В книге "Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева" её автор Феликс Чуев приводит эпизод одного из разговоров с Вячеславом Михайловичем Молотовым, который был министром иностранных дел СССР. Вот этот эпизод:
"– Понадобилась нам после войны Ливия. Сталин говорит: «Давай, нажимай!»
– А чем вы аргументировали?
– В том-то и дело, что аргументировать было трудно. На одном из заседаний совещания министров иностранных дел я заявил о том, что в Ливии возникло национально-освободительное движение. Но оно пока еще слабенькое, мы хотим поддержать его и построить там свою военную базу. Бевину (министру иностранных дел Великобритании - С.Ф.) стало плохо. Ему даже укол делали. Пришлось отказаться. Бевин подскочил, кричит: «Это шок, шок! Шок, шок! Никогда вас там не было!»
– А как вы обосновывали?
– Обосновывать очень трудно было. Неясно было, да. Вроде того, что самостоятельность, но чтобы оберегать эту самостоятельность… Это дело не прошло.
Раньше мало мы обращали внимания не на совсем твердые границы, которые были в Африке. Вот где Ливия, мне было поручено поставить вопрос, чтоб этот район нам отвести, под наш контроль. Оставить тех, кто там живет, но под нашим контролем. Сразу после окончания войны.
...
Вопрос о судьбе итальянских колоний, важнейшей из которых была Ливия в составе трех ее исторических провинций – Триполитании, Киренаики и Феццана, был впервые поставлен в ходе состоявшейся в июле-августе 1945 г. Потсдамской конференции глав стран-участниц антигитлеровской коалиции – Великобритании, СССР и США.
Инициатива его выдвижения принадлежала И. Сталину. После того, как лидеры трех стран достигли договоренности о необходимости установления международного мира и обсуждения вопросов опеки, мандатов и последствий войны в ООН, Сталин, ссылаясь на заявление члена британской палаты общин Э. Идена, отмечавшего, что “Италия навсегда потеряла свои колонии”, задал своим коллегам вопрос: “Кто так решил? И если Италия потеряла свои колонии, то к кому перейдет ее собственность?”.
Ответ У. Черчилля был однозначен: “Я могу на это ответить, что постоянными усилиями, большими... и исключительными потерями британская армия одна завоевала эти колонии”. Реплика Сталина была, однако, не менее решительна: “А Берлин взяла Красная Армия”.