"Добрые самаритяне";
- Автор темы мирабелла
- Дата начала
Всем наверняка известен «милосердный(добрый) самаритянин» из НЗ(от Луки). Мораль притчи в сухом остатке такова - даже последний вероотступник в глазах бога и враг, выше служителя бога, черствого к ближнему своему, независимо от происхождения или вероисповедания страждущего.
Вспоминаются также средневековые(готические) притчи о том, как помогавший нищему самаритянину человек обретал крылья и прочие блага…
Самаритянские общества, приюты, больницы разбросаны сейчас по всей Европе. Пошло это судя по всему с «мальтийского ордена самаритян», где они были лекарями.
Краткая справка по самаритянам:
Численность:
В римской империи на начало Н.Э. ~1.5 млн. человек.
По иудейским источникам на 50 г. н.э. в Иерусалиме, Самарии и окрестностях ~350 тысяч.
На начало 19 века – 190 человек (данные самаритянской общины).
На данный момент ~ 600-640 человек(данные самаритянской общины).
Происхождение:
Версия Библии и Иосифа Флавия:
Самаритяне произошли от смешения ассирийцев(в основном куфов) с остатками древних евреев в 721 г. до н. э.
Версии самаритян:
Напрямую от древних сынов Израелевых, от Моше – «на время пленения отсиделись в горах».
Название народа: собственное "шомроним" ("хранители, блюстители" (истины, закона)), талмудское куфеи(от провинции Кут(ф)), русское - самаритяне(ст.р. самаряне), латинское: samarithan, samaritan.
Язык: самаритянский иврит, арамейский.
Письменность: древнееврейская, в отличии от иудеев импортировавших квадратный шрифт из Вавилонии.
Календарь: лунный 354 дня в году, название дней недели отличные от иудейских, как и некоторых праздников.
Религия/Обычаи/Святые места:
Пятикнижие(Тора)+ Иисуса Навина, т.е. исключая все остальные жизнеописания пророков и святых иудеев, а также устную трактовку и Талмуд.
Жертвоприношение на горе Гризим. Справка: гора Гризим является(лось) христианской, иудейской, мосульманской святыней, на горе обнаружены следующие артефакты: святилища Зевсу времен императора Адриана (II в. н. э.), развалины византийской церкви, могила арабского шейха, могила сихемского царя Еммора.
Родство:
Кровь по отцу, брак с иноверцами разрешен только в начале 19веке (когда самаритяне оказались на грани вымирания) и то, только с еврейками.
Взаимоотношения с завоевателями(римлянами, христианами, мосульманами): Тяжелые, как следствие этого и вымирание.
Взаимоотношения с соседями(евреями-иудеями): Если судить по Библии, Флавию и др. писаниям - отвратные.
Название государства: Северное царство, Самария, Шомрон, греческое Sebastia(Себастия употребляется и сейчас, в основном арабами).
САМАРИТЯНЕ: ВОЗРОЖДЕНИЕ
ЕВГЕНИЯ КРАВЧИК
Квартал самаритян расположен в центре Израиля, в Холоне.
Заполучив телефон Ицхака Иегошуа, казначея общины, я бросилась звонить.
— Приезжайте хоть сейчас, — ответил хорошо поставленный мужской голос.
«Сейчас» растянулось на несколько дней: служебные хлопоты отнимают у Ицхака, начальника отдела крупной фирмы по ремонту подъемных кранов, много времени. А в выходной к самаритянам не сунешься. Суббота свята: за час до ее наступления мужчины облачаются в белоснежные мантии, надевают ярко-красный головной убор с черной кисточкой и все как один направляются в синагогу.
В энциклопедиях их именуют «самарянами»: «САМАРЯНЕ (или самаритяне) — религиозная община, появившаяся в Палестине после падения Израильского царства (722 до н.э.). Потомки уцелевших израильтян и иноземцев, переселенных в Палестину ассирийскими завоевателями. Когда евреи возвратились из вавилонского плена, самаряне... предложили им свою помощь в восстановлении Храма, но это предложение было отвергнуто. Тогда самаряне построили свой собственный храм на горе Гризим близ Шхема. Йоханан Гиркан, правитель Иудеи, разрушил его. Затем храм был восстановлен, а позднее разрушен вторично, уже римлянами. Место храма остается для самарян священным.
В качестве Священного Писания самаряне почитают Пятикнижие, но отвергают учение библейских пророков и талмудическую традицию. Самаряне продолжают приносить в жертву агнца на Песах.
Признавая себя потомками Иосифа и его сыновей Манассии и Ефрема, самаряне считают себя евреями и почитают только Тору и Книгу Иисуса Навина. Святыня самарян — гора Гризим в Самарии».
ПЛЕМЯ ДРЕВНЕЕ, НЕЗНАКОМОЕ...
В просторном доме Иегошуа я застала типичную картину: 13-летний Биньямин и его 9-летняя сестричка Эмили уткнулись в экраны ком-пьютеров. Пока родители смотрят новости, Биньямин успеет решить сложнейшую геометрическую задачу (завтра преподаватель Бар-Иланского университета проведет очередное занятие с особо одаренными юными математиками).
Впечатляющий каменный дом (в комнатах — идеальная чистота), ухоженный сад, уютная улица — признаки высокого качества жизни. А почему бы нет? Глава семьи — выпускник факультета управления бизнесом Хайфского техниона.
Человек мягкий, аристократ духа, 50-летний Ицхак Иегошуа в детях души не чает и мечтает, чтобы оба получили хорошее образование.
— Когда Биньямину было 5 лет, — говорит он, — мы устроили сыну бар-мицву, и мальчик в течение двадцати пяти минут читал наизусть «Биркат Моше».
Нет, я не ослышалась — у самаритян принято справлять ребенку бар-мицву в том возрасте, когда он активно включился в изучение Торы и выучил наизусть нужный (и крайне сложный) текст.
— Как удалось самаритянам выжить в крайне враждебном окружении? Как удалось сохранить свою веру?
— Увы, выжить, как народу, самаритянам не удалось, — констатирует Ицхак. — Во времена Римской империи нас было полтора миллиона. И хотя захватчики так и не сумели изгнать нас со Святой Земли (самаритяне никогда не были в галуте), часть людей уничтожили в ходе жесточайших войн, а другие были вынуждены принять ислам — в противном случае их ждали либо пытки, либо голодная смерть. К началу XX века в Шхеме, Дамаске и Каире оставалось всего 70 самаритян, но ни один из них не поддавался давлению обстоятельств и веры своей не предавал. Я, например, самаритянин в 150-м поколении! И считаю физическое выживание бессмысленным, если твоим предкам не удалось сохранить веру и традицию.
— А как вашей семье удалось избежать мусульманизации?
— О, это было нелегко! — восклицает Ицхак. — Просто, на мой взгляд, где бы ни оказался иудей, пусть даже на краю света, в какие бы передряги ни попал, он все равно останется самим собой. В будний день вы не отличите самаритянина от любого другого израильтянина. Верующие люди, кипу они, тем не менее, не носят. Женщины ходят в брюках и свободных футболках.
Но стоит приблизиться субботе, как все меняется. Жизнь в квартале вилл замирает, в день молитвы запрещено включать свет, ездить, курить, даже пищу подогреть нельзя. Голод утоляют салатами: мелко нарезанные свежие овощи с оригинальными приправами — острыми, пикантными.
— Но ведь и верующие евреи по субботам не ездят и не работают...
— Да, но самаритяне от евреев отличаются, — говорит Ицхак. — На сегодняшний день нас осталось всего 640 душ (половина живет в Холоне, половина — в деревне под Шхемом), но мы — народ! Нас объединяет не только вера в Б-га Израиля, не только древняя письменность, но и своеобразные обычаи.
