Фамилия Ли принадлежала к китайской служилой знати, но с 400 г. оказалась в связи с хуннами, потом с табгачами и, наконец, добилась власти, основав династию Тан. Опорой династии были не китайцы и не тюркюты, а смешанное население северной границы Китая и южной окраины Великой степи. Эти люди уже говорили по-китайски, но сохранили стереотипы поведения табгачей. Ни китайцы, ни кочевники не считали их за своих. По сути дела, они были третьей вершиной треугольника, образовавшегося за счет энергии пассионарного толчка.
Сам Ли Юань был просто толковым полководцем, но его второй сын, Тайцзун Ли Шиминь, оказался мудрым политиком и правителем, подлинным основателем блестящей империи Тан. Когда к нему прибыли послы от наших саянских кыргызов, он им сказал: «Мы с вами родственники, одноплеменники, одного народа». В общем, он проявил невероятную любовь ко всему «западному», а для Китая запад – это Монголия, Средняя Азия и Индия. Индия поставляла буддизм. А в это время, в VII в., в самой Индии буддистам стало плохо, поэтому они с удовольствием переезжали в Китай, чтобы становиться там учителями. В Монголии жили древние тюрки – исключительно воинственный народ, которые, будучи побеждены этим Тайцзуном (а это, надо сказать, был очень хороший человек, благородный), признали его своим ханом, а подчинились лично ему, но не Китаю.