Месть как литературный жанр

P

Pullo

Консул
To: Rzay
Вроде пока ещё этот метод не сработал. :cool:

To: Aurelius Sulpicius
А Рушди разве перс? Причину нелюбви к клану Ганди, наверное, стоит искать в релизиозной принадлежности семьи Рушди - они мусульмане.
 
Aurelius Sulpicius

Aurelius Sulpicius

Схоластик
Размышления по поводу этой темы привели меня к выводу о том, что практически все творческие люди, создающие литературные произведения, так или иначе выражают свое положительное и/или отрицательное отношение к конкретным реальным людям - то есть благодарят или сводят счеты.
В связи с этим мне стало интересно, а есть ли произведения, чистые от такого субъективизма?
 
Aemilia

Aemilia

Flaminica
Шют "На берегу" :) По моим впечатлениям, он никого там не благодарит и ни с кем не сводит счетов.
 
P

Pullo

Консул
To: Rzay
Хомейни приговорил Рушди к смерти и пока приговор, тьфу-тьфу-тьфу, в исполнение не приведён.
А относительно эффективности - конечно, вы правы. :rolleyes:
 
Alaricus

Alaricus

Северный варвар
Команда форума
Aurelius Sulpicius сказал(а):
Размышления по поводу этой темы привели меня к выводу о том, что практически все творческие люди, создающие литературные произведения, так или иначе выражают свое положительное и/или отрицательное отношение к конкретным реальным людям - то есть благодарят или сводят счеты.
В связи с этим мне стало интересно, а есть ли произведения, чистые от такого субъективизма?
Нажмите, чтобы раскрыть...
Вы имеете в виду просто конкретное произведение или творчество автора в целом?
 
b-graf

b-graf

Принцепс сената
Публицистические разборки между сводными детьми - на почве литературной мести писательнице со стороны ее дочери.
http://zhurnal.lib.ru/s/shpiller_e_a/mamanechitay.shtml
http://kp.ru/daily/24498/651889/
303680.jpg
 
E

eis

Консул
М-да... как всё запущено у мадам Шпиллер. :(

А братан - молодец, достойно ответил, хоть и алкоголик.

P.S.

Вдогонку можно почитать такой текст, позволяющий увидеть историю ещё под одним углом зрения (хотя после прочтения текста мадам Шпиллер такой "угол" возникает сам собой): http://www.dronebl.ru/l/lifantxewa_e_i/shpiller.shtml
 
Rzay

Rzay

Дистрибьютор добра
О прототипах чеховской "Попрыгуньи" и их истории, с которой классик обошелся некрасиво:

Рассказ Чехова «Попрыгунья» (1891) повествует о драме некой столичной семьи. Дымов — тихий, скромный и честный врач, живущий небогато. Ольга Ивановна (собственно, Попрыгунья) — его энергичная жена, обожающая тусовки. Пока муж принимает больных, жена поет, рисует, лепит и собирает в доме всякого рода людей искусства, на которых помешана. Денег в семье конечно мало, поэтому, превращая дом в модный салон, легкомысленная Попрыгунья исхитряется как может: например, вешает вместо штор рыбацкие сети, и все в восторге. Художник Рябовский — модный живописец, в которого Попрыгунья влюбляется и уезжает с ним на лето на Волгу, забыв о муже. Но затем Рябовский ее бросает, и она вынуждена вернуться к мужу. Который к тому времени, самоотверженно спасая больных, заболевает дифтерией и по-чеховски назидательно умирает. Таков вкратце сюжет.

Проблема в том, что после выхода «Попрыгуньи» общие знакомые перестали Чехову подавать руку, считая его говнюком, и некоторые не разговаривали с ним до самой смерти. Семья, описанная Чеховым, действительно жила в Москве, причем, в том доме, о котором мы говорили выше. И это была очень известная семья, потому что их дом был (во многом стараниями жены) и впрямь превращен в гостеприимный салон, где собиралась столичная богема. Хозяев дома все в Москве знали, любили и уважали. Естественно, регулярно бывал в этом доме и Чехов — тусовался, пил чаи, слушал рояли, разглядывал те самые шторы из рыбацких сетей, и все остальное, что позже описал, изменив фамилии и рассудив, что этого хватит. Чехов даже не постеснялся вставлять в рассказ любимые выражения хозяев дома и отдельные цитаты из их с ним переписки.

Под Дымовым имелся в виду врач Дмитрий Павлович Кувшинников — действительно самоотверженный медик и подвижник. Тихим и зашуганным он, конечно, не был. И постоянные домашние тусовки его не напрягали, он в них активно участвовал. Художественная богема уважала Кувшинникова — достаточно сказать, что именно он, Дмитрий Кувшинников, изображен на знаменитой картине Перова «Охотники на привале» в роли главного рассказчика. Вместе с остальными двумя тоже реальными персонажами они постоянно ходили на охоту.

Попрыгунью Ольгу Ивановну на самом деле звали Софьей Петровной Кувшинниковой.

Бездарной легкомысленной попрыгуньей, которая прожигала деньги своего мужа и «немного рисовала», Софья Петровна никак не была — эта оценка целиком и полностью на совести Чехова. Софья Петровна была в высшей степени талантливая и интеллигентная дама с добрым и открытым сердцем, всеобщая любимица. И ее работы были очень профессиональны и постоянно появлялись на выставках.

А что касается вздорного модного художника Рябовского, выведенного в образе негодяя, — это, разумеется, был сам знаменитый живописец Левитан. С которым у Софьи Петровны года за четыре до написания «Попрыгуньи» действительно был роман и совместное лето на Волге.

Роман Кувшинниковой и Левитана — это сложная, в чем-то трагическая, и чисто по-человечески понятная история одной семьи. Которая и должна была остаться в семье, а выносить её на публику, да ещё в таком свете, как это сделал Чехов, было совершенно неэтично. Порой кажется невероятным, до какой пошлости и низости опускался Чехов в своих шутках на тему их романа. Как он вообще собирался потом смотреть друзьям в глаза?

Сказать, что современники Чехова тихо офонарели, прочитав это произведение — это ничего не сказать. Левитан хотел вызвать его на дуэль. Друг Чехова актер Ленский написал ему настолько уничижительное письмо, что Чехов сжег его, впервые в жизни постыдившись сохранить письмо в своем архиве. От всех знакомых посыпались адские упреки и ругань. Отвечал на них Антон Павлович еще более хамски, открещивался словами (буквальная цитата): «Моя попрыгунья хорошенькая, а ведь Софья Петровна не так уж красива и молода!»

Осталось лишь сказать, что жизнь врача Кувшинникова окончилась не заражением во время самоотверженного спасения своего больного, как хотелось бы Чехову в рассказе. Вместо него это сделала сама Софья Петровна. Пережив и мужа, и Левитана, и самого Чехова, она умерла, заразившись тифом, когда самоотверженно ухаживала за обнищавшей больной художницей из числа своих знакомых. А дом, где собирались великие художники, где висели на окнах рыбацкие сети, а на антресолях жил дрессированный журавль, до сих пор стоит в Москве в глухих дворах.
Нажмите, чтобы раскрыть...
отсюда
 
Vir

Vir

Роза Люксембург
Видать, эта Софья Петровна Кувшинникова, была большая дура :)
 
Vir

Vir

Роза Люксембург
Rzay сказал(а):
Почему?
Нажмите, чтобы раскрыть...
Да знаком я с этой историей, по письмам Чехова...
Подняла скандал барышня, считая что Чехов ее ославил на весь свет, при это утверждала что все сказанное в рассказе ложь. Сами понимаете что это по крайней мере непоследовательно, находить себя прототипом кого то (на что автор не давал ни какого повода), а потом негодовать из за того что созданный образ совсем не таков, как прототип.
Я вообще полагаю, Что Чехов ни кому в данном случае не мстил, а использовал свои наблюдения из жизни как и во многих других случаях.
А что до мести русских литераторов, то таковых произведений действительно не мало: Евгений Онегин, Господа Головлевы, Жизнь Клима Самгина и.т.д.
 
Rzay

Rzay

Дистрибьютор добра
Vir сказал(а):
Из писем Михаила Евграфовича, следует что прообразом Порфирия "Иудушки" Головлева является его старший брат Дмитрий Евграфович
Нажмите, чтобы раскрыть...
О как - родного брата не пожалел! :blink:

З.Ы. В какой-то теме обсуждали версию, что прообразами сказочных Карабаса-Барабаса и Дуремара были соответственно Мейерхольд и его помощник Владимир Соловьев, известный как Вальдемар Люсциниус.
smile.gif
 
Vir

Vir

Роза Люксембург
Rzay сказал(а):
О как - родного брата не пожалел! :blink:

З.Ы. В какой-то теме обсуждали версию, что прообразами сказочных Карабаса-Барабаса и Дуремара были соответственно Мейерхольд и его помощник Владимир Соловьев, известный как Вальдемар Люсциниус. :)
Нажмите, чтобы раскрыть...
Да семейные дела Салтыковых, давали Михаилу Евграфовичу немало материала для творчества, так другое его произведение "Пошехонская старина", просто, насыщена автобиографическими эпизодами, хотя автор в предисловии и просит не отождествлять себя с главным героем

А над Мейерхольдом подтрунивали все кому не лень :)
 
Vir

Vir

Роза Люксембург
Кстати вот уж действительно месть так месть, это "театральный роман" Булгакова... Лидия Михайловна Коренева "Людмила Сильвестровна Пряхина" считала его просто гнусным пасквилем,но ей и в правду досталось от автора
 
Для ответа нужно войти/зарегистрироваться
Верх