Самаритяне не прибивают к косяку двери мезузу, вместо нее в доме вывешивают (под стеклом и в раме) вышитые золотом на черном шелке цитаты из Торы.
— От полного уничтожения самаритян спасло провозглашение в 1948 году Государства Израиль, — говорит Ицхак. — Иначе на сегодняшний день самаритян постигла бы столь же трагическая участь, как инков, этрусков, хеттов и парфян...
В ЯФФО — ВЕРХОМ НА ОСЛЕ
В годы Второй мировой войны Биньямин Иегошуа, отец Ицхака, жил в Шхеме. Изъяснялись самаритяне по-арабски. Мужчины занимались мелкой торговлей и ремесленничеством.
В 1945 году Биньямин прослышал, что «у евреев можно получить работу». Оседлали они с братом осла и отправились в Яффо. Дорога заняла три дня. Ночевали под открытым небом. А добравшись до города, раскинули палатку. Вскоре отец познакомился с подрядчиком Дарвишем. Тот спросил: «Что вы умеете делать?» — «Ничего, — отвечали самаритяне, — но у нас сильные руки».
Дарвиш обучил Биньямина искусству кладки мозаики. Поначалу братья Иегошуа жили в сарайчике, а через год каждый имел по квартире.
Прослышав, что в Яффо действительно много работы, за Биньямином последовали и другие самаритяне. Люди терпеливые и в высшей степени трудолюбивые, они быстро встали на ноги, выучили детей и благоденствуют. Большинство соседей Иегошуа — это представители среднего класса: банковские служащие, сотрудники крупных страховых компаний, преуспевающие бизнесмены. В Шхеме по сей день остаются их родные.
— Мы ежегодно справляем Песах на горе Гризим, — говорит Ицхак. — По дороге мою машину дважды забрасывали камнями, дважды выбивали стекла, но и в этом году на Песах мы всей семьей поедем в Шхем.
Поначалу самаритяне, перебравшиеся в Израиль, рассеялись по всей стране: кто-то поселился в Яффо, другие — в Тель-Авиве и Рамат-Гане.
В 1950-е годы старейшины общины обратились к президенту страны Бен-Цви: «Сделайте для нас что-нибудь, в противном случае наш народ обречен на ассимиляцию и полное уничтожение». Президент, в свою очередь, попросил мэра Холона Пинхаса Эйлона выделить место под квартал самаритян. Тот щедрою рукою забросил новоявленных граждан Израиля в промзону.
— Поначалу здесь даже асфальта не было, — вспоминает Ицхак. — Люди ютились в тесных квартирках, антисанитария была жуткая. Прошло немало времени, пока мы построили район вилл — один из красивейших в Холоне.
МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
— Из прессы явствует, что община закрыта, вступать в брак с евреями вам запрещено...
— Чудовищная ошибка! — восклицает Ицхак. — Если самаритянин полюбил еврейку, а она, в свою очередь, приняла принципы нашей общины, он вправе на ней жениться, причем старейшины расстелют перед такой девушкой красный ковер. То же касается и еврейского мужчины, решившего жениться на самаритянке: согласен соблюдать нашу традицию — будешь принят в общину с распростертыми объятиями.
— И что же это за принципы?
— Первый и главный — необходимость строжайше соблюдать субботу: ты не вправе закурить, сесть в машину, съездить на дискотеку. В нашем районе нет пабов, кафе, и многих это отпугивает.
Светские израильтяне в большинстве своем не приемлют тех ограничений, которых строжайше придерживаются самаритяне, а ортодоксы и вовсе не признают их своими единоверцами. Возможно, в этом кроется причина того, что до сих пор ни один еврейский мужчина не женился на самаритянке. Зато женщин в общину было принято не меньше десятка, в том числе Веронику — репатриантку из СНГ, вступившую в брак с младшим братом Ицхака.
Национальность детей определяется по отцу, а не по матери. Если самаритянин женился на еврейке, то ребенок должен быть записан самаритянином. Но, возможно, достигнув совершеннолетия, он изберет себе двойную национальность: самаритянин-еврей. Случается и такое!
Как бы там ни было, Закон о возвращении на самаритян распространяется, то есть евреями они признаны официально. Да только возвращаться в Израиль им неоткуда. Разве что из Шхема, с горы Гризим, но как оставить главную иудейскую (с точки зрения самаритян) святыню?!
Незаживающая рана — красотки-сестры, демонстративно покинувшие общину. Одна из них стала телезвездой и выдала прессе серию интервью, из которых явствовало, что жизнь в клетке — не сахар.
В действительности для самаритян разрыв любой женщины с общиной — невосполнимая потеря: ведь на одну невесту здесь приходится в среднем по три жениха! И каждый — человек видный, состоятельный, имеющий положение в обществе.
— Самаритянам, — объясняет Ицхак, — категорически запрещено вступать в брак с мусульманами, христианами и атеистами. Евреи — часть нашего народа, а мы — неотъемлемая часть народа еврейского. Так что жениться на еврейках мужчинам разрешено: одна религия, одна традиция, одни (за некоторыми исключениями) праздники.
Самаритяне не отмечают Хануку, Пурим и не постятся 9 Ава только потому что это гораздо более поздняя история еврейского народа, чем та, которая отражена в Торе. Зато Песах, Шавуот, Рош а-Шана, Суккот, Симхат-Тора в квартале самаритян празднуют с особым размахом.
— Пятнадцатого числа месяца Нисана мы отмечаем Песах, — говорит Ицхак. — Правда, сам седер принципиально отличается от принятого в Израиле. Мы всей общиной поднимаемся на гору Гризим, где у каждого есть свой дом. Целый год он на замке, жизнью наполняется только в канун Песаха. Наш дом на горе Гризим намного красивее того, что в Холоне: он просторнее (площадь — 150 квадратных метров), снаружи отделан иерусалимским камнем, а внутри выложен керамикой. В Песах мы готовим кошерную баранину и в полночь усаживаемся за стол. А на другое утро переходим на мацу, но не ту, что куплена в лавке, а приготовленную из специальной муки своими руками.
Шалаши в Суккот самаритяне строят не во дворе, а в доме. Над головой появляется рукотворный ковер, «сотканный» из свежих цитрусовых. В Судный день постятся все, даже грудные дети.
— Нашей дочери Эмили 9 лет, и она уже 9 раз постилась: согласно традиции, в первый раз младенец может голодать через 24 часа после того, как его отлучили от груди, — добавляет Кохава. — Благодаря закалке дети вырастают выносливыми и здоровыми.
Согласно традиции, прекрасные дамы занимают в общине привилегированное положение: ровно семь дней с момента начала месячных женщину обслуживает муж — ей нельзя вставать с постели, запрещено возиться с детьми, готовить завтраки и обеды, стирать. И все эти дни жена не делит с супругом ложе, чтобы сохранить чистоту к самому благоприятному для зачатия моменту.
— Полная демократия! — подчеркивает Ицхак. — Кстати, знаете, почему самаритяне празднуют бар-мицву своих детей не в возрасте 13 лет, как это принято у евреев, а в тот момент, когда ребенок способен прочесть наизусть молитву? Да оттого, что наши дети со дня рождения исполняют все мицвот!
В синагоге самаритян вы не увидите скамеек: в святая святых входят без обуви, а сидят на коврах.
— Но не подумайте, что самаритяне переняли эту традицию у арабов, — объясняет мне Ицхак. — Напротив, это мусульмане переняли нашу традицию. Ведь иудаизму 3600 лет, а исламу всего 1400! Зато «шиву» самаритяне сидят на стульях: смерть у нас не возводят в культ. Человек умер — значит, душа вознеслась в рай, а тело уже не представляет никакой (читайте Тору!) ценности. Хоронят самаритян на кладбище на горе Гризим. Семь дней родные и близкие усопшего читают Тору, а на восьмой мужчины обязаны сбрить бороду. Мы поклоняемся культу жизни и устремлены в будущее.
