Цицерон о проскрипциях:
Rosc. Amer. 152-153
Или вы, судьи, действительно не понимаете, что единственной целью этих действий является уничтожение любым способом сыновей проскриптов и что начало этому хотят положить вашим приговором по делу Секста Росция, грозящим ему смертью? Можно ли сомневаться и не знать, чьих рук дело преступление это, когда на одной стороне вы видите скупщика конфискованного имущества, недруга, убийцу, являющегося в то же время и обвинителем, а на другой – обездоленного человека, сына, дорогого его родичам, на котором нет, уже не говорю – никакой вины, на которого даже подозрение не может пасть? Разве вы не видите, что Секст Росций виноват лишь в том, что имущество его отца поступило в продажу с торгов?
Если вы возьмете на себя ответственность за такое дело и приложите к нему свою руку, если вы сидите здесь для того, чтобы к вам приводили сыновей тех людей, чье имущество поступило в продажу с торгов, то – во имя бессмертных богов, судьи! – берегитесь, как бы не показалось, что вы начали новую и гораздо более жестокую проскрипцию! За прежнюю, начатую против тех, кто был способен носить оружие, сенат всё же отказался взять на себя ответственность, дабы не показалось, что более суровая мера, чем это установлено обычаем предков, принята с согласия государственного совета; что же касается этой проскрипции, направленной против их сыновей и даже против младенцев, еще лежащих в колыбели, то если вы своим приговором не отвергнете ее с презрением, то вы увидите – клянусь бессмертными богами! – до чего дойдет наше государство!
Verr. V 153 (Верресу)
Ибо мое обвинение изобличает тебя в необычайной алчности, твоя попытка оправдаться – в каком-то бешенстве, свирепости, неслыханной жестокости и, можно сказать в новой проскрипции
Cluent. 123
...дабы цензорское порицание не могло приносить гражданам столь же великие бедствия, как жесточайшая проскрипция, дабы мы впредь не страшились цензорского стиля, острие которого наши предки притупили многими средствами, так же, как мы страшимся памятного нам диктаторского меча
151
Если бы он (Сулла – А.) счел это возможным, то, при его ненависти к всадническому сословию, он ничего бы так не хотел, как собрать всю памятную нам жестокость своей проскрипции, какую он применил против прежних судей, в одном этом постоянном суде.
Leg. Agr. II 56 (это сказано в том же самом году, что и речь о сыновьях проскрибированных)
Когда Луций Сулла, на устроенных им роковых торгах, продавал достояние без суда осужденных граждан и говорил, что продает свою добычу, он все-таки продавал его с этого места и не осмелился скрыться от тех самых людей, чьи взоры он оскорблял.
Cat. II 20 (и это тоже)
И тех и других людей (катилинариев – А.) я отношу к одному и тому же разряду грабителей и расхитителей имущества, но советую им перестать безумствовать и помышлять о проскрипциях и диктатурах. Ведь от тех времен в сердцах наших граждан сохранилась такая жгучая боль, что всего этого, мне думается, теперь не вытерпят, не говорю уже – люди, нет, даже скот
Dom. 43
К чему сводятся значение злосчастного слова "проскрипция" и все бедствия времен Суллы, особенно памятные нам ввиду их жестокости? Я думаю – к каре, постигшей римских граждан поименно и без суда.
Phil. V 43
For the cause of Sulla was not agreeable to all men. The multitude of the proscribed, and the enormous calamities that fell on so many municipal towns show this plainly.
Fin. III 75
Он (мудрец – А.) с большим правом будет назван наставником народа (а это и есть диктатор), чем Сулла, который был наставником в трех смертельных пороках: роскоши, алчности и жестокости
Off. II 27
Вот почему можно было с большим основанием говорить о нашем покровительстве над всеми странами, а не о нашем владычестве. От этого обыкновения и от этих правил мы постепенно отказывались уже и ранее, но после победы Суллы утратили их полностью; ведь любое деяние по отношению к союзникам перестало казаться несправедливым после того, как по отношению к гражданам была проявлена столь сильная жестокость. Таким образом, во времена Суллы за нравственно-прекрасным делом последовала дурная в нравственном отношении победа. Ведь он, водрузив копье, осмелился сказать, продавая на форуме имущество честных и состоятельных мужей и, во всяком случае, граждан, что он продает свою военную добычу
Fam. XIII 5, 2 (об одном из сыновей проскрибированных)
2. С Гаем Курцием я с молодых лет поддерживал наилучшие отношения. Я и скорбел из-за его совершенно незаслуженного бедствия во времена Суллы и, когда тем, кто потерпел подобную же несправедливость, все-таки, после утраты всего имущества, казалось, можно было возвратиться в отечество, с общего согласия, я способствовал его избавлению.
?
