Marcus Brutus
Римский гражданин
Увидел интересную штуку, которой раньше как-то не замечал.
Итак, заседание сената 5 декабря 63 года в храме Согласия, созванное Цицероном для осуждения катилинариев - сам консул не хотел убивать римских граждан без решения сената. Отчаянная битва оптиматов в полном составе за осуждение арестованных заговорщиков, чуть не перешедшая в убийство Цезаря прям на ступенях храма. Чуть ли не главное ораторское состязание года. Выступают с речами (и какими - историческими!): Цицерон, Цезарь, Катон, Катул, ещё чуть ли не пол-сената (А Луций Цезарь, твой дядя по матери? Какую речь, с какой непоколебимостью, с какой убедительностью произнес он, подавая голос против мужа своей сестры, твоего отчима! - Цицерон)
Цицерон клеймит не пришедшего Красса, мол, чистеньким остаться хочешь?! Не выйдет!:
Я вижу, что кое-кто из тех, которые хотят считаться сторонниками народа, не явился сюда, видимо, чтобы не выносить смертного приговора римским гражданам, а между тем те же лица отдали третьего дня римских граждан под стражу и голосовали за молебствие от моего имени, а вчера щедро наградили доносчиков; но ведь если человек голосовал за содержание заговорщиков под стражей, за вынесение благодарности должностному лицу, производившему следствие, за награждение доносчиков, то уже едва ли можно сомневаться насчет его приговора по поводу всех событий разбираемого дела.
Вокруг собрался практически весь Город, пришедших записывали в какие-то списки даже.
Цицерон (Антонию) о собравшихся 5 декабря:
В самом деле, какой римский всадник, какой, кроме тебя, знатный юноша, какой человек из любого сословия, помнивший о том, что он — гражданин, не находился на капитолийском склоне, когда сенат собрался в этом храме? Кто только не внес своего имени в списки? Впрочем, писцы даже не могли справиться с работой, а списки не могли вместить имен всех явившихся. И право, когда нечестивцы сознались в покушении на отцеубийство отчизны, то мог ли найтись человек, который бы не поднялся на защиту всеобщей неприкосновенности?
А всё-таки такой человек нашёлся. Был один, который не стрелял.
Цицерон в письме перечисляет консуляров, голосовавших за смертный приговор:
Он считает, что Катон первым высказал мнение о наказании, которое все, кроме Цезаря, высказали раньше, и так как мнение самого Цезаря, который тогда высказался в числе бывших преторов, было столь сурово, он считает, что мнения консуляров были более мягкими — Катула, Сервилия, Лукуллов, Куриона, Торквата, Лепида, Геллия, Волкация, Фигула, Котты, Луция Цезаря, Гая Писона, Мания Глабриона, также Силана, Мурены, избранных консулов
Пришли и голосовали все, даже старичок Геллий. Нет только уклониста Красса и... главного оптиматского оратора Квинта Гортензия Гортала тоже нет. Между тем Гортензий вполне себе ходил в то время в сенат, и голосовал, вот тот же Цицерон уже хвастается тем, кто из консуляров тогда же (неясно, это про молебствования 4 декабря или, скорее, про более позднее, январское решение) проголосовал за назначение молебствований в честь его подвига (тоже 14 консуляров, Красс и Гортензий добавились, нет Геллия и Торквата):
Не одобряет моего консульства Марк Антоний; но его одобрил Публий Сервилий, — назову первым из консуляров тех времен имя того, кто умер недавно, — его одобрил Квинт Катул, чей авторитет всегда будет жить в нашем государстве; его одобрили оба Лукулла, Марк Красс, Квинт Гортенсий, Гай Курион, Гай Писон, Маний Глабрион, Маний Лепид, Луций Волькаций, Гай Фигул, Децим Силан и Луций Мурена, бывшие тогда избранными консулами.
В общем, в судах Гортензий участвовал с удовольствием, а вот в цицероновой пародии на суд решил, я так понимаю, даже зрителем не быть. Или Катул его зачем-то придержал. В общем, любопытно это по-моему.