Мы свято верим, что народ Израиля вечен, он выживет и выстоит при любых, даже самых критических и трагических обстоятельствах, — говорит Ицхак. — Какие могущественные империи пали, какие народы исчезли с лица земли. Один только Гитлер уничтожил 6 миллионов наших братьев. Но Гитлера давным-давно нет, а народ Израиля жив. Потому что Израиль — это центр мироздания!
На обратном пути, уже покинув квартал самаритян, ловлю себя на банальной мысли: счастливые люди! Счастливые хотя бы потому, что всей душой любят землю, на которой живут. 150 поколений сильных целеустремленных людей, твердо решивших, наперекор судьбе, остаться самими собой. Такими, как в эпоху Первого Храма.
Это ли не чудо?!
ЕВГЕНИЯ КРАВЧИК
Квартал самаритян расположен в центре Израиля, в Холоне.
Заполучив телефон Ицхака Иегошуа, казначея общины, я бросилась звонить.
— Приезжайте хоть сейчас, — ответил хорошо поставленный мужской голос.
«Сейчас» растянулось на несколько дней: служебные хлопоты отнимают у Ицхака, начальника отдела крупной фирмы по ремонту подъемных кранов, много времени. А в выходной к самаритянам не сунешься. Суббота свята: за час до ее наступления мужчины облачаются в белоснежные мантии, надевают ярко-красный головной убор с черной кисточкой и все как один направляются в синагогу.
В энциклопедиях их именуют «самарянами»: «САМАРЯНЕ (или самаритяне) — религиозная община, появившаяся в Палестине после падения Израильского царства (722 до н.э.). Потомки уцелевших израильтян и иноземцев, переселенных в Палестину ассирийскими завоевателями. Когда евреи возвратились из вавилонского плена, самаряне... предложили им свою помощь в восстановлении Храма, но это предложение было отвергнуто. Тогда самаряне построили свой собственный храм на горе Гризим близ Шхема. Йоханан Гиркан, правитель Иудеи, разрушил его. Затем храм был восстановлен, а позднее разрушен вторично, уже римлянами. Место храма остается для самарян священным.
В качестве Священного Писания самаряне почитают Пятикнижие, но отвергают учение библейских пророков и талмудическую традицию. Самаряне продолжают приносить в жертву агнца на Песах.
Признавая себя потомками Иосифа и его сыновей Манассии и Ефрема, самаряне считают себя евреями и почитают только Тору и Книгу Иисуса Навина. Святыня самарян — гора Гризим в Самарии».
ПЛЕМЯ ДРЕВНЕЕ, НЕЗНАКОМОЕ...
В просторном доме Иегошуа я застала типичную картину: 13-летний Биньямин и его 9-летняя сестричка Эмили уткнулись в экраны ком-пьютеров. Пока родители смотрят новости, Биньямин успеет решить сложнейшую геометрическую задачу (завтра преподаватель Бар-Иланского университета проведет очередное занятие с особо одаренными юными математиками).
Впечатляющий каменный дом (в комнатах — идеальная чистота), ухоженный сад, уютная улица — признаки высокого качества жизни. А почему бы нет? Глава семьи — выпускник факультета управления бизнесом Хайфского техниона.
Человек мягкий, аристократ духа, 50-летний Ицхак Иегошуа в детях души не чает и мечтает, чтобы оба получили хорошее образование.
— Когда Биньямину было 5 лет, — говорит он, — мы устроили сыну бар-мицву, и мальчик в течение двадцати пяти минут читал наизусть «Биркат Моше».
Нет, я не ослышалась — у самаритян принято справлять ребенку бар-мицву в том возрасте, когда он активно включился в изучение Торы и выучил наизусть нужный (и крайне сложный) текст.
— Как удалось самаритянам выжить в крайне враждебном окружении? Как удалось сохранить свою веру?
— Увы, выжить, как народу, самаритянам не удалось, — констатирует Ицхак. — Во времена Римской империи нас было полтора миллиона. И хотя захватчики так и не сумели изгнать нас со Святой Земли (самаритяне никогда не были в галуте), часть людей уничтожили в ходе жесточайших войн, а другие были вынуждены принять ислам — в противном случае их ждали либо пытки, либо голодная смерть. К началу XX века в Шхеме, Дамаске и Каире оставалось всего 70 самаритян, но ни один из них не поддавался давлению обстоятельств и веры своей не предавал. Я, например, самаритянин в 150-м поколении! И считаю физическое выживание бессмысленным, если твоим предкам не удалось сохранить веру и традицию.
— А как вашей семье удалось избежать мусульманизации?
— О, это было нелегко! — восклицает Ицхак. — Просто, на мой взгляд, где бы ни оказался иудей, пусть даже на краю света, в какие бы передряги ни попал, он все равно останется самим собой. В будний день вы не отличите самаритянина от любого другого израильтянина. Верующие люди, кипу они, тем не менее, не носят. Женщины ходят в брюках и свободных футболках.
Но стоит приблизиться субботе, как все меняется. Жизнь в квартале вилл замирает, в день молитвы запрещено включать свет, ездить, курить, даже пищу подогреть нельзя. Голод утоляют салатами: мелко нарезанные свежие овощи с оригинальными приправами — острыми, пикантными.
— Но ведь и верующие евреи по субботам не ездят и не работают...
— Да, но самаритяне от евреев отличаются, — говорит Ицхак. — На сегодняшний день нас осталось всего 640 душ (половина живет в Холоне, половина — в деревне под Шхемом), но мы — народ! Нас объединяет не только вера в Б-га Израиля, не только древняя письменность, но и своеобразные обычаи.
Самаритяне не прибивают к косяку двери мезузу, вместо нее в доме вывешивают (под стеклом и в раме) вышитые золотом на черном шелке цитаты из Торы.
— От полного уничтожения самаритян спасло провозглашение в 1948 году Государства Израиль, — говорит Ицхак. — Иначе на сегодняшний день самаритян постигла бы столь же трагическая участь, как инков, этрусков, хеттов и парфян...
В ЯФФО — ВЕРХОМ НА ОСЛЕ
В годы Второй мировой войны Биньямин Иегошуа, отец Ицхака, жил в Шхеме. Изъяснялись самаритяне по-арабски. Мужчины занимались мелкой торговлей и ремесленничеством.
В 1945 году Биньямин прослышал, что «у евреев можно получить работу». Оседлали они с братом осла и отправились в Яффо. Дорога заняла три дня. Ночевали под открытым небом. А добравшись до города, раскинули палатку. Вскоре отец познакомился с подрядчиком Дарвишем. Тот спросил: «Что вы умеете делать?» — «Ничего, — отвечали самаритяне, — но у нас сильные руки».
Дарвиш обучил Биньямина искусству кладки мозаики. Поначалу братья Иегошуа жили в сарайчике, а через год каждый имел по квартире.
Прослышав, что в Яффо действительно много работы, за Биньямином последовали и другие самаритяне. Люди терпеливые и в высшей степени трудолюбивые, они быстро встали на ноги, выучили детей и благоденствуют. Большинство соседей Иегошуа — это представители среднего класса: банковские служащие, сотрудники крупных страховых компаний, преуспевающие бизнесмены. В Шхеме по сей день остаются их родные.
— Мы ежегодно справляем Песах на горе Гризим, — говорит Ицхак. — По дороге мою машину дважды забрасывали камнями, дважды выбивали стекла, но и в этом году на Песах мы всей семьей поедем в Шхем.
Поначалу самаритяне, перебравшиеся в Израиль, рассеялись по всей стране: кто-то поселился в Яффо, другие — в Тель-Авиве и Рамат-Гане.
