При подготовке очередного издания моей книги о Цезаре случайно наткнулся на Форум «Historiсa», где обнаружил ее обсуждение, и это принудило меня откликнуться. Давно, кстати, собирался это сделать, но неотложные, знаете, дела.
Прежде всего, мне хочется поблагодарить Элию за работу над ошибками. Очередное издание выйдет уже с их учетом, и это, если принять во внимание читателей, очень хорошо. Хотя согласиться можно лишь с некоторыми, порой чрезвычайно ядовитыми, замечаниями.
Сразу о неточностях в датах, именах и географических названиях. Это вина не автора, а издателя. Всего один пример: дата консульства Цезаря в тексте указана неверно, но в конце книги, в разделе «Основные даты жизни и деятельности» она указана верно – пятьдесят девятый год. Кстати, почему Элия считает позором написание дат прописью? Разве славянская кириллица хуже арабской цифири?
Непонятны и прочие замечания, с которыми трудно согласиться. По поводу того, был или не был Цезарь фламином, на форуме возникли разногласия, и мне, не специалисту, а всего лишь писателю, лучше сослаться на те источники, которыми пользовался. Что я всякий раз и делаю, но Элия этого замечать не желает, пеняя мне, что, дескать, не теми источниками пользуюсь. А где другие, вопрошает критик, те или иные? Так и хочется ответить в рифму, и очень крепко. Тем более что Элия в выражениях не стесняется (фраза «бред и домыслы» встречается в ее замечаниях не один раз). Какими считаю нужным, такими и пользуюсь. И непонятно почему Элия решила отчитывать меня, как студента? Я являюсь автором многих книг, пользующихся большим читательским спросом, и издаваемых поэтому большими тиражами. И давно пришел к выводу, что писателем можно считать того, кого читают, а не того, кто пишет.
Для массового читателя книга оказалась востребованной, в чем убеждают не только ее переиздания, но и читательские письма и отклики. Конечно, и с этим нельзя не согласиться, что автор должен трактовать события и факты в соответствии с источниками, но в то же время давать им свою оценку и вплетать в ткань повествования свои суждения в соответствии со своим замыслом. И при этом не обременять читателя ненужными зачастую датами, именами и прочими подробностями, в которых просто увязнуть, и тогда книга превратится в наукообразную статью или трактат для узкого круга специалистов и продвинутых дилетантов. Поэтому когда Элия ерничает, в своем стиле, фразами типа «очень мило, автор не знает, кто такой Фавоний», отвечаю: знаю, если читал источники. Чтобы этого не знать, надо не уметь читать. И в мои намерения не входило обременять читателя подробностями о его должности, судьбе и политических пристрастиях.
Еще раз повторю: я всего лишь писатель, а не копатель. И чтобы историю жизни Цезаря прочли не единицы, а десятки тысяч, приходится жертвовать сотнями интересных, с точки зрения ученого, фактов, не обременять читательского внимания именами третьестепенных персонажей и т.д. То же можно сказать и по поводу «домыслов». К примеру, я пишу, что Катон удивился, почему Цезарь не высказался за смертную казнь сторонников Катилины, чтобы отвести от себя подозрения, а Элия в своих комментариях пишет: «очередные домыслы; этого в источниках нет». Возможно, дословного текста и нет, но это вытекает из логики предшествующих событий и образа мыслей Катона, насколько я, автор, их понимаю. Истории без домыслов, в принципе, быть не может. Источники, свидетельствующие об одном и том же событии, очень часто противоречивы, а уж какие разные даются оценки и как разукрашиваются факты, все мы прекрасно знаем. Последующие историки еще больше «домысливают» и разукрашивают, это общеизвестно, поэтому, еще раз повторю: истории без домыслов и недомолвок не бывает. И порой до такой степени, как, к примеру, в советское время, что расхожее утверждение о том, что история не знает сослагательного наклонения, кажется не убедительным. «Сослагали» и «наклоняли» в соответствии со своими целями и задачами.
А уж такие «неточности» про то, что Цезарь не зачитывал письма от Сервилии, а просто передал его Катону (можно подумать, что Элия видела это воочию, когда ненароком заглянула в курию), когда «по улицам слона водили», где Цицерон оскорблял Клодия, в суде или сенате, для читателя не столь уж важно, с чем согласны и некоторые участники форума.