Итак, заседание сената 5 декабря 63 года в храме Согласия, созванное Цицероном для осуждения катилинариев - сам консул не хотел убивать римских граждан без решения сената. Отчаянная битва оптиматов в полном составе за осуждение арестованных заговорщиков, чуть не перешедшая в убийство Цезаря прям на ступенях храма. Чуть ли не главное ораторское состязание года. Выступают с речами (и какими - историческими!): Цицерон, Цезарь, Катон, Катул, ещё чуть ли не пол-сената (А Луций Цезарь, твой дядя по матери? Какую речь, с какой непоколебимостью, с какой убедительностью произнес он, подавая голос против мужа своей сестры, твоего отчима! - Цицерон)
Цицерон клеймит не пришедшего Красса, мол, чистеньким остаться хочешь?! Не выйдет!:
Я вижу, что кое-кто из тех, которые хотят считаться сторонниками народа, не явился сюда, видимо, чтобы не выносить смертного приговора римским гражданам, а между тем те же лица отдали третьего дня римских граждан под стражу и голосовали за молебствие от моего имени, а вчера щедро наградили доносчиков; но ведь если человек голосовал за содержание заговорщиков под стражей, за вынесение благодарности должностному лицу, производившему следствие, за награждение доносчиков, то уже едва ли можно сомневаться насчет его приговора по поводу всех событий разбираемого дела.
Вокруг собрался практически весь Город, пришедших записывали в какие-то списки даже.
Цицерон (Антонию) о собравшихся 5 декабря:
В самом деле, какой римский всадник, какой, кроме тебя, знатный юноша, какой человек из любого сословия, помнивший о том, что он — гражданин, не находился на капитолийском склоне, когда сенат собрался в этом храме? Кто только не внес своего имени в списки? Впрочем, писцы даже не могли справиться с работой, а списки не могли вместить имен всех явившихся. И право, когда нечестивцы сознались в покушении на отцеубийство отчизны, то мог ли найтись человек, который бы не поднялся на защиту всеобщей неприкосновенности?
А всё-таки такой человек нашёлся. Был один, который не стрелял.
Цицерон в письме перечисляет консуляров, голосовавших за смертный приговор:
Он считает, что Катон первым высказал мнение о наказании, которое все, кроме Цезаря, высказали раньше, и так как мнение самого Цезаря, который тогда высказался в числе бывших преторов, было столь сурово, он считает, что мнения консуляров были более мягкими — Катула, Сервилия, Лукуллов, Куриона, Торквата, Лепида, Геллия, Волкация, Фигула, Котты, Луция Цезаря, Гая Писона, Мания Глабриона, также Силана, Мурены, избранных консулов
Пришли и голосовали все, даже старичок Геллий. Нет только уклониста Красса и... главного оптиматского оратора Квинта Гортензия Гортала тоже нет. Между тем Гортензий вполне себе ходил в то время в сенат, и голосовал, вот тот же Цицерон уже хвастается тем, кто из консуляров тогда же (неясно, это про молебствования 4 декабря или, скорее, про более позднее, январское решение) проголосовал за назначение молебствований в честь его подвига (тоже 14 консуляров, Красс и Гортензий добавились, нет Геллия и Торквата):
Не одобряет моего консульства Марк Антоний; но его одобрил Публий Сервилий, — назову первым из консуляров тех времен имя того, кто умер недавно, — его одобрил Квинт Катул, чей авторитет всегда будет жить в нашем государстве; его одобрили оба Лукулла, Марк Красс, Квинт Гортенсий, Гай Курион, Гай Писон, Маний Глабрион, Маний Лепид, Луций Волькаций, Гай Фигул, Децим Силан и Луций Мурена, бывшие тогда избранными консулами.
В общем, в судах Гортензий участвовал с удовольствием, а вот в цицероновой пародии на суд решил, я так понимаю, даже зрителем не быть. Или Катул его зачем-то придержал. В общем, любопытно это по-моему.