В 1950-е годы старейшины общины обратились к президенту страны Бен-Цви: «Сделайте для нас что-нибудь, в противном случае наш народ обречен на ассимиляцию и полное уничтожение». Президент, в свою очередь, попросил мэра Холона Пинхаса Эйлона выделить место под квартал самаритян. Тот щедрою рукою забросил новоявленных граждан Израиля в промзону.
— Поначалу здесь даже асфальта не было, — вспоминает Ицхак. — Люди ютились в тесных квартирках, антисанитария была жуткая. Прошло немало времени, пока мы построили район вилл — один из красивейших в Холоне.
МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
— Из прессы явствует, что община закрыта, вступать в брак с евреями вам запрещено...
— Чудовищная ошибка! — восклицает Ицхак. — Если самаритянин полюбил еврейку, а она, в свою очередь, приняла принципы нашей общины, он вправе на ней жениться, причем старейшины расстелют перед такой девушкой красный ковер. То же касается и еврейского мужчины, решившего жениться на самаритянке: согласен соблюдать нашу традицию — будешь принят в общину с распростертыми объятиями.
— И что же это за принципы?
— Первый и главный — необходимость строжайше соблюдать субботу: ты не вправе закурить, сесть в машину, съездить на дискотеку. В нашем районе нет пабов, кафе, и многих это отпугивает.
Светские израильтяне в большинстве своем не приемлют тех ограничений, которых строжайше придерживаются самаритяне, а ортодоксы и вовсе не признают их своими единоверцами. Возможно, в этом кроется причина того, что до сих пор ни один еврейский мужчина не женился на самаритянке. Зато женщин в общину было принято не меньше десятка, в том числе Веронику — репатриантку из СНГ, вступившую в брак с младшим братом Ицхака.
Национальность детей определяется по отцу, а не по матери. Если самаритянин женился на еврейке, то ребенок должен быть записан самаритянином. Но, возможно, достигнув совершеннолетия, он изберет себе двойную национальность: самаритянин-еврей. Случается и такое!
Как бы там ни было, Закон о возвращении на самаритян распространяется, то есть евреями они признаны официально. Да только возвращаться в Израиль им неоткуда. Разве что из Шхема, с горы Гризим, но как оставить главную иудейскую (с точки зрения самаритян) святыню?!
Незаживающая рана — красотки-сестры, демонстративно покинувшие общину. Одна из них стала телезвездой и выдала прессе серию интервью, из которых явствовало, что жизнь в клетке — не сахар.
В действительности для самаритян разрыв любой женщины с общиной — невосполнимая потеря: ведь на одну невесту здесь приходится в среднем по три жениха! И каждый — человек видный, состоятельный, имеющий положение в обществе.
— Самаритянам, — объясняет Ицхак, — категорически запрещено вступать в брак с мусульманами, христианами и атеистами. Евреи — часть нашего народа, а мы — неотъемлемая часть народа еврейского. Так что жениться на еврейках мужчинам разрешено: одна религия, одна традиция, одни (за некоторыми исключениями) праздники.
Самаритяне не отмечают Хануку, Пурим и не постятся 9 Ава только потому что это гораздо более поздняя история еврейского народа, чем та, которая отражена в Торе. Зато Песах, Шавуот, Рош а-Шана, Суккот, Симхат-Тора в квартале самаритян празднуют с особым размахом.
— Пятнадцатого числа месяца Нисана мы отмечаем Песах, — говорит Ицхак. — Правда, сам седер принципиально отличается от принятого в Израиле. Мы всей общиной поднимаемся на гору Гризим, где у каждого есть свой дом. Целый год он на замке, жизнью наполняется только в канун Песаха. Наш дом на горе Гризим намного красивее того, что в Холоне: он просторнее (площадь — 150 квадратных метров), снаружи отделан иерусалимским камнем, а внутри выложен керамикой. В Песах мы готовим кошерную баранину и в полночь усаживаемся за стол. А на другое утро переходим на мацу, но не ту, что куплена в лавке, а приготовленную из специальной муки своими руками.
Шалаши в Суккот самаритяне строят не во дворе, а в доме. Над головой появляется рукотворный ковер, «сотканный» из свежих цитрусовых. В Судный день постятся все, даже грудные дети.
— Нашей дочери Эмили 9 лет, и она уже 9 раз постилась: согласно традиции, в первый раз младенец может голодать через 24 часа после того, как его отлучили от груди, — добавляет Кохава. — Благодаря закалке дети вырастают выносливыми и здоровыми.
Согласно традиции, прекрасные дамы занимают в общине привилегированное положение: ровно семь дней с момента начала месячных женщину обслуживает муж — ей нельзя вставать с постели, запрещено возиться с детьми, готовить завтраки и обеды, стирать. И все эти дни жена не делит с супругом ложе, чтобы сохранить чистоту к самому благоприятному для зачатия моменту.
— Полная демократия! — подчеркивает Ицхак. — Кстати, знаете, почему самаритяне празднуют бар-мицву своих детей не в возрасте 13 лет, как это принято у евреев, а в тот момент, когда ребенок способен прочесть наизусть молитву? Да оттого, что наши дети со дня рождения исполняют все мицвот!
В синагоге самаритян вы не увидите скамеек: в святая святых входят без обуви, а сидят на коврах.
— Но не подумайте, что самаритяне переняли эту традицию у арабов, — объясняет мне Ицхак. — Напротив, это мусульмане переняли нашу традицию. Ведь иудаизму 3600 лет, а исламу всего 1400! Зато «шиву» самаритяне сидят на стульях: смерть у нас не возводят в культ. Человек умер — значит, душа вознеслась в рай, а тело уже не представляет никакой (читайте Тору!) ценности. Хоронят самаритян на кладбище на горе Гризим. Семь дней родные и близкие усопшего читают Тору, а на восьмой мужчины обязаны сбрить бороду. Мы поклоняемся культу жизни и устремлены в будущее.
Мы свято верим, что народ Израиля вечен, он выживет и выстоит при любых, даже самых критических и трагических обстоятельствах, — говорит Ицхак. — Какие могущественные империи пали, какие народы исчезли с лица земли. Один только Гитлер уничтожил 6 миллионов наших братьев. Но Гитлера давным-давно нет, а народ Израиля жив. Потому что Израиль — это центр мироздания!
На обратном пути, уже покинув квартал самаритян, ловлю себя на банальной мысли: счастливые люди! Счастливые хотя бы потому, что всей душой любят землю, на которой живут. 150 поколений сильных целеустремленных людей, твердо решивших, наперекор судьбе, остаться самими собой. Такими, как в эпоху Первого Храма.
Это ли не чудо?!
nasty knight
Консул
Самаритянские лики. 
Перед закатом Великий коэн поднимается на возвышение , становится напротив солнца и начинается обряд жертвоприношения. (Пэсах, гора Гризим)
А вот ликов барашков не будет все слопали! Было вкусно.
Перед закатом Великий коэн поднимается на возвышение , становится напротив солнца и начинается обряд жертвоприношения. (Пэсах, гора Гризим)
А вот ликов барашков не будет
все слопали! Было вкусно.
Вложения
-
post-319-1138128551.jpg -
post-319-1138128608.jpg
nasty knight
Консул
Суккот у самаритян. Праздник Кущей который. Неплохо устроились ребята. Когда евреи мокнут под дождем в своих хлипких шалашиках (суках), эти вот дома сидят! Потолки украшают. Но красиво. Или нет? 
А это вот - танцы при луне. "Голыми за городом танцевать не будете? Тогда еду!" (с)
Но красиво. Или нет? А это вот - танцы при луне. "Голыми за городом танцевать не будете? Тогда еду!" (с)
Вложения
-
post-319-1138128736.jpg -
post-319-1138128764.jpg
nasty knight
Консул
Не согласный я не курить и не ездить по шаббатам. Да и не могу - в данный отрезок времени занимаюсь спасением еврейской нации от вымирания
Кныш, может быть, Вы?
