем не менее, Николай надеялся, что сама законотворческая работа дисциплинирует народных избранников, избавит их от популизма, заставит взглянуть на государственную службу более ответственно.
Церемония открытия Государственной Думы тщательно продумывалась министерством Двора. В разработке регламента деятельное участие принимали лично Царь и Царица. По такому случаю из Оружейной Палаты Москвы доставили в Санкт-Петербург символы царской власти: горностаевую мантию, государственное знамя, государственный меч, скипетр, державу и большую императорскую корону. Эти государственные регалии должны были подчеркнуть преемственность Думской монархии и Московского царства.
Прием проходил в Георгиевском зале. По такому случаю был сооружен помост, на котором установлен трон под красным балдахином.
Согласно регламента по правую от Царя руку размещались члены Гос.Совета, вдоль тронной стены – великие князья и придворные, по левую руку – депутаты ГД.
Первыми прибыли царские сановники в шитых золотом мундирах при орденах и лентах. Потом потянулись депутаты, необремененные дресс-кодом. Крестьяне одели свои праздничные армяки и зипуны, смазали сапоги дёгтем, а головы маслом. Экзотично выглядели депутаты из мусульманских регионов. Интеллигенты пришли в сюртуках. Пара столичных фриков, для того, чтобы выразить своё неуважение к происходящему, явились в спортивных трениках. Организаторы не стали устраивать обычный фэйс-контроль и толерантно разводили прибывающих на отведенные им места.
Как писал автор: «Впервые две России встретились в одном зале лицом к лицу, и не понравились другу». В глазах людей у левой стены читалась зависть и ненависть, а у стоящих справа презрение и чванство.
Раздались фанфары и начался Высочайший выход. Первыми внесли государственные регалии. Затем шли: Государь в скромном мундире Преображенского полка; обе Государыни в белых сарафанах и жемчужных кокошниках; дочери Царя Ольга и Татьяна; прочие великие князья и княгини; придворные чины; шествие замыкали фрейлины в русских платьях. Выход сопровождали дворцовые гренадеры в огромных медвежьих шапках, с ружьями в руках. В отличие от Коронации, порфира и корона не одевались (но были символично уложены рядом у трона).
Царская Семья вышла в центр зала и присутствующие православные по традиции отслужили молебен, хором пропев неполиткорректный в присутствии иноверцев “Отче наш”.
После молебствия Государь медленно прошел к трону, неторопливо взошел на ступени, повернулся лицом к собравшимся, оглядел всех, сделал паузу и во всеобщей тишине воссел на трон. (А прочие стоят). “С полминуты Он сидел неподвижно в молчании, слегка облокотившись на левую ручку кресла.», давая прочувствовать стоящим, кто тут «помазанник божий». Точно выдержав паузу, министр двора Фредерикс подал Государю приветственный адрес. Государь поднялся и произнес (зачитал) свою тронную речь:
Речь государя произвела на всех сильное впечатление. «Чем дольше Он читал, - пишет в своем дневнике в. к. Константин Константинович, - тем сильнее овладевало мною волнение; слезы лились из глаз. Слова речи были так хороши, так правдивы и звучали так искренне, что ничего нельзя было добавить или убавить».
«Хорошо написанная, - вспоминал потом о речи известный оппозиционный оратор Ф. И. Родичев, - она была еще лучше произнесена, с правильными ударениями, с полным пониманием каждой фразы, ясно и искренне… Речь безусловно понравилась…»
Когда Император закончил, прозвучало троекратное «ура», мощное на правом фланге, нестройное на левом. Оркестр грянул «боже Царя храни» и все присутствующие запели «русскую молитву».
Отзвучали последние аккорды и царская процессия молча удалилась во внутренние покои дворца. Это была одна из последних торжественных дворцовых церемоний русской Империи. Специалисты, знающие в этом толк, утверждают, что она была организована безукоризненно. Государь хотел показать источник власти из которого обрели свои права депутаты; уважение к народным избранникам; величие и красоту страны, которая им вручается, а также необходимость ответственной совместной работы. Вместе с тем, не оставалось сомнения, что в будущих отношениях Царь оставляет за собой высшую власть. Присутствующие стали свидетелями прекрасно срежиссированной церемониальной иллюстрации нового государственного строя.
Всё зря. Уже во второй половине дня, прибыв в Таврический дворец, народные избранники, не изучив ни одного документа, не ознакомившись с ситуацией, начали скандалить, заявлять ультиматумы, требовать всеобщей амнистии, немедленной отставки правительства, «черного передела» и т.д. и т.п.
Дума первого созыва была распущена. В день открытия Думы второго и последующих созывов, торжественных приемов в Зимнем дворце не устраивалось.
