Вообще этот сюжет как-то удивительно мало изучен. Цитаты, которые я здесь приводу, взяты из книги Айрапетова "Участие Российской империи в Первой мировой войне". Это одно из самых свежих и самых подробных исследований.
Что плохого сделал Николай II?
- Автор темы Артемий
- Дата начала
А, вот выше и aeg ссылается на Айрапетова.
По поводу Бубликова. В книге Айрапетова его роль охарактеризована очень четко: именно благодаря ему страна узнала о новой власти в Петрограде. Плюс - блокирование движения царского поезда к столице и (совместно с заговорщиками в Ставке) - срыв миссии Иванова.
По поводу Бубликова. В книге Айрапетова его роль охарактеризована очень четко: именно благодаря ему страна узнала о новой власти в Петрограде. Плюс - блокирование движения царского поезда к столице и (совместно с заговорщиками в Ставке) - срыв миссии Иванова.
Сомнительно, что бы мог. Да и не видим мы результатов такого противодействия.
aeg
Принцепс сената
Может и так. Только кто были эти революционные солдаты? Гарнизон Луги? Или солдаты из первого эшелона, посланного Иванову с фронта, восстали и разоружали те эшелоны, что двигались за ними?
Вот ещё один текст, где в возможностях Бубликова управлять железными дорогами сомневаются:
https://www.herzen.spb.ru/uploads/m1cha/files/33.pdf
Michael
Принцепс сената
Я буду благодарен, если Вы укажете, что именно Вы цитируете.
aeg
Принцепс сената
У Айрапетова в срыве миссии Иванова ещё и Александра Фёдоровна участвовала.
Она как будто бы занималась внутренними делами в отсутствие императора и была против кровопролития в Петрограде. Потому и велела Иванову покинуть Царское Село. С войсками он не встретился и навести порядок в Петрограде не мог. А Родзянко утверждал, что порядок уже навёл сам, так что в прибытии Иванова необходимость отпала.
Текст абсолютно идиотский. Как я уже писал, "захват станций восставшими" на пути царского поезда - это была уловка, с помощью которой железнодорожники, выполняя указание Бубликова, преграждали дорогу этому поезду к столице.
Что касается прибытия царя в Псков, то этому никто и не противодействовал. В Пскове царя должен был встретить сторонник новой власти - Рузский.
Это книга Айрапетова, я уже написал.
Остается лишь пожалеть, что "Закон Яровой" тогда еще не был принят. Вот где бы пригодилась сохраненная копия переговоров.
А если серьезно, то телефонная связь на железной дороге в то время применялась лишь местная, межстанционная была только телеграфной (и именно по причине наличия автоматической записи всех переговоров).
Лишь в 1918-19гг американцы поставили для отдельный участков Транссиба, находившихся тогда под контролем колчаковского правительства, техническую новинку - селекторную межстанционную связь. Большевики потом ее демонтировали и смонтировали на участке Москва-Александров. Благодаря этому он первым в стране был в 23г был переведен на прогрессивное диспетчерское управление.
Этот историк воспроизводит советскую модель описания революции, согласно которой поддержка новой власти могла распространяться лишь снизу вверх, но никак не наоборот. При этом интересно, что в среде солдат (в частности, в петроградском гарнизоне) так и было, но вот в среде железнодорожников, как мы видим, обсуждая роль Бубликова - нет.
aeg
Принцепс сената
Если есть возможность, можно ссылку на источник информации?
Кто Бубликова обвиняет в дезинформации?
Императорский поезд не пускали в Царское Село. А решить ехать в Петроград император мог только в одном случае: если он считал, что в Петроградском гарнизоне ещё достаточно надёжных частей, а прибывшие с фронта войска во главе с Ивановым - всего лишь усиление Петроградского гарнизона, и какого-то особого подавления восстания в Петрограде не потребуется. Все испугаются Иванова и подчинятся ему.
Это фантастика. Николай идиот, но не до такой же степени, чтобы присоединиться к небесной сотне.
Рузский всего лишь оппозиционер. Да, с Родзянко он вёл переговоры, но это не повод подозревать его в измене. Родзянко старался сохранить монархию, и он тоже не изменник.
Единственное, в чём можно обвинить Рузского, так это что он отсутствовал при прибытии императорского поезда в Псков и нарушил протокол, опоздав на несколько минут, а затем не слишком любезно общался со свитскими прежде чем его позвали к императору.
Для подтверждения существования военного заговора этого недостаточно.
Он ехал именно в Царское Село.
aeg
Принцепс сената
Остается лишь пожалеть, что "Закон Яровой" тогда еще не был принят. Вот где бы пригодилась сохраненная копия переговоров.
А если серьезно, то телефонная связь на железной дороге в то время применялась лишь местная, межстанционная была только телеграфной (и именно по причине наличия автоматической записи всех переговоров).
Документов нет.
А мемуары? Откуда-то о злодействах Бубликова ведь стало известно.
Кто эти Бобчинский и Добчинский, что выдумали ревизора?
Вот, по-видимому, наиболее полное и достоверное описание роли Бубликова: http://hist-etnol.livejournal.com/4915276.html
Приведу цитату отсюда, касающуюся лишь эпопеи царского поезда:
«Вторым делом было узнать, где Царь», – вспоминает Бубликов. Выяснилось, что к пяти часам утра 28 февраля императорские поезда покинули Ставку, чтобы преодолеть маршрут Могилёв – Царское Село, но им не суждено было попасть к месту назначения. В 03:45 1 марта литерные составы остановились в Малой Вишере, где было получено сообщение о том, что Николаевский вокзал и ближайшие станции по пути к Петрограду захвачены восставшими.
