В России Бжезинский более известен по роли в Афганской войне. Со слов самого Збигнева, это гениальная многоходовочка по вовлечению СССР в войну. Якобы за несколько месяцев до советского вторжения, когда Амин уже начал открыто чудить и выходить из-под контроля, американцы поддержали местных повстанцев, которые потом превратились в моджахедов и стали основой движения «Талибан». Именно американская поддержка и привела к полномасштабному вмешательству СССР.
Это похоже на типичное бахвальство поляка, которому хотелось выглядеть человеком, в одиночку сокрушившим СССР. Во-первых, поддержка оружием — совершенно стандартная практика времен Холодной войны. Во-вторых, дряхлым старикам из Политбюро явно хотелось вспомнить молодость и поиграть мускулами. Бжезинский мог внести некоторый вклад в эскалацию, но решение в конечном счете принималось в узком кругу в Москве. В-третьих, вклад Афганской войны в развал СССР все же существенно преувеличен. В-четвертых, Бжезинский пытался постфактум оправдаться за то, что косвенно поспособствовав решению одной проблемы, создал другую. «Аль-Каида» и «Талибан» напрямую выросли из моджахедов. Поэтому Збигнев явно пытался преувеличить роль поставок в крушении СССР, чтобы оттенить возникновение исламистов.
В конце концов, при Картере программа была скорее символической, на уровне 30–50 миллионов долларов в год, тогда как при Рейгане достигла циклопических величин в 500–600 миллионов в год.
Впрочем, отметим любопытный факт: американцы снабжали моджахедов советским же оружием, которое приобретали (по уверениям Бжезинского) у Чехословакии и Египта — союзников СССР и чуть ли не у советских же офицеров.
Нетрудно заметить, что деятельность Бжезинского на посту советника весьма противоречива. Если установление дипломатических отношений с Китаем можно занести в плюс, то снабжение моджахедов оружием и фактическое создание «Талибана» и «Аль-Каиды» — это уже весьма спорный момент, даже и в западном обществе. А провал иранской политики и идиотская операция «Орлиный коготь» — очевидные провалы...
Разберем, наконец, легендарную русофобию Бжезинского. Ведь практически все российские издания в заголовках размещают слова «русофоб» и «Бжезинский» рядом.
Ярлык этот прилепился к Бжезинскому еще в 90-е годы усилиями советских публицистов, знакомыми с поляком обычно благодаря надерганным цитатам из работ, а зачастую и просто выдуманных на посиделках журналистов за бутылкой водки. Эти «цитаты» так популярны, что совершенно спокойно публикуются федеральными СМИ типа «Коммерсанта».
Итак, Бжезинский НЕ говорил:
«Россия будет раздробленной и под опекой».
«Православие — главный враг Америки» (это придумал Никита Михалков).
«Мы уничтожили Советский Союз, уничтожим и Россию. Шансов у вас нет никаких» (придумал Лев Рохлин).
Разумеется, взгляд на Россию у Бжезинского был исключительно в русле американских национальных интересов, пускай и под влиянием польского происхождения. Но, во всяком случае, ядерные бомбы на Россию покойный не призывал сбрасывать. Некоторые оценки Збигнева России даже весьма любопытны. Например, одной из главных наших проблем поляк считал обращенность назад, а не вперед и не в настоящее. Если Китай даже чрезмерно увлекается своим великим будущим, то Россия зациклена на великом прошлом и совершенно не имеет осмысленной стратегии развития. На самом деле Бжезинский не так уж часто писал о России в фундаментальных произведениях.
Вот что Збигнев сказал в одной из последних работ, опубликованной в 2012 году:
Исторически Россия считает себя слишком великой, чтобы удовлетвориться статусом обычного европейского государства, но при этом на постоянное главенство в Европе ей не хватает сил. Тем не менее современной постимперской России благодаря преимуществам её редконаселённой, но обширной территории, богатой природными ресурсами, уготована немаловажная роль на международной арене. Однако исторически Россия как крупный международный игрок не обладала ни британской дипломатичностью, ни американской коммерческой хваткой и привлекательностью демократии, ни китайским терпением и уверенностью в своих силах. Она не сумела выработать последовательную государственную политику, которая при рачительном использовании природных богатств, невероятных просторов и впечатляющих народных талантов обеспечила бы стабильный подъём страны, подавая другим государствам пример успешного социального развития. Вместо этого Россию кидало из крайности в крайