Лев Гумилёв – без сомнения, интереснейший историк. Хотя ляпов и путаницы в его творчестве достаточно. Если забыть на секунду о его совсем уж «космической» пассионарной теории этногенеза, в отношении более «приземлённой» теории этногенеза русского народа взгляды Гумилёва, как минимум, претерпевали поразительные изменения. Так во вступительной главе книги «Древняя Русь и Великая Степь» можно найти предложение: «Тогда же выделились анты (поляне), двинувшиеся на юго-восток». А в вышедшей чуть позднее книге «Тысячелетие вокруг Каспия» в синхронистической таблице из главы 10, комментируя события 200 года, Гумилёв пишет: «В это темное время в Поднепровье сложились два этноса: анты (славяне) и россомоны, предки древних русов (полян)». Получается, что из антов поляне у Гумилёва вдруг превратились в россомон. Но это ещё ничего, в той же книге «Тысячелетие вокруг Каспия» можно найти и другое утверждение: «Да и митраисты - анты, венеды и склавины - видимо, не испытывали восторга от того, что ими управляли пришельцы, чуждые по крови и по религии». Получается, что анты вдобавок были ещё и митраистами, что конечно может поставить в тупик многих археологов в России. Ведь единственным местом всего пост-советского пространства, где были найдены археологические следы культа Митры, до сих пор вроде как остаётся далёкая от славян Армения. А всё потому, что в творчестве Гумилёва идеологические мифологемы порой превалируют над научными фактами.