Узнав об остановке, Бубликов запросил инструкций у Родзянко, но пока думцы совещались, что предпринять, императорский поезд – литера А – тронулся из Вишеры и в 9 часов утра вернулся в Бологое с тем, чтобы добраться до Царского Села по другим линиям. Между тем Бубликов разослал всем начальникам станций приказание немедленно сообщать обо всех воинских поездах, направляющихся в Петроград, и не выпускать их со станций без соответствующего разрешения Временного комитета, а также запретил движение воинских эшелонов не ближе 250 верст от Петрограда.
«Как мне впоследствии передавали лица Царской свиты, как только Царь узнал, что на сети командую я, а вокзал Николаевской железной дороги занят каким-то неведомым поручиком Грековым, он как-то сразу сдался», – вспоминает Бубликов. Хотя наш персонаж не чужд самолюбования, в данном случае его сведения о реакции самодержца небезосновательны. Об этом можно судить по воспоминаниям великого князя Андрея Владимировича, где приведена произошедшая около полудня 1 марта сцена разговора между командиром Собственного Его Величества железнодорожного полка генерал-майором С.А. Цабелем и императором, которого долгое время вводили в заблуждение оптимистическими сообщениями о наведении порядка в столице.
« – …Государь, Вас обманывают, – сказал он Царю. – Вот телеграмма. Смотрите, она помечена: "Петроград. Комендант Николаевского вокзала. Поручик Греков". Вы видите, что тут предписывается задержать на ст. Вишера поезд "Литер А" и затем направить в Петроград, а не в Царское Село.
Государь вскочил.
– Что это? Бунт?! Поручик Греков командует Петроградом?!
Цабель сказал:
– Ваше Величество, в Петрограде 60 000 войск во главе с офицерами перешли на сторону Временного правительства. Ваше Величество объявлены низложенным. Родзянко объявил всей России о вступлении в силу нового порядка. Ехать вперед нельзя. На всех железных дорогах распоряжается депутат Бубликов.
В крайнем изумлении, растерянности и гневе Государь воскликнул:
– Но почему же мне ничего не сказали раньше об этом? Почему говорят только сейчас, когда все кончено?
Но через минуту он со спокойной безнадежностью сказал:
– Ну и, слава Богу. Я поеду в Ливадию. Если потребует народ, я отрекусь и поеду к себе в Ливадию, в сад. Я так люблю цветы.
Цабель развел руками и вышел из вагона».
Фраза об идиллии в ливадийских садах в устах императора, на наш взгляд, звучит сомнительно, а вот известие о том, что перемещениями самодержца распоряжаются неизвестный депутат с курьезной фамилией и комендант вокзала в чине поручика могло вывести из себя даже сдержанного Николая II.
«Стена Бубликова»
Нельзя сказать, что Бубликову и его соратникам в те дни удавалось все задуманное. Так, они безуспешно пытались предотвратить перемещение царского поезда из Бологого в Псков. В 8 утра 1 марта на станции Дно была получена следующая телеграмма «Благоволите немедленно отправить в направлении на Бологое два товарных поезда, занять ими разъезд и сделать фактически невозможным движение каких-либо поездов. За неисполнение или недостаточно срочное исполнение настоящего предписания будете отвечать как за измену перед отечеством. Комиссар Государственной думы Бубликов».
Однако царский поезд в 3 часа дня благополучно прибыл на станцию Дно и проследовал далее на Псков. Неудача привела эмиссаров новой власти в такое бешенство, что Ломоносов наставил револьвер на проявившего неподчинение сотрудника. Впрочем, давать волю эмоциям было некогда: помимо прочих дел, от руководства МПС требовалось обеспечить успех важной политической миссии: поездки Родзянко к царю. Время выезда и пункт назначения несколько раз менялись, пока думский лидер вовсе не отказался от этой идеи.
Днем 1 марта Николаю подали телеграмму из Петрограда:«Передайте Его Величеству, что председатель Государственной Думы изменившимся обстоятельствам приехать не может. Бубликов». «И опять упало сердце, – реконструирует реакцию императора Солженицын, – Эти изменившиеся обстоятельства могли иметь много значений, но все зловещие. Измениться могло: или к тому, что Родзянко более надмевал. Или к худшему мятежу, так что Родзянко уже не управлялся с ним. И всё тот же загадочный, никогда не слыханный, а всё сильнеющий Бубликов, как стена на всех путях...».
«Стена Бубликова», в известной степени, помешала и продвижению к Петрограду войск под командованием генерал-адъютанта Н.И. Иванова, призванных восстановить порядок в столице. Возможность эта, по почти единодушному выводу современников, была реальной.
Ломоносов полагал, что «если весь Петроградский гарнизон перейдет на сторону народа, это ничего не значит – придет Дикая дивизия с артиллерией, и от всего восстания мокрого места не останется». Ему буквально вторит Бубликов: «Достаточно было одной дисциплинированной дивизии, чтобы восстание в корне было подавлено».
Быть может, тем самым революционеры из МПС преувеличивают свою роль в предотвращении опасности? Но вот бывший профессор Николаевской военной академии генерал-майор Д.В.Филатьев свидетельствует, что «подавить бунт … легко можно было с помощью одной кавалерийской дивизии, быстро переброшенной из-под Пскова».
В распоряжении генерал-адъютанта Иванова находилась не дивизия, а лишь батальон Георгиевских кавалеров, который к вечеру 1 марта дислоцировался на станции Вырица. Ночью Иванов получил телеграмму от императора с предписанием не предпринимать никаких мер вплоть до особых распоряжений. Тем не менее, утром 2 марта генерал со своим эшелоном направился на станцию Александровскую близ Царского Села, где находился выделенный в его распоряжение Тарутинский полк, – возможно, генерал считал, что подобные передвижения – в рамках его компетенции.