Кныш, может быть, Вы?
Ну что... гм... я не курящий, в суботу могу на машине не ездить, так что если на выпивку ограничений у них нет то я могу, только врядли они меня за своего примут, происхождение боюсь не то у меня, да и на ихней бабе я жениться не смогу (разве что только вторым браком, кстати как у них с многоженством?)
nasty knight
Консул
Грозит. Превращение нормальных евреев в евреев бывших - в новую формацию под названием израильтяне. :angry2:
Генофонд страдает. Надо срочно восполнять. :excl:
Далее... это вам кажется, что можно целый день прожить без электроприборов. Не только ездить нельзя. Нельзя смотреть телевизор, музыку слушать, еду подогревать, включать свет.
С многоженством вот не знаю, как у них. Честно говоря, не интересовался. Думаю, что никак.
Да , с проихождением не повезло Вам.
Так что мы с Вами не спасем самаритян от вымирания.
nasty knight
Консул
Злостный офф-топ!
И здесь евреи? Ладно, вот вам историческая справка. Только с датами у меня не очень
Многоженство было принято в иудейской среде довольно долго. Йеменская община образовалась после разрушения второго Храма (1 век) и потеряла связь с диаспорой.
В конце 10 в. н.э. во Франции и Германии жил великий ученый, комментатор Торы раби Гершом (Меор ха-гола – “Светоч диаспоры”)
Было у него две жены. Одна старая и верная, но бездетная, а другая молодая и ветренная. Жены между собой ссорились. В конце концов младшая жена подвела мужа под монастырь. Чудом спасшийся раби с женой развелся и издал декрет-поправку к закону, запрещающий многоженство на тасячу лет. Формально запрет должен быть снят, но за прошедшие века евреи как-то привыкли и полигамии чураются. Одну бы прокормить!
Так вот. Йеменская община слыхом не слыхивала ни о каком раби Гершоме. Тамошние мужчины преспокойно женились на двух, а то и трех женщинах - были бы силы и деньги.
Когда в пятидесятых годах волна репатриантов из Йемена хлынула в Израиль, местные чиновники схватились за голову. Приезжали целые гаремы.
Ну, подумали местные ребята, они еще это умели, и оставили все как есть. Мало того! Рабанут официально разрешает йеменскому еврею взять вторую жену. Даже сейчас. В принципе, вторую жену может взять любой еврей, если предоставит доказательства необходимости такого шага. Просто йеменцу легче.
nasty knight
Консул
Религиозные ервеи так и живут
Тяжко это. правда, еще предаются чревоугодию. Пить тоже можно, без проблем. И - акт творения, что считается богоугодным делом всегда, но в суботу - особенно. У самаритян, стало быть, все еще хуже
Вон, салатики жуют. Но, с другой стороны, хорошо, когда есть день, который можно посвятить себе, любимому. или семье. И ни о чем другом не думать.
Религиозная реклама субботы "Мы - рабы сотворенных нами вещей. Человек, остановись и оглянись! Ты попал в зависимость от электроприборов, которые сам же и создал. Скажи им "нет!", вздохни полной грудью! Посмотри, как прекрасен мир! Как нежна твоя жена, как выросли твои дети. Ты - хозяин этого мира, созданного тобой. Так уподобься же создателю и отдохни, как и он, в день седьмой".
nasty knight
Консул
Этого мало. Если бездетная - разведись. Даже постановление есть - если не родили за десять лет супружества отпрыска - разодитесь.
Доказательством может быть беременность любовницы (любовницу иметь законом не запрещено). Тяжелое мотериальное положение любовницы.
Невозможность развесить с певой женой - например, она не согласна. или муж дал обет, что не разведется, или финансовые какие-нибудь интересы. Но я не рав, не знаю точно. можэет, еще что-нибудь надо. Главное другое - Тора не запрещает полигамию, поэтому мужской измены как бы не существует. Измена мужа не может быть поводом для развода.
У нас как-то показывали передачу о полигамной йеменской семье. Один мужик дуже сына хотел. Но родились только дочки, три штуки. И жене запретили рожать. Муж впад в депрессию, пока жена не предложила ему найти девушку и пусть та девушка родит ему сына. Муж так и сделал. Но все было плохо - ребенок, как показало УЗИ, старадает синдромом Дауна. Аборт делать не стали (не знаю почему), мужик пожалел свою лбюовницу и с разрешения любимой жены отправился в рабанут за разрешением жениться и на второй, чтоб морально ее поддержать. А тут и первая жена вдруг забеременела. В общем, теперь у мужика две жены и дюжина детей, включая и того, больного ребенка, с которого все началось. Говорят , что счастливы. Все трое.
Доказательством может быть беременность любовницы (любовницу иметь законом не запрещено). Тяжелое мотериальное положение любовницы.
Невозможность развесить с певой женой - например, она не согласна. или муж дал обет, что не разведется, или финансовые какие-нибудь интересы. Но я не рав, не знаю точно. можэет, еще что-нибудь надо. Главное другое - Тора не запрещает полигамию, поэтому мужской измены как бы не существует. Измена мужа не может быть поводом для развода.
У нас как-то показывали передачу о полигамной йеменской семье. Один мужик дуже сына хотел. Но родились только дочки, три штуки. И жене запретили рожать. Муж впад в депрессию, пока жена не предложила ему найти девушку и пусть та девушка родит ему сына. Муж так и сделал. Но все было плохо - ребенок, как показало УЗИ, старадает синдромом Дауна. Аборт делать не стали (не знаю почему), мужик пожалел свою лбюовницу и с разрешения любимой жены отправился в рабанут за разрешением жениться и на второй, чтоб морально ее поддержать. А тут и первая жена вдруг забеременела. В общем, теперь у мужика две жены и дюжина детей, включая и того, больного ребенка, с которого все началось. Говорят , что счастливы. Все трое.
nasty knight
Консул
Правильно мыслите
Зачем самаритянину русская жена?
Ночь, Самария. Под пронизывающим ветром на вершине горы Гризим мужчины в белых праздничных халатах и красных фесках раскачиваются, нараспев читая молитвы на непонятном языке. Правда, самаритяне утверждают, что именно с таким ударением говорили на иврите евреи в VIII веке до нашей эры. В результате молитвы не понимает ни один современный израильтянин, но самаритян это мало волнует. Как, впрочем, и Новый Завет, благодаря которому «добрый самаритянин» стал фактически модным лейблом.
Сами они считают себя потомками древнееврейских колен Эфраим и Менаше, оставшихся в Самарии после ассирийского завоевания 722 до н. э., и верят в то, что на этой горе их народ живет с тех самых пор, когда город Шомрон был столицей царства Израиля. Мол, они и есть истинные сыны Израиля, которые никогда не покидали своего надела и никогда не смешивались с другими народами. Несмотря на то, что они строго соблюдают заповеди Торы (из которой они признают только Пятикнижие, отвергая поздние писания пророков и т.п.) – израильские раввины считают, что они чужаки, которых завезли сюда те самые ассирийцы.
По их мнению, гора Гризим, на которой они стоически молятся уже полночи - это и есть гора Мория, она же Храмовая гора, на которой Авраам едва не принес в жертву Исаака. Если бы она действительно вдруг оказалась там, а не в старом городе Иерусалима, одной проблемой на Ближнем востоке было бы меньше (с восхождения Ариэля Шарона на неподеленную евреями и мусльманами Храмовую гору началась вторая палестинская Интифада).
Мужчины сворачивают коврики, на которых молились босиком, и идут продолжать молитву метрах в 40 оттуда. (Первое место – разрушенный храм, второе - жертвенник Авраама). Великий Коэн («Великий Священник», совмещающий обязанности верховного священнослужителя и главы общины) - уже старый человек, поэтому свиток Торы высоко над толпой возносит один из его заместителей.
