Он нуждался в помощи, и он принимал ее охотно и с готовностью. Я как-то купила себе в городе прикид – серую вязаную двойку, джемпер с вырезом углом и узкие, слекга расклешенные брюки. И вот мы однажды утром одевались, готовясь к выходу на целый день, и Дэвид спросил, не разрешу ли я ему одеть мои брюки. Конечно, ответила я. Мы были одного роста и почти одного сложения – оба скроены, как танцоры, так что, почему бы и нет?
Эти брюки ему ужасно шли, и к концу дня он был просто в восторге – настолько он в них хорошо себя чувствовал, настолько они были удобными. Я сказала ему, что он может их носить, когда захочет; так он и сделал. Он их практически монополизировал.
Вот с этого и началось. Зная, как у моего мальчика работают мозги, никогда не забывая о том, что идея должна, как бы, исходить от НЕГО, я никогда не предлагала ничего прямо, чтобы у него не было желания отвоевывать свою территорию, как с Кеном Питтом. Вместо этого я покупала шмотки для нас обоих, находя для него и примеривая те, что были в его тогдашнем вкусе (если они приходились мне в пору, то и ему – тоже). Но я подбирала ему и вещи, которые были больше в моем вкусе – ярче и смелее. Эти последние я вешала на СВОЮ сторону шкафа в нашей спальне, и ждала, что будет. Обычно он клевал на эту приманку: приглядывался к новым шмоткам, висевшим на моей стороне, снимал их, разглядывал и примерял, думая, что он ужасно нехороший мальчик... А я лежала на кровати, реагируя самым невинным образом: “О, они тебе нравятся? Действительно, хорошо смотрится, правда? О, да-да, Дэвид, конечно, они – твои. Можешь забирать...”
Таким образом я его и завлекла, очень мягко, в область своего видения того, каким именно образом такой милый, замечательный и уникальный человек, как он, должен вращаться в обществе. Он начал ценить высококачественные ткани, которые я любила, яркие и страстные цвета в моем средиземноморском вкусе и первоклассный покрой; он начал двигаться в направлении королевства высокого стиля и чувственности. Конечно, это манипулятивно, то как я поступала, ну и что? Все жены так делают.
Конечно, помогло и то, что мой стиль в одежде был столь же далек от женственной общепринятости, как его – от мужского мэйнстрима. Я была склонна скорее к несколько безумноватым фасонам для мужчин, чем к тому, что обычно носили девушки (я ничего не имею против платьев, боже упаси! Мне нравится, как девушки в них выглядят – м-м-м-м!!!). Вообще-то, когда я впервые встретилась с Дэвидом, я одевалась почти исключительно в цветистые мужские костюмы – под Кэлвина Марка Ли. Поэтому то, что мы делали с Дэвидом, было встречей где-то посередине – во внешнем плане, так же как и во внутреннем. И мы чувствовали себя хорошо. Это было смело, провокационно, чувственно и необыкновенно освобождающе.