Однако Иванову удалось продвинуться к Питеру лишь на 9 километров. На станции Сусанино состав загнали в тупик, а генералу вручили телеграмму от Бубликова: «По поручению Временного комитета Государственной думы предупреждаю вас, что вы навлекаете на себя этим тяжелую ответственность. Советую вам не двигаться из Вырицы, ибо, по имеющимся у меня сведениям, народными войсками ваш полк будет обстрелян артиллерийским огнём». Этой дезинформацией Бубликов не ограничился. «Ваше настойчивое желание ехать дальше ставит непреодолимое препятствие для выполнения желания его величества немедленно следовать Царское Село, – импровизировал комиссар, – убедительнейше прошу остаться Сусанино или вернуться Вырицу». Чтобы Иванов не продвинулся дальше к Петрограду, на линиях были испорчены стрелки.
Эти меры оказались излишни. Именно в Сусанино Иванов получил депешу от императора, отменявшую предыдущие указания о движении на Петроград. А днем 2 марта царь под прямым давлением генералитета отрекся от престола в пользу сына при регентстве великого князя Михаила. Еще не зная об этом решении, в Псков, где располагался штаб Северного фронта и находился государь, выехали представители Думы А.И. Гучков и В.В. Шульгин, о чем командующему фронтом Рузскому сообщили во второй половине дня.
Тут надо отметить, что контроль Бубликова над МПС позволял не только регулировать железнодорожное движение и передавать депеши. Десятки глаз следили за перемещениями эшелонов и немедленно по телеграфу извещали министерство, где, в свою очередь, делились новостями с Таврическим дворцом, в котором знали, например, что царь вышел из вагона прогуляться по платформе и с кем он разговаривает.
Благодаря этому штаб революции располагал полной картиной происходящего, в то время как император находился в информационной блокаде. Когда Гучков и Шульгин выехали в Псков, телеграфный отчет о ходе их миссии стал напоминать современную онлайн-трансляцию, фиксировавшую буквально каждый шаг участников исторического события.
Неужели никто не пытался противостоять «железнодорожной диктатуре» Бубликова? 28 февраля начальник штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеев отдал приказание, что он принимает управление всеми железными дорогами на себя через товарища министра путей сообщения на театре военных действий В.Н. Кислякова. Данную должность учредили за несколько недель до начала революции. Генерал-майор Кисляков был назначен на этот пост по представлению исполнявшего обязанности наштаверха Василия Гурко, которого называют одним из руководителей масонской «Военной ложи» и единомышленником лидера октябристов Гучкова – неутомимого интригана, ненавидевшего императора.
По сообщению современника событий, генерал-майор Кисляков, будучи сторонником революции, обратился с личным докладом к Алексееву и убедил того отменить распоряжение. А уже ранним утром 1 марта в своей телеграмме генерал-адъютанту Иванову наштаверх аттестует Бубликова «новым министром путей», заинтересованным в налаживании работы транспорта – тем самым, по сути, признавая его прерогативы. Генерал-квартирмейстер штаба А.С. Лукомский в переговорах с коллегой высказывает мнение, что комиссарская телеграмма «не страшна, ибо призывает к порядку». Как отмечает историк Г.М. Катков, оставляя железные дороги под контролем Бубликова, штаб лишал себя важнейшего орудия власти, которое вполне могло быть им использовано в решении политического кризиса, что впоследствии дало повод для обвинений Алексеева в двурушничестве и прямом заговоре.
Представители Думы прибыли в царский поезд в 21:45, а в 23:40 2 марта Николай передал Гучкову и Шульгину Акт об отречении уже не только за себя, но и за цесаревича Алексея. Казалось бы, в этих событиях Бубликову досталась вспомогательная техническая роль, но и здесь он умудрился оказаться на первом плане. Дело в том, что вернувшись ранним утром в Петроград, Гучков поспешил поделиться радостью с рабочими Северо-западных железнодорожных мастерских. Однако провозглашенная оратором здравица в честь «императора Михаила» вызвала возмущение собравшихся, которые пожелали Гучкова арестовать, а «вредный» акт уничтожить. На месте событий оказался доверенный человек Бубликова, который не растерялся. «Самый акт потихоньку с заднего крыльца увезли мои подчиненные с вокзала ко мне в министерство, и я хранил его у себя в кабинете», – не жалея личных местоимений, рассказывает комиссар.
Вскоре оригинал акта, который в окружении Бубликова окрестили «пропавшей грамотой», отправился в Думу, а типография МПС начала его печатать в виде отдельной листовки. Бубликов не преминул воспользоваться возможностью и разослал текст отречения по телеграфу.
В очерке Михаила Булгакова «Киев-город» есть такие строки:
«Легендарные времена оборвались, и внезапно, и грозно наступила история. Я совершенно точно могу указать момент ее появления: это было в 10 час. утра 2-го марта 1917 г., когда в Киев пришла телеграмма, подписанная двумя загадочными словами: Депутат Бубликов. Ни один человек в Киеве, за это я ручаюсь, не знал, что должны были означать эти таинственные 15 букв, но знаю одно: ими история подала Киеву сигнал к началу…».
Без портфеля
3 марта было образовано Временное правительство, в котором пост министра путей сообщения получил кадет Н.В. Некрасов. Такой поворот событий явно разочаровал Бубликова, полагавшего, что министерский портфель достанется ему. Одна из ранних версий будущего состава правительства выглядела следующим образом: "Регент – Михаил Александрович, Верховный главнокомандующий – Николай Николаевич, премьер-министр – Гучков, министр путей сообщения – Бубликов, иностранных дел – Милюков, торговли и промышленности – Шингарев, морской – Григорович, военный – Поливанов, командующий в Петрограде – генерал-ад. Иванов". Но это был слишком «правый» вариант кабинета, включавший представителей династии Романовых и бывших царских министров, который явно не мог устроить«партнеров» из Петросовета.
Раздосадованный Бубликов отказался от предложения Некрасова стать его заместителем и досиживал в МПС в ожидании сдачи дел, когда на него вновь была возложена важная миссия. 7 марта его вызвали в правительство. В тот день здесь решался вопрос об аресте царской семьи. Временное правительство постановило: «1) признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село. 2) поручить генералу Михаилу Васильевичу Алексееву предоставить для охраны отрекшегося императора наряд в распоряжение командированных в Могилев членов Государственной думы: А.А. Бубликова, В.М. Вершинина, С.Ф. Грибунина, С.А. Калинина».
На следующий день Бубликов с коллегами отправился в Ставку, где находился Николай II. С бывшим императором сам депутат не общался: постановление Временного правительства Николаю объявил Алексеев. В Могилеве самое большое – и самое тягостное – впечатление на Бубликова произвело то, с каким усердием придворные отрекались от прежнего хозяина и старались выслужиться перед новыми. (Прислуга озадачила депутата вопросом: нужно ли по-прежнему давать молоко детям низложенного монарха). Николай отбыл в Царское Село в одном поезде с думскими эмиссарами и конвоем, выделенным генералом Алексеевым. Император пригласил «попутчиков» на обед, но они отклонили приглашение.
После возвращения в Петроград Бубликов исчезает из большой политики, в которой пробыл не больше десяти дней. Но обстоятельства этого стремительного «хождения во власть» до сих пор являются предметом спора историков и комментаторов. Некоторые из них полагают комиссарство Александра Бубликова составной частью разветвленного заговора, нацеленного на свержение монархии. По мнению автора книги «Масоны у власти» Виктора Брачева, Бубликов был лишь исполнителем. «Подлинными организаторами погони, или правильнее, блокирования царского поезда и предательского направления его в Псков — прямо в руки заговорщика Н.В.Рузского — был член Верховного совета Великого Востока народов России Н.В. Некрасов».
Однако тезис о «предательском направлении» императорского поезда в псковскую «западню» противоречит фактам: все указания МПС были направлены на то, чтобы воспрепятствовать движению литерного состава в направлении Дно – Псков. А главное: непонятно, в какой географической точке должен был оказаться государь 1 – 2 марта 1917 года, чтобы события стали развиваться по другому сценарию.
Приведу цитату отсюда, касающуюся лишь эпопеи царского поезда:
«Вторым делом было узнать, где Царь», – вспоминает Бубликов. Выяснилось, что к пяти часам утра 28 февраля императорские поезда покинули Ставку, чтобы преодолеть маршрут Могилёв – Царское Село, но им не суждено было попасть к месту назначения. В 03:45 1 марта литерные составы остановились в Малой Вишере, где было получено сообщение о том, что Николаевский вокзал и ближайшие станции по пути к Петрограду захвачены восставшими.
Узнав об остановке, Бубликов запросил инструкций у Родзянко, но пока думцы совещались, что предпринять, императорский поезд – литера А – тронулся из Вишеры и в 9 часов утра вернулся в Бологое с тем, чтобы добраться до Царского Села по другим линиям. Между тем Бубликов разослал всем начальникам станций приказание немедленно сообщать обо всех воинских поездах, направляющихся в Петроград, и не выпускать их со станций без соответствующего разрешения Временного комитета, а также запретил движение воинских эшелонов не ближе 250 верст от Петрограда.
«Как мне впоследствии передавали лица Царской свиты, как только Царь узнал, что на сети командую я, а вокзал Николаевской железной дороги занят каким-то неведомым поручиком Грековым, он как-то сразу сдался», – вспоминает Бубликов. Хотя наш персонаж не чужд самолюбования, в данном случае его сведения о реакции самодержца небезосновательны. Об этом можно судить по воспоминаниям великого князя Андрея Владимировича, где приведена произошедшая около полудня 1 марта сцена разговора между командиром Собственного Его Величества железнодорожного полка генерал-майором С.А. Цабелем и императором, которого долгое время вводили в заблуждение оптимистическими сообщениями о наведении порядка в столице.
« – …Государь, Вас обманывают, – сказал он Царю. – Вот телеграмма. Смотрите, она помечена: "Петроград. Комендант Николаевского вокзала. Поручик Греков". Вы видите, что тут предписывается задержать на ст. Вишера поезд "Литер А" и затем направить в Петроград, а не в Царское Село.
Государь вскочил.
– Что это? Бунт?! Поручик Греков командует Петроградом?!
Цабель сказал:
– Ваше Величество, в Петрограде 60 000 войск во главе с офицерами перешли на сторону Временного правительства. Ваше Величество объявлены низложенным. Родзянко объявил всей России о вступлении в силу нового порядка. Ехать вперед нельзя. На всех железных дорогах распоряжается депутат Бубликов.
В крайнем изумлении, растерянности и гневе Государь воскликнул:
– Но почему же мне ничего не сказали раньше об этом? Почему говорят только сейчас, когда все кончено?
Но через минуту он со спокойной безнадежностью сказал:
– Ну и, слава Богу. Я поеду в Ливадию. Если потребует народ, я отрекусь и поеду к себе в Ливадию, в сад. Я так люблю цветы.
Цабель развел руками и вышел из вагона».
Фраза об идиллии в ливадийских садах в устах императора, на наш взгляд, звучит сомнительно, а вот известие о том, что перемещениями самодержца распоряжаются неизвестный депутат с курьезной фамилией и комендант вокзала в чине поручика могло вывести из себя даже сдержанного Николая II.