Ветер развевает его белую одежду и бороду, первые лучи красного солнца золотят металл, закрывающего свиток. Зрелище впечатляющее. Вот если бы еще не заборы, понаставленные на горе Управлением заповедников Израиля.
Намек понятен: ребята, тут ведутся раскопки, а вы живете в музее. Собственно, до недавнего времени все и шло к тому, чтобы самаритяне остались красивой легендой. Если в начале V века нашей эры самаритян было около миллиона, то к началу ХХ их осталось всего 146 человек. В последнее время община чуть ожила: теперь их немногим больше 650.
Чуть рассвело, и библейскую картину несколько портят цветные одеяла, в которые закутались некоторые молящиеся. Да еще один из парней подходит: «Слушай, не видела, как вчера сыграли «Маккаби»? Еще прозаичнее зрелище становится, на гору подтягиваются самаритянки, которые, по традиции, в молитвах не участвуют.
Праздничные платья и даже мини-юбки спрятаны из-за холода в мешковатые домашние халаты. Они разливают мужьям, продрогшим за 6 часов молитв на таком холоде, кофе из термосов.
Пора и по домам – у самаритян нынче праздник Кущей, Суккот. Толпа спускается с горы в дома. По дороге они приветствуют израильских солдат на джипах, патрулирующих окрестности: как-никак, внизу – КПП, Шхем.
Уже 30 лет самаритяне на горе Гризим живут между двух огней. У них голубые израильские паспорта и желтые номера на машинах – но работают они в Шхеме, и там же молодежь учится в университете А-Наджах. Кое-кто работает на территории Израиля, но в основном им приходится искать заработок у палестинцев. До начала Интифады обе стороны соревновались в хорошем отношении к самаритянам. Израильтяне дали им гражданство, решив проблемы пособий, медицинской страховки, и главное – проблему передвижения через блокпосты. Там, где палестинцы могли ждать часами – самаритян пропускали без вопросов. Палестинцы, в свою очередь, помогли им основать музей, и «Великому Коэну» самаритян покойный ныне Арафат даже подарил новую машину.
А потом одного из самаритян ранили палестинские террористы, приняв за израильтянина. Когда он, весь в крови, доехал на машине до блокпоста и врезался в него, израильские солдаты еще добавили ему очередь, приняв за террориста. К 2003 году все пошло совсем наперекосяк. Сначала проблемы начались с палестинцами: в Шхеме пошли слухи, что самаритяне, пользуясь правом беспрепятственного проезда и на территориях и в Израиле, занялись спекуляцией, заламывая цены за перевоз товаров. Потом пара сотен членов общины согласились записаться в правую израильскую партию Ликуд, купившись на обещания политиков решить проблемы самаритян. Правда, проголосовать им не дали крайне правые, дело дошло до драки и до угроз передать палестинцам фотографии «предателей». Недавно мусульмане взломали сайт самаритян, оставив там соответствующие пожелания.
А потом проблемы начались уже с израильтянами: 6 февраля 2003 года на блокпосте неподалеку от Шхема палестинские боевики устроили засаду: два израильских офицера погибли, а следствие неожиданно привело к Надеру Цадке, самаритянину 26 лет, который во время учебы в университете а-Наджах подружился с активистами Народного фронта. ШАБАК приписал ему ключевую роль в организации теракта и провозе машины со взрывчаткой в Израиль. До ареста Цадка скрывался в Шхеме, а после его ареста отношение к самаритянам резко изменилось.
Правда, добрыми самаритяне так и остались - в их деревне по сей день можно зайти в любой дом, и почувствовать себя желанным гостем. «Хотите посмотреть на нашу сукку?» - приглашает Афиф Альтиф, успевший сменить белую праздничную «сутию» на серый домашний «дишдаш». Мы хотели. В отличие от иудеев, строящих шалаши под открытым небом, самаритяне вешают под потолок решетку с орнаментом из настоящих фруктов.
Стены дома завешаны надписями в рамках на арамейском, и семейными портретами – ну, и еще гобелен, изображающий жертвоприношение Исаака.
«До ареста Надера мы спокойно ездили куда угодно, нас пропускали на блокпостах, - говорит он, разливая в маленькие стаканы сладкий чай. – Теперь стали посматривать косо. Заработка сейчас почти нет – половина общины живет на пособия… Но как-то выкручиваемся. Многие работают в Палестинской Автономии – учителями, водителями… А что делать? Мы, как маленькая община, обязаны оставаться в стороне, если хотим выжить. За Ликуд мы пошли голосовать, чтобы нас кто-то опекал, чтобы мы жили в безопасности и могли спокойно хранить свои обычаи. Мы-то себя считаем сынами Израиля, и мы благодарны этому государству, что они дали нам статус - израильский паспорт – с ним легче передвигаться, это очень солидно. И когда заболеешь, есть страховка, и когда блокируют территории, мы можем ездить спокойно. А дома мы говорим по-арабски, потому что мы родились в Шхеме».
Община самаритян считается крайне закрытой – но Альтиф протестует. «Это только во всем, что касается религии. А так отдыхать ездим, как все – в Иорданию, в Германию, в США. В клубы выходим, в кафе посидеть. Только субботу мы соблюдаем строже религиозных евреев – у нас даже плитки постоянно работающей нет. И мясо мы едим только собственного забоя. Покупаем живых баранов у бедуинов, режем их здесь, по-своему, с особыми, самарийскими молитвами. А так – у нас даже девушки одеваются, как хотят». Девушки действительно одеваются, как хотят: их мини-юбки и сапоги до колен рядом с белыми одеждами патриархов общины смотрятся довольно дико. Но им позволяется многое – девушки тут в дефиците, их меньше, чем парней. 50 лет назад у самаритянина, у которого не было сестры, была серьезная проблема с женитьбой, - не было «карты» для обмена. На браки вне общины был наложен запрет – девушкам запрещено покидать общину в принципе, а самаритянину можно взять в жены девушку «из чужих» только если она станет самаритянкой. А многовековые традиции внутрисемейных браков приводят к рождению больных детей. Года три назад самаритяне решили начать исправлять демографическую ситуацию и спасать народ. Выход нашелся – в лице девушек из СНГ.
Первой самаритянкой стала украинка Александра Красюк, невестка Великого Священника общины. Сейчас в самаритянской общине живут 4 азербайджанки, одна украинка и одна русская.
Праздник, и в доме Великого Коэна самаритян не протолкнуться – одна семья заходит за другой, рассаживаются в просторной гостиной, несколько минут разговора – и следующее семейство в праздничных одеждах уже ждет своей очереди. Выходя, они кивают или жмут руку худенькой голубоглазой блондинке в высоких белых сапогах, с изящными браслетами на узких запястьях. «Как дела, Шура? С праздником, Шура! Где муж?» Она смущенно улыбается, отвечает кивком: «Ничего, с праздником и вас. Муж спит». Мать семейства разносит поднос со сластями. На фоне шумных черноволосых самаритян в праздничных кафтанах и мощных смуглых девушек она смотрится как балерина посреди хоккейного матча. «Шура Коэн», - представляется она.
В 17 лет Саша, закончив школу в городе Херсоне, отнесла свои фотографии в брачное агентство, которое знакомило девушек с заморскими женихами.
- Зачем?
Саша смущается. «Моя подруга сфотографировалась в студии, и мне понравились ее фотографии. Я тоже пошла, а мне сказали – давай мы их разместим в брачное агентство. Я сказала, ради смеха – да пожалуйста… Несколько раз меня приглашали на какие-то встречи, но мне никто не нравился – то характер, то еще что… Потом я поступила на факультет менеджмента, проучилась год – а летом меня позвали на встречу с Яиром, и в нем я почувствовала что-то свое, хотя разговаривали мы через переводчицу, и через неделю мы поженились».