Но, пожалуй, самым удивительным и странным в критике ( ее, пожалуй, следует называть «крытикой») Элии, это ее, с одной стороны, стремление показать мое незнание источников, с другой стороны, сама же в них сомневается или вообще опровергает. Даже там, где мной дан точный адресат. Это касается, в частности, Аппиана, о котором Элия говорит, что он ошибается относительно Кассия, сдавшего флот Цезарю. Не тот, оказывается, был Кассий, и ссылается на Светония и Цезаря, считая их сведения более достоверными. Почему? Или взять историю с женой Катона Марцией, которую тот отдал на время своему другу Гортензию, у которого жена была бесплодна. Я в этом эпизоде ссылаюсь на Аппиана, а Элия пишет, что «у него (Гортензия) не жена была бесплодная, а сын беспутный». И далее: «Катон взял Марцию назад не после рождения ребенка, а после смерти Гортензия». Источник этой версии почему-то не указан. Еще раз повторю, выбор источников – право автора. А вот еще характерный эпизод беспочвенных нападок. Фраза из моей книги: «Кроме Цезаря испытал на себе ее чары и Антоний, называвший Клеопатру царицей царей…». А вот комментарий Элии: «Вероятно, Антоний также испытал чары Цезариона, ибо он его тоже называл царем царей». Между царем и царицей, какая никакая, а разница все же существует, не так ли? И Антоний, надо полагать, об этом догадался только тогда, когда у него и Клеопатры появились дети. Это если следовать непонятной логике Элии. Впрочем, вообще непонятно, к чему это было сказано, и где тут, что называется, casus belli. Или вот еще. Я пишу о том, что во время диктатуры Суллы Помпей не имел права на триумф вследствие своей молодости (по этой причине он не был магистратом и членом сената), а мой оппонент говорит, что «проблема была не в возрасте, а в том, что Помпей не занимал ни преторской, ни консульской должности…». А как он мог их занимать, если в то время претором можно было стать в сорок лет, а консулом – в сорок три года? Так разве причина не в его возрасте?
Но перечислять свои недоумения нет времени, да и желания. Обращусь к реакции на мою книгу других участников Форума. Весьма эмоционально выражено неприятие моей книги Эмилией. Это, по ее мнению, «мексиканский сериал», «карикатура на Цезаря» и т.п. Что тут скажешь? Сделайте лучше! Но самое поразительное, что некоторые судят лишь по цитатам, приведенным Элией! Ланселот, к примеру, пишет: «По цитатам, приведенным Элией, можно сказать, что эта книга - типична для современных полуучек, пытающихся писать на "жаренные" (sic! П.Я.) темы, интересующие издателей, но совершенно не озабоченных качеством содержания». Это напоминает советские времена, когда в газете «Правда» прочесть такие примерно отклики о Солженицыне или Пастернаке: «Я их книг не читал, но осуждаю и негодую…» И все такое прочее. И уж совсем бестактно делать замечания относительно других моих книг, в частности, о Сальвадоре Дали и адмирале Колчаке, что, дескать, это то еще чтиво. Чтобы делать какие-либо выводы, надо книгу хотя бы просмотреть, а не хулить a priori.
Но есть и положительные отклики. Секст Помпей пишет, что он «в восхищении». Как, впрочем, и многие мои читатели, и это радует. Некоторые отмечают литературные достоинства книги, и это тоже приятно читать всякому писателю.
То, что книга вызвала такую яркую полемику, хорошо. Значит, такое прочтение образа легендарного героя древности не случайно привлекло внимание участников Форума. Надеюсь, что моя очередная книга, на сей раз об императоре Августе, которая скоро выйдет в свет, также станет предметом обсуждения. И хотелось бы – объективного, без менторских наставлений и оскорбительных выражений типа «редкостная гадость».
Еще раз, без обид, благодарю Элию за работу над ошибками. И если вы, Элия, сочтете для себя возможным в интересах читателей просмотреть книгу об Августе до ее выхода в свет, буду весьма признателен.
Петр Яков