«Стена Бубликова»
Нельзя сказать, что Бубликову и его соратникам в те дни удавалось все задуманное. Так, они безуспешно пытались предотвратить перемещение царского поезда из Бологого в Псков. В 8 утра 1 марта на станции Дно была получена следующая телеграмма «Благоволите немедленно отправить в направлении на Бологое два товарных поезда, занять ими разъезд и сделать фактически невозможным движение каких-либо поездов. За неисполнение или недостаточно срочное исполнение настоящего предписания будете отвечать как за измену перед отечеством. Комиссар Государственной думы Бубликов».
Однако царский поезд в 3 часа дня благополучно прибыл на станцию Дно и проследовал далее на Псков. Неудача привела эмиссаров новой власти в такое бешенство, что Ломоносов наставил револьвер на проявившего неподчинение сотрудника. Впрочем, давать волю эмоциям было некогда: помимо прочих дел, от руководства МПС требовалось обеспечить успех важной политической миссии: поездки Родзянко к царю. Время выезда и пункт назначения несколько раз менялись, пока думский лидер вовсе не отказался от этой идеи.
Днем 1 марта Николаю подали телеграмму из Петрограда:«Передайте Его Величеству, что председатель Государственной Думы изменившимся обстоятельствам приехать не может. Бубликов». «И опять упало сердце, – реконструирует реакцию императора Солженицын, – Эти изменившиеся обстоятельства могли иметь много значений, но все зловещие. Измениться могло: или к тому, что Родзянко более надмевал. Или к худшему мятежу, так что Родзянко уже не управлялся с ним. И всё тот же загадочный, никогда не слыханный, а всё сильнеющий Бубликов, как стена на всех путях...».
«Стена Бубликова», в известной степени, помешала и продвижению к Петрограду войск под командованием генерал-адъютанта Н.И. Иванова, призванных восстановить порядок в столице. Возможность эта, по почти единодушному выводу современников, была реальной.
Ломоносов полагал, что «если весь Петроградский гарнизон перейдет на сторону народа, это ничего не значит – придет Дикая дивизия с артиллерией, и от всего восстания мокрого места не останется». Ему буквально вторит Бубликов: «Достаточно было одной дисциплинированной дивизии, чтобы восстание в корне было подавлено».
Быть может, тем самым революционеры из МПС преувеличивают свою роль в предотвращении опасности? Но вот бывший профессор Николаевской военной академии генерал-майор Д.В.Филатьев свидетельствует, что «подавить бунт … легко можно было с помощью одной кавалерийской дивизии, быстро переброшенной из-под Пскова».
В распоряжении генерал-адъютанта Иванова находилась не дивизия, а лишь батальон Георгиевских кавалеров, который к вечеру 1 марта дислоцировался на станции Вырица. Ночью Иванов получил телеграмму от императора с предписанием не предпринимать никаких мер вплоть до особых распоряжений. Тем не менее, утром 2 марта генерал со своим эшелоном направился на станцию Александровскую близ Царского Села, где находился выделенный в его распоряжение Тарутинский полк, – возможно, генерал считал, что подобные передвижения – в рамках его компетенции.
Однако Иванову удалось продвинуться к Питеру лишь на 9 километров. На станции Сусанино состав загнали в тупик, а генералу вручили телеграмму от Бубликова: «По поручению Временного комитета Государственной думы предупреждаю вас, что вы навлекаете на себя этим тяжелую ответственность. Советую вам не двигаться из Вырицы, ибо, по имеющимся у меня сведениям, народными войсками ваш полк будет обстрелян артиллерийским огнём». Этой дезинформацией Бубликов не ограничился. «Ваше настойчивое желание ехать дальше ставит непреодолимое препятствие для выполнения желания его величества немедленно следовать Царское Село, – импровизировал комиссар, – убедительнейше прошу остаться Сусанино или вернуться Вырицу». Чтобы Иванов не продвинулся дальше к Петрограду, на линиях были испорчены стрелки.
Эти меры оказались излишни. Именно в Сусанино Иванов получил депешу от императора, отменявшую предыдущие указания о движении на Петроград. А днем 2 марта царь под прямым давлением генералитета отрекся от престола в пользу сына при регентстве великого князя Михаила. Еще не зная об этом решении, в Псков, где располагался штаб Северного фронта и находился государь, выехали представители Думы А.И. Гучков и В.В. Шульгин, о чем командующему фронтом Рузскому сообщили во второй половине дня.
Тут надо отметить, что контроль Бубликова над МПС позволял не только регулировать железнодорожное движение и передавать депеши. Десятки глаз следили за перемещениями эшелонов и немедленно по телеграфу извещали министерство, где, в свою очередь, делились новостями с Таврическим дворцом, в котором знали, например, что царь вышел из вагона прогуляться по платформе и с кем он разговаривает.
Благодаря этому штаб революции располагал полной картиной происходящего, в то время как император находился в информационной блокаде. Когда Гучков и Шульгин выехали в Псков, телеграфный отчет о ходе их миссии стал напоминать современную онлайн-трансляцию, фиксировавшую буквально каждый шаг участников исторического события.
Неужели никто не пытался противостоять «железнодорожной диктатуре» Бубликова? 28 февраля начальник штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеев отдал приказание, что он принимает управление всеми железными дорогами на себя через товарища министра путей сообщения на театре военных действий В.Н. Кислякова. Данную должность учредили за несколько недель до начала революции. Генерал-майор Кисляков был назначен на этот пост по представлению исполнявшего обязанности наштаверха Василия Гурко, которого называют одним из руководителей масонской «Военной ложи» и единомышленником лидера октябристов Гучкова – неутомимого интригана, ненавидевшего императора.
По сообщению современника событий, генерал-майор Кисляков, будучи сторонником революции, обратился с личным докладом к Алексееву и убедил того отменить распоряжение. А уже ранним утром 1 марта в своей телеграмме генерал-адъютанту Иванову наштаверх аттестует Бубликова «новым министром путей», заинтересованным в налаживании работы транспорта – тем самым, по сути, признавая его прерогативы. Генерал-квартирмейстер штаба А.С. Лукомский в переговорах с коллегой высказывает мнение, что комиссарская телеграмма «не страшна, ибо призывает к порядку». Как отмечает историк Г.М. Катков, оставляя железные дороги под контролем Бубликова, штаб лишал себя важнейшего орудия власти, которое вполне могло быть им использовано в решении политического кризиса, что впоследствии дало повод для обвинений Алексеева в двурушничестве и прямом заговоре.
Представители Думы прибыли в царский поезд в 21:45, а в 23:40 2 марта Николай передал Гучкову и Шульгину Акт об отречении уже не только за себя, но и за цесаревича Алексея. Казалось бы, в этих событиях Бубликову досталась вспомогательная техническая роль, но и здесь он умудрился оказаться на первом плане. Дело в том, что вернувшись ранним утром в Петроград, Гучков поспешил поделиться радостью с рабочими Северо-западных железнодорожных мастерских. Однако провозглашенная оратором здравица в честь «императора Михаила» вызвала возмущение собравшихся, которые пожелали Гучкова арестовать, а «вредный» акт уничтожить. На месте событий оказался доверенный человек Бубликова, который не растерялся. «Самый акт потихоньку с заднего крыльца увезли мои подчиненные с вокзала ко мне в министерство, и я хранил его у себя в кабинете», – не жалея личных местоимений, рассказывает комиссар.
Вскоре оригинал акта, который в окружении Бубликова окрестили «пропавшей грамотой», отправился в Думу, а типография МПС начала его печатать в виде отдельной листовки. Бубликов не преминул воспользоваться возможностью и разослал текст отречения по телеграфу.
В очерке Михаила Булгакова «Киев-город» есть такие строки:
«Легендарные времена оборвались, и внезапно, и грозно наступила история. Я совершенно точно могу указать момент ее появления: это было в 10 час. утра 2-го марта 1917 г., когда в Киев пришла телеграмма, подписанная двумя загадочными словами: Депутат Бубликов. Ни один человек в Киеве, за это я ручаюсь, не знал, что должны были означать эти таинственные 15 букв, но знаю одно: ими история подала Киеву сигнал к началу…».
Без портфеля
3 марта было образовано Временное правительство, в котором пост министра путей сообщения получил кадет Н.В. Некрасов. Такой поворот событий явно разочаровал Бубликова, полагавшего, что министерский портфель достанется ему. Одна из ранних версий будущего состава правительства выглядела следующим образом: "Регент – Михаил Александрович, Верховный главнокомандующий – Николай Николаевич, премьер-министр – Гучков, министр путей сообщения – Бубликов, иностранных дел – Милюков, торговли и промышленности – Шингарев, морской – Григорович, военный – Поливанов, командующий в Петрограде – генерал-ад. Иванов". Но это был слишком «правый» вариант кабинета, включавший представителей династии Романовых и бывших царских министров, который явно не мог устроить«партнеров» из Петросовета.
Раздосадованный Бубликов отказался от предложения Некрасова стать его заместителем и досиживал в МПС в ожидании сдачи дел, когда на него вновь была возложена важная миссия. 7 марта его вызвали в правительство. В тот день здесь решался вопрос об аресте царской семьи. Временное правительство постановило: «1) признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село. 2) поручить генералу Михаилу Васильевичу Алексееву предоставить для охраны отрекшегося императора наряд в распоряжение командированных в Могилев членов Государственной думы: А.А. Бубликова, В.М. Вершинина, С.Ф. Грибунина, С.А. Калинина».
На следующий день Бубликов с коллегами отправился в Ставку, где находился Николай II. С бывшим императором сам депутат не общался: постановление Временного правительства Николаю объявил Алексеев. В Могилеве самое большое – и самое тягостное – впечатление на Бубликова произвело то, с каким усердием придворные отрекались от прежнего хозяина и старались выслужиться перед новыми. (Прислуга озадачила депутата вопросом: нужно ли по-прежнему давать молоко детям низложенного монарха). Николай отбыл в Царское Село в одном поезде с думскими эмиссарами и конвоем, выделенным генералом Алексеевым. Император пригласил «попутчиков» на обед, но они отклонили приглашение.
После возвращения в Петроград Бубликов исчезает из большой политики, в которой пробыл не больше десяти дней. Но обстоятельства этого стремительного «хождения во власть» до сих пор являются предметом спора историков и комментаторов. Некоторые из них полагают комиссарство Александра Бубликова составной частью разветвленного заговора, нацеленного на свержение монархии. По мнению автора книги «Масоны у власти» Виктора Брачева, Бубликов был лишь исполнителем. «Подлинными организаторами погони, или правильнее, блокирования царского поезда и предательского направления его в Псков — прямо в руки заговорщика Н.В.Рузского — был член Верховного совета Великого Востока народов России Н.В. Некрасов».
Однако тезис о «предательском направлении» императорского поезда в псковскую «западню» противоречит фактам: все указания МПС были направлены на то, чтобы воспрепятствовать движению литерного состава в направлении Дно – Псков. А главное: непонятно, в какой географической точке должен был оказаться государь 1 – 2 марта 1917 года, чтобы события стали развиваться по другому сценарию.
aeg
Принцепс сената
Тогда получаются следующие источники:
1) мемуары Ломоносова
2) мемуары Бубликова
3) телеграмма Бубликова с распоряжением перекрыть пути товарными поездами и не пропустить литерный поезд
4) телеграмма поручика Грекова с распоряжением задержать литерный в Малой Вишере и отправить его вместо Царского Села на Николаевский вокзал Петрограда
5) телеграмма Бубликова с обращением Родзянко к железнодорожникам
6) воспоминания великого князя Андрея Владимировича
7) телеграмма Бубликова с отказом Родзянко приехать во Псков
8) мемуары генерала Филатьева
9) телеграммы Иванову: две от императора и одна от Бубликова - с запретом действовать и с отменой его похода на Петроград
10) телеграфная переписка о поездке Гучкова и Шульгина в Псков
11) распоряжение Алексеева о его контроле над железными дорогами с последующей отменой оного по инициативе Кислякова (которого автор почему-то сразу объявил якобинцем)
12) признание Алексеевым полномочий Бубликова
13) телефонные переговоры Лукомского с неназванным лицом (из контекста ясно, что это Квецинский)
14) акт об отречении Николая II и его копии, разосланные Бубликовым в виде листовок и телеграмм
А потом Бубликова вместо министра назначили сопровождать арестованного Николая II. Этим его карьера и кончилась.
Всё хорошо, за исключением упоминания в самом конце книги Виктора Степановича Брачева о масонах. Раз масоны во всём виноваты, следовательно тест на конспирологию пройден. Заговор масонов с участием Бубликова и Рузского - это что-то.
А остальное вполне правдоподобно выглядит.
1) мемуары Ломоносова
2) мемуары Бубликова
3) телеграмма Бубликова с распоряжением перекрыть пути товарными поездами и не пропустить литерный поезд
4) телеграмма поручика Грекова с распоряжением задержать литерный в Малой Вишере и отправить его вместо Царского Села на Николаевский вокзал Петрограда
5) телеграмма Бубликова с обращением Родзянко к железнодорожникам
6) воспоминания великого князя Андрея Владимировича
7) телеграмма Бубликова с отказом Родзянко приехать во Псков
8) мемуары генерала Филатьева
9) телеграммы Иванову: две от императора и одна от Бубликова - с запретом действовать и с отменой его похода на Петроград
10) телеграфная переписка о поездке Гучкова и Шульгина в Псков
11) распоряжение Алексеева о его контроле над железными дорогами с последующей отменой оного по инициативе Кислякова (которого автор почему-то сразу объявил якобинцем)
12) признание Алексеевым полномочий Бубликова
13) телефонные переговоры Лукомского с неназванным лицом (из контекста ясно, что это Квецинский)
14) акт об отречении Николая II и его копии, разосланные Бубликовым в виде листовок и телеграмм
А потом Бубликова вместо министра назначили сопровождать арестованного Николая II. Этим его карьера и кончилась.
Всё хорошо, за исключением упоминания в самом конце книги Виктора Степановича Брачева о масонах. Раз масоны во всём виноваты, следовательно тест на конспирологию пройден. Заговор масонов с участием Бубликова и Рузского - это что-то.
А остальное вполне правдоподобно выглядит.
Не надоело тролить-то? Как раз Брачёв, "помешанный" на масонах, считает Бубликова подставной фигурой, игрушкой в руках масона Некрасова. И это, без сомнения, маргинальная точка зрения.
Кстати, Катков - о мотивах отъезда Николая из Ставки в Царское Село:
Вечером 27-го известия из Петрограда стали тревожнее. Заместитель дворцового коменданта граф Бенкендорф по прямому проводу из Царского Села запрашивал Воейкова, не следует ли императрице с детьми сейчас же уехать. Это произошло около 10 часов вечера. Вдобавок ко всему, была еще забота о детях, болевших корью, и это заставило императора ускорить отъезд. Приказано было на случай нужды держать для императрицы наготове поезд в Царском, но передать ей велено было только то, что сам император выедет в Царское Село той же ночью.
Полвека назад написано, на минуточку...
И он же - о скитаниях царского поезда:
Литерные поезда покинули Могилев один в 4, другой в 5 часов утра, все пассажиры спали. До сих пор неясно почему, но Иванов переложил свой отъезд на вторую половину дня. В первый день путешествия не произошло ничего, нарушающего обычную рутину. Рано утром поезд пришел на станцию, где в это время стоял воинский эшелон. Ехавшие на фронт солдаты встретили царя обычным "ура", между тем как в свите сомневались шепотом, не в последний ли раз доводится им присутствовать при подобной встрече. Во всяком случае так позднее передавал один из них. Впрочем, к описаниям этих дней, даже самым честным, следует относиться очень осторожно, ибо все они неизбежно искажаются ретроспективой.
В поезде сменялись официальные представители губерний, через которые проходил царский путь. В губернских городах местные власти выходили встречать императора, и он давал короткие аудиенции губернаторам. Несмотря на то, что в присутствии царя никто в поездах о политике не говорил, он не был в неведении относительно растущей опасности, которая грозила ему и его семье в Царском Селе; очевидно, губернаторы ставили его в известность о тех новостях, которые получали сами. При встрече с генералом Рузским на следующий день во Пскове царь удивил его знанием положения.
Около 4 часов пополудни, во вторник 28 февраля, до поезда Б, в котором ехала императорская свита, дошли известия о том, что сформировано какое-то временное правительство и что думский депутат Бубликов, захватив министерство путей сообщения, передает по железнодорожной телеграфной сети подписанные Родзянко воззвания. Затем пришел приказ, отправленный с Николаевского вокзала в Петрограде, изменить маршрут императорских поездов и направить их прямо в Петербург, минуя передаточную на царскосельский путь станцию Тосно.[6] Свита, ехавшая в поезде Б, который шел впереди царского поезда, решила известить дворцового коменданта Воейкова, ехавшего в поезде А, что надо изменить курс на станции Бологое, на полпути между Москвой и Петроградом, и оттуда направляться в Псков по второстепенному пути; штаб Северного фронта возьмет поезд под свою защиту. Однако Воейков отвечал, что поезда должны во что бы то ни стало попытаться добраться до Царского Села через Тосно.