На этом этапе к разговору подключается Яир – полный лысый смуглый самаритянин 42 лет. Он усаживается на диване в желтой галабие, и добродушно улыбается.
«Как-то мой друг, Яаков, у которого есть в Тель-Авиве брачное агентство, предложил мне выбрать невесту – я много лет никак не мог жениться, - говорит Яир. - Смеха ради я просмотрел фотографии, увидел Шуру, и сказал: «Я хочу вот эту». Он махнул рукой: «Ну, она для тебя маленькая». Я ответил, что мне это вообще кажется анекдотом, но вот ради этой девушки я вполне готов слетать в Украину. В самолете всю дорогу мы смеялись, а в Одессе я увидел ее в аэропорту, и шутки кончились. Я сказал ей через переводчицу: «Я приехал сюда, когда увидел твою фотографию, и сейчас я хочу забрать тебя». Она промолчала. И в итоге мы поженились». «Он мне сразу понравился, - поспешно говорит Саша. - Он был такой спокойный-спокойный, мягкий, хороший. Не то чтобы я пошла на это от бедности, от того, что нам нечего есть было. Я просто хотела замуж, и не жалею – разве что о том, что пошла на это слишком рано… Ну, не встретила я подходящего украинского парня. В Украине на 3 девушек 1 парень, а тут – наоборот… Вначале не было такой большой любви, я только видела, что он мне подходит, умный, спокойный. А потом все пришло – и любовь, и главное, уважение».
Сначала Коэны сыграли свадьбу в Украине, для Саши с семьей, потом, в июне 2003, уже по самарийским обычаям, здесь. То, что у молодоженов не было в буквальном смысле ни одного общего языка, никого не смутило. «Вначале мы говорили только глазами, - невозмутимо поясняет Яир. – Ей, конечно, было тяжело, другой мир все-таки. Но как говорят у арабов, 40 дней поживи с этим миром и ты его поймешь. Сейчас она уже свободно говорит на иврите и немного на арабском. Мы каждый год на три недели ездим в Украину, к родителям – там Шура переводит, ну, и несколько слов я понимаю. В доме у ее родителей я чувствую себя как дома. Но в Херсоне через два-три дня уже нечего делать, а вот Одесса мне нравится».
Поначалу Саша не поняла, куда попала. «Меня не предупредили, что речь идет о самаритянах – я думала, евреи – но тут увидела, что они говорят между собой по-арабски… И когда я в первый раз увидела галабию, я была в шоке – как мужчина может носить платье? Вначале было очень тяжело. Плакала по ночам в подушку, не понимала, что от меня хотят, ошибалась все время – то свет в субботу включу, то еще что… Потом привыкла. Еще тут появилась Лена, она три года до этого жила в Израиле и уже знала иврит, она мне что-то объясняла…»
Теперь быт самаритянки Шуры Коэн вполне устроен. «Вся семья встает в 6-7 часов утра, а я встаю часов в 10-11, одеваюсь, готовлю себе что-нибудь, убираю свою комнату, иногда помогаю маме на кухне. Встречаюсь с подругами-самаритянками, гуляем, болтаем, едим. Вообще меня никто ничего делать не заставляет. Живу пока. Тут вообще все по-другому… Еда другая. Люди другие, даже у картошки тут вкус другой… Тут не принято, как у нас, дни рождения отмечать… Торт с «Кока-колой» если поставят, и на том спасибо.
Родителей Яира я зову мама и папа, я научилась готовить немного их салаты, но в основном мама готовит. По кухне украинской скучаю, иногда что-то себе готовлю – перцы фаршированные, борщ… Они пробовали, но для них это непривычно. Сейчас сама учусь писать на иврите, у меня есть учебник… Читаю книжки по-русски – покупаю их в Ариэле или в Петах-Тикве. Хочу пойти работать, надоело уже сидеть дома, но муж мне не дает – и учиться тоже, может, боится меня отпускать, ревнует. Говорит, что у него в семье мать и бабушка не работали, почему его жена должна работать? В деньгах он меня не ограничивает, так что материальных проблем у меня нет вообще. Подарки мне делает каждую неделю. Поначалу, когда мы слышали перестрелки из Шхема, я немного пугалась, но муж успокоил – сказал, что это же не у нас, а в Шхеме.
Сейчас мы уже разговариваем обо всем. Когда я что-то не понимаю в их обычаях, спрашиваю. Иногда пытаюсь объяснить ему что-то про нашу культуру».
- Ну например? – пытаюсь я понять, что Шура подразумевает под культурой.
«Ну вот например когда мы были в Украине, я позвала его на дачу к подруге. Он не понял, что дача должна быть небольшим домом, ему не понравилось, после их здешних хором… Но постепенно он привыкает к Украине – в первый раз когда мы поехали туда, он был в шоке. Сейчас уже шутит с моими подругами, они его обожают, им нравится, как он ко мне относится. Ну, романтики как таковой нет, - тут, по-моему, это вообще не очень принято, но любовь есть. Когда мне тоскливо, я звоню в Украину своим подругам, семье – и легче становится. Иногда тяжело, что меня не понимают, что мы такие разные – но я понимаю, что надо уступать, и ему, и мне. В основном по мелочам, не припомню чего-то такого принципиального».
«Родители мои Яира очень любят, они друг друга понимают и без слов. Они никогда ничего не говорили насчет того, что он старше…»
- Для посторонних брак сына Великого Священника общины с украинской девушкой выглядит довольно дико.
«Ну, со стороны, может, оно и странно - но мы живем, как нормальная семья, никто не святой, со своими проблемами, когда ругаемся, когда нет… Единственное отличие от любой другой семьи – в доме всегда куча народу. А мне лично самаритяне ближе, чем русские в Ариэле. Они там не такие приветливые и доброжелательные. Тут все, даже те, кто живет в конце деревни, кого я не знаю почти, обязательно поздоровается, спросит, как у меня дела. Вначале все вообще ахали – я тут единственная блондинка».
Видимо, муж вполне разделяет восторги соплеменников по поводу Сашиной внешности: все стены их этажа завешаны ее фотографиями. Из окна открывается потрясающий вид на горы, на холме напротив пасется стадо баранов. Мне неудобно спрашивать, как Шура относится к таким обычаям самаритян, как необходимость самим закалывать баранов, и во время менструации сидеть неделю в отдельном помещении. Да и как-то не вяжутся бараны с обстановкой дома, не уступающей по роскоши пятизвездочной гостинице.
- Яир, что тебе в ней нравится больше всего?
«Кровь», - отвечает за него Шура.
- Что? – вздрагиваю я.
«У нас маленькая община, и из-за внутренних браков много детей рождаются немыми, глухими, инвалидами. Это большая беда, - поясняет Яир. – Нужна новая кровь. Я бы женился на самаритянке, но не смог, побоялся таких детей. У меня один брат глухонемой, у другого с ногами не в порядке. И вот Шура здесь, смотри, какая красавица. Для меня она мисс Вселенная.
Когда я женился, мой дядя был великим священником, а отец – его заместителем, и они оба благословили меня. Конечно, в общине не верили, что такую девушку, как Шура, соблазнила наша религия. Но тем не менее, она соблюдает все обычаи. А верит или нет - главное, что я верю в свою жену, а что люди говорят – мне неважно. Хотя вся община ее приняла». Саша толком не знает, чем занимается ее муж. «Что-то перевозит на машине, я не знаю…»
«Напиши бизнесмен», - говорит Яир. «Что я зарабатываю более чем прилично».
- И как вы видите свою семью через 10 лет?
«Ну, детей, пора уже, наверное, - неуверенно говорит Саша. - Может, я немного поспешила, надо было все-таки доучиться. Может, мне еще удастся его убедить отпустить меня учиться».
«Да мы на день вперед не загадываем, - говорит Яир. - Ей всего хватает, слава Б-гу. Я зарабатываю достаточно, чтобы и нам, и детям, и внукам хватило, чтобы жить безбедно. Я не против того, чтобы женщины работали, но я не хочу, чтобы моя жена работала. Хочу, чтобы она наслаждалась жизнью, отдыхала, путешествовала, чтобы ей было весело. Я хочу, возвращаясь домой, видеть свою жену. Если я не вижу ее 5 часов подряд – для меня это плохой день. Это любовь. И разница в возрасте нисколько не мешает. На 10 лет вперед я не хочу загадывать – иди знай что тут будет через год. Но я верю, что у нас всю жизнь все будет хорошо, что у нас будет любовь и дети, и счастье, и немного проблем, потому что они как приправа для еды…»
- Шура – хорошая самаритянка?
- Шура – лучшая. Сейчас я ищу пентхауз в Рамат-Авиве, хочу сделать подарок своей жене. Я ее очень люблю».
Великий Коэн самаритян вещает именем Б-га на земле. И по традиции, самый старший член семьи Коэнов становится великим священником. Так что не исключено, что через несколько десятков лет Великим Священником самаритян станет сын украинки.
«Есть такой вариант», - говорит Яир. «Я очень на это рассчитываю». По всей видимости, есть и другие варианты.
Например, девушка Галя, которая вышла замуж за другого самаритянина, бежала через два месяца после свадьбы. «Ну, видимо, ей было сложно», - пожимает плечами Саша и ведет нас к своей подруге Лене. По дороге нам встречается один из ее лопоухих племянников. «Здесь я по лицу могу сказать, кто из какой семьи», - обнимает она его.
А вот Раджай (36) и Лена (28) Альтиф сидят на диване, взявшись за руки. И в скором времени ждут ребенка. У них ситуация особая: Лена израильтянка, она репатриировалась в Израиль 3 года назад из Омска, и на заводе по производству пластиковых изделий «Кетер» познакомилась с Раджаем. Два года назад они поженились.
«Я с самого начала знала, что он не такой, как все – не мусульманин и не еврей, - говорит Лена. - Через месяц после знакомства он привел меня домой и объяснил, кто они такие. Я, конечно, что-то слышала о самаритянах, как-то видела о них сериал по Би-Би-Си, но толком не знала, где они вообще живут и кто они такие - вроде евреи, а говорят на арабском… Потом я поселилась в Ариэле, откуда видно гору Гризим, и стало понятно, что это не в Африке. Конечно, я никогда и вообразить не могла, что выйду замуж за самаритянина. Собственно, я не за самаритянина замуж выходила, а за Ражая. Ну, самаритянином он оказался, что теперь делать… Я приняла его, каким он есть, с его религией и традициями. В принципе, я легко воспринимаю новые вещи. Не помню, чтобы мне с чем-то было особенно тяжело. Мои подруги из Ариэля приезжает навестить нас и радуются за меня, хотя поначалу им это показалось странным. Он им очень нравится, но они говорят, что повторить мой подвиг не решились бы».
«Вначале я оставалась у его на субботу, потом после помолвки полгода жила здесь, пока не увидела, что мне это подходит, я готова на это пойти. Девушки, которые приходят в общину извне, должны приходить с открытым сердцем и с большой любовью, потому что в противном случае оно просто того не стоит».
«В общем, никто ничего плохого не сказал, - говорит Раджай. - Отрицательные реакции вызывают только те, кто женится, и покидает общину. Конечно, непросто, когда община такая маленькая, потому что все знают все обо всех, и нужно иногда объяснять, что не во все нужно совать свой нос, что есть какие-то границы. Мы же тут почти семья - любой может зайти к тебе в дом без стука. У нас нет стеснительности. И они посчитали, что девушка извне должна принять безоговорочно все обычаи. Я сказал, что я так не считаю, и мы хотим право на личную жизнь, чтобы никто не стоял над душой, и что надо стучаться и спрашивать разрешения войти. Сначала родственники обижались, потом сказали, что я прав».
В прошлом году Ражай побывал в Омске. «Было отлично», - говорит он. «Справляли Новый год». Так-то русские праздники они не отмечают – самарийских вполне достаточно. Разве что день влюбленных, причем два раза в год – по-западному, и по еврейскому календарю.
«Если честно, я не видел самаритян счастливее нас», - говорит Раджай. «И не только самаритян, - смеется Лена.
«Мы два года вместе, и пока ни разу не поссорились, тьфу-тьфу. Единственное о чем мы жалеем – о годах, которые мы потеряли, когда не знали друг друга».
В отличие от Саши, Лена продолжает работать. «Зачем я буду ее ограничивать? – говорит Раджай. - И так из-за меня у нее ограничения в религии, в шаббат, еще и дома ее посадить – так что у нее за жизнь будет? Мы с ней равны, и я считаю, что тот, кто держит жену дома – это примитивно».
Впрочем, Лена настаивает на том, что она совершенно не страдает. «Мне тут очень интересно, - говорит она. - Я каждый праздник, каждый шаббат, учу что-то новое. Я 54-я женщина, которую взяли замуж вне общины. Были еврейки, сирийка, египтянка… Русская была только одна. 90 лет назад тут появилась первая русская женщина тоже из Сибири, тут она стала Марьям Цадка. И она перевернула весь уклад жизни самаритянок - так, что о ней до сих пор говорят. Она научила их читать и писать, учить Тору, праздники справлять, как следует… Я хочу, чтобы обо мне тоже так говорили через 100 лет».
То, что по паспорту она теперь самаритянка, и для евреев вообще непонятно кто, ее не расстраивает. «По приезду в Израиль я вообще с трудом понимала, что такое еврей – я же была атеисткой. Так что теперь мне и подавно все равно, что обо мне думают раввины». >- Не боитесь, что ваши дети будут чувствовать себя не такими, как все?
- Лично я в детстве не ощущал никакого дискомфорта,- говорит Раджай. - Думаю, все зависит от воспитания. Учись, работай, пожалуйста – только соблюдай обычаи».
«Я спросила как-то здешних подростков, почему они редко появляются в Израиле, - добавляет Лена. - Они сказали: «Израильтяне на нас смотрят как на арабов». И я поняла, что мы сами в этом виноваты. Дети ведь должны учиться здесь, как-то продвигаться в жизни…»
- Мы? – переспрашиваю я Лену.
- Ну да, мы, - подтверждает она. - Я очень горжусь тем, что я часть этой общины. И не понимаю, почему евреи не хотят признавать нас своими. У нас ведь одни корни, мы никогда отсюда не уезжали – если уж на то пошло, мы и есть настоящие евреи. Нас называют закрытой общиной, но мы чувствуем себя частью этого народа, а они нас не принимают. Они произошли от нас, а не наоборот.
«Она и мне делает замечания, если я что-то не так делаю, она все предписания религии очень строго соблюдает», - с улыбкой говорит Раджай. «У нас в общине нет нерелигиозных, так что мы мало изменились. Хотя, конечно, деньги портят и меняют людей. Человек, у которого много денег в кармане, не думает о других. Но я считаю, что я до сих пор остался хорошим самаритянином, и готов помочь любому человеку».
Нам пора, мы собираемся. «Наташа, выключи, пожалуйста, свет», - просит самаритянка Лена. По традиции, даже нажать на выключатель в праздник считается работой, и, следовательно, нарушением праздника.
«Не знаю, будут ли сюда еще привозить украинок и русских, но те, которые у нас тут живут, в полном порядке, - подводит итоги Афиф Альтиф. - Между собой они, конечно, говорят по-русски, но в остальном они вполне прижились – ходят в синагогу, соблюдают шаббат. С нашей нынешней ситуацией, и если Великий Коэн разрешил – почему бы и нет».