Милан Кундера
- Автор темы Aurelius Sulpicius
- Дата начала
Почему нет? Мне, кажется, что дело как раз в менталитете Кундеры. Хотя, возможно, свою роль здесь играет и его русофобия. Отбрасывать все ненавистное русское.
Почему нет? Насколько я понимаю этот термин, то это образ мышления присущий как группе, так и индивиду.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Слушайте, ну вы меня совсем в тупик загнали. Ну в чем проявляется русофобия Кундеры?
Ноджемет
Фараон
А Орхан Памук Достоевского очень высоко ценит.Ну, так это для меня "лакмусовая бумажка". Конечно, своего мнения не навязываю никому.
Ох! Пелевиным "пахнет"
Ну, даже если и так, то, возможно, в кругах, которых вращается Кундера взгляды, сходные с его, доминируют.В его произведениях, в первую очередь..
Янус
Джедай
Мне сильно кажется, что русофобия чехов - в основной их массе - надумана. Так же, как и русофобия поляков и других народов. Я рискну предположить, что писатель намеренно утрирует, создавая своему персонажу и опосредованно себе ореол героя. Может быть даже, именно это почувствовал Бродский, что выразилось в столь грубых эпитетах по отношению к Кундере. Ведь некоторые выражения в "НЛБ" - это бальзам на раны среднестатистически тупому европейцу, считающему Россию варварской страной. Сознательно или нет, но Кундера следует удобным курсом, подыгрывая дурным политикам. Он играет на особенностях западноевропейского менталитета, но вполне может и не быть его носителем.
AlexeyP
Принцепс сената
В Чехословаччині вирішили утворити Міністерство морського флоту. У Москві страшенно здивувалися.
— Навіщо воно вам? У вас же немає моря!
— Ну й що? -здивувалися чехи. — У вас же є Міністерство культури.
Если следовать этой логике, наиболе вызывающим удивление фактом является наличие в Чехии Министерства обороны.
Aelia
Virgo Maxima
Я не считаю это проявлением русофобии в классическом понимании; скорее это какая-нибудь советофобия, что ли. По-человечески я могу понять отношение Кундеры к СССР. И все же в его описании реакции чехов на советское вторжение есть нечто невероятно нелепое и комическое. Убейте меня, я не могу воспринять это всерьез. Я даже понять не могу как сам-то Кундера относится к тому, что он описывает.
Мне это напоминает чеховские комедии. "Почему вы всегда носите черное? - Это траур по моей жизни. Я несчастна."
Многие фотографии появились в самых разных заграничных газетах: на них были танки, угрожающие кулаки, полуразрушенные здания, мертвые, прикрытые окровавленным красно-сине-белым знаменем, молодые люди на мотоциклах, с бешеной скоростью носящиеся вокруг танков и размахивающие национальными флагами на длинных древках, молодые девушки в невообразимо коротких юбках, возмущавшие спокойствие несчастных, изголодавшихся плотью русских солдат тем, что на глазах у них целовались с незнакомыми прохожими. Как я уже сказал, русское вторжение было не только трагедией, но и пиршеством ненависти, полным удивительной (и ни для кого теперь не объяснимой) эйфории
(...)
Тереза вспомнила первый день вторжения. Люди во всех городах снимали таблички с названиями улиц и убирали с дорог указатели, на которых были написаны названия городов. Страна в одну ночь стала безымянной. В течение семи дней русская армия блуждала по местности и не знала, где находится. Офицеры искали здания редакций, телевидения, радио, чтобы захватить их, но не могли найти. И к кому бы они ни обращались с вопросом, те пожимали плечами или указывали ложные адреса, ложное направление.
(...)
И вправду: та всеобщая эйфория продолжалась лишь первую неделю оккупации. Руководители страны были вывезены русской армией как преступники, никто не знал, где они, все дрожали за их жизнь, и ненависть против пришельцев пьянила, как алкоголь. Это было хмельное торжество ненависти. Чешские города были украшены тысячами нарисованных от руки плакатов со смешными надписями, эпиграммами, стихами, карикатурами на Брежнева и его армию, над которой все потешались, как над балаганом простаков. Однако ни одно торжество не может длиться вечно. Русские принудили чешских государственных деятелей подписать в Москве некое компромиссное соглашение. Дубчек вернулся с ним в Прагу и зачитал его по радио. После шестидневного заключения он был так раздавлен, что не мог говорить, заикался, едва переводил дыхание, прерывая фразы бесконечными, чуть не полминутными паузами
Мне это напоминает чеховские комедии. "Почему вы всегда носите черное? - Это траур по моей жизни. Я несчастна."
Многие фотографии появились в самых разных заграничных газетах: на них были танки, угрожающие кулаки, полуразрушенные здания, мертвые, прикрытые окровавленным красно-сине-белым знаменем, молодые люди на мотоциклах, с бешеной скоростью носящиеся вокруг танков и размахивающие национальными флагами на длинных древках, молодые девушки в невообразимо коротких юбках, возмущавшие спокойствие несчастных, изголодавшихся плотью русских солдат тем, что на глазах у них целовались с незнакомыми прохожими. Как я уже сказал, русское вторжение было не только трагедией, но и пиршеством ненависти, полным удивительной (и ни для кого теперь не объяснимой) эйфории
(...)
Тереза вспомнила первый день вторжения. Люди во всех городах снимали таблички с названиями улиц и убирали с дорог указатели, на которых были написаны названия городов. Страна в одну ночь стала безымянной. В течение семи дней русская армия блуждала по местности и не знала, где находится. Офицеры искали здания редакций, телевидения, радио, чтобы захватить их, но не могли найти. И к кому бы они ни обращались с вопросом, те пожимали плечами или указывали ложные адреса, ложное направление.
(...)
И вправду: та всеобщая эйфория продолжалась лишь первую неделю оккупации. Руководители страны были вывезены русской армией как преступники, никто не знал, где они, все дрожали за их жизнь, и ненависть против пришельцев пьянила, как алкоголь. Это было хмельное торжество ненависти. Чешские города были украшены тысячами нарисованных от руки плакатов со смешными надписями, эпиграммами, стихами, карикатурами на Брежнева и его армию, над которой все потешались, как над балаганом простаков. Однако ни одно торжество не может длиться вечно. Русские принудили чешских государственных деятелей подписать в Москве некое компромиссное соглашение. Дубчек вернулся с ним в Прагу и зачитал его по радио. После шестидневного заключения он был так раздавлен, что не мог говорить, заикался, едва переводил дыхание, прерывая фразы бесконечными, чуть не полминутными паузами
Янус
Джедай
Мне-то как раз Кундера понравился как писатель. Советофобские высказывания и картинки (часть привела Элия) повеселили, и конечно захотелось понять, откуда ноги растут.
В этом проявляется чешский национальный комплекс. В истории такие случаи встречаются. Например, во Франции на протяжении почти полувека после окончания ВМВ действовало стойкое общественное убеждение, что вся Франция сражалась с оккупантами. Причём возник этот комплекс ещё во время войны как подспудное проявление вины перед теми, кто поддержал де Голля.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Так в том-то и дело, что в свое время прочитал много произведений Кундеры, они мне очень понравились, но ни одно из них не оставило впечатления о русофобии автора.
Более того - у меня сложилось впечатление, что к советским людям (прежде всего - к советским солдатам, вступившим в Чехословакию) Кундера относится с каким-то грустным пониманием вынужденности их действий в той ситуации - но никак не с русофобией.