В ночь на 1 марта поезда прошли еще около ста километров по направлению к Петрограду. На маленькой станции Малая Вишера, приблизительно в двухстах километрах от Лихославля, поезд Б задержали; получено было донесение от офицера железнодорожной охраны, только что прибывшего со встречного направления. Он сказал, что станции Тосно и Любань находятся в руках взбунтовавшихся солдат и что самому ему пришлось бежать из Любани на дрезине. Сообщение это было преувеличено. Беспорядки в Любани носили чисто местный характер, порядок восстановили сразу после отъезда офицера. Тем не менее поезд Б задержали, с тем чтобы дождаться царского поезда, ожидаемого к 4.30. Тем временем генерал Цабель, императорского железнодорожного полка, занял телеграфную станцию и диспетчерскую на станции Малая Вишера. Императора разбудили, когда поезд прибыл на станцию; узнав о создавшемся положении, он приказал, чтобы поезд вернулся в Бологое (примерно 100 километров пути), а оттуда шел бы в Псков, т.е. еще 200 километров. Это было как раз то, что предлагалось сделать ночью.
Тем временем в столице узнали, что к Петрограду приближается эшелон генерала Иванова, и известие это вызвало сильную тревогу в Таврическом дворце. Бубликов и его помощник генерал-майор Ломоносов из министерства связи следили за движением императора и его свиты и, узнав, что они повернули обратно на Бологое, испугались, что императорский поезд, который они надеялись перехватить около Петрограда, уйдет от них к какому-нибудь отдаленному штабу фронта, откуда можно будет организовать экспедицию на Петроград. Родзянко приказал Бубликову остановить поезда в Бологом, где он намеревался встретиться с императором. Бубликов из Петрограда дал подробную инструкцию о том, как остановить поезд, но ни один ее пункт не был исполнен.
Из Бологого железнодорожные чины доложили Бубликову, что императорский поезд ускользнул от них по Виндавской дороге около 9 часов утра 1 марта, не сменив паровоза в Бологом. Если бы поезда остановились для смены паровозов, то, вероятно, попросту никуда бы больше не ушли, так что это был счастливый случай. Заместитель Бубликова, Ломоносов, приказал, чтобы поезд саботировали на пути Бологое-Псков, но и этот приказ не был выполнен. Поезда двигались очень медленно, вне всякого расписания. 1 марта прошло, в общем, в той же атмосфере, что и 28 февраля, нормальное (пожалуй, можно было бы даже сказать — ритуальное) продвижение императорских поездов нигде не было прервано.
Вот как Дубенский описывает сцену в Старой Руссе, где императорский поезд остановился:
Огромная толпа народа заполняла всю станцию. Около часовни, которая имеется на платформе, сгруппировались монахини местного монастыря. Все смотрели с большим вниманием на наш поезд, снимали шапки, кланялись. Императорский поезд только что отошел, и люди радовались тому, что видели императора хотя бы в окно. Всюду господствовал полный порядок и оживление. Местной полиции, кроме двух-трех урядников, станционных жандармов, исправника, никого и не было на станции.[7]
Железнодорожные служащие станции Дно сообщили Бубликову, что все в руках жандармов и что его приказа исполнить нельзя.
Весь день 1 марта поезд А шел впереди поезда Б, но на станции Дно порядок этот был изменен. Здесь император предполагал принять Родзянко. Узнав, что тот опаздывает, он приказал, чтобы поезда шли дальше на Псков, а Родзянко велел передать, что там с ним и встретится. Когда поезд А прибыл около 7 часов вечера в Псков, в обычной рутине наметились зловещие перемены. Стало известно, что почетного смотра не будет, на платформе присутствовал лишь губернатор и несколько чиновников.
http://you1917-91.narod.ru/katkov_fevr_rev.html#otrech
aeg
Принцепс сената
Нет, я автора не критикую, но в конце Брачева он упомянул зря.
Хотя Брачев и доктор исторических наук, но никаким "исследователем масонства" он не является. Масонство у него скорее конспирологический конёк, чем сфера научных интересов. В списке исторических фриков и фольксхисториков он есть.
Все книжки Брачева о масонах можно спокойно бросить в топку, вместе с Резуном, Петриком, Еленой Прудниковой, Мухиным, Бушиным и Бушковым.
Я, как оппонент, должен хотя бы к чему то придраться, хотя бы один маленький недостаток найти. Это означает, что я текст прочитал внимательно.
А дразнить никого не собирался. Всё замечательно, картина маслом.
Val, спасибо.
Хотя Брачев и доктор исторических наук, но никаким "исследователем масонства" он не является. Масонство у него скорее конспирологический конёк, чем сфера научных интересов. В списке исторических фриков и фольксхисториков он есть.
Все книжки Брачева о масонах можно спокойно бросить в топку, вместе с Резуном, Петриком, Еленой Прудниковой, Мухиным, Бушиным и Бушковым.
Я, как оппонент, должен хотя бы к чему то придраться, хотя бы один маленький недостаток найти. Это означает, что я текст прочитал внимательно.
А дразнить никого не собирался. Всё замечательно, картина маслом.
Val, спасибо.
Я знаю Брачёва - одно время он был моим учителем. Даже тогда он уже производил впечатление чокнутого. К тому же, насколько я знаю, он "отметился" несколькими неэтичными поступками в отношении коллег.
А в качестве научных интересов, насколько я помню, он специализировался на наследии ак. Платонова. Впрочем, это было уже давно.
А в качестве научных интересов, насколько я помню, он специализировался на наследии ак. Платонова. Впрочем, это было уже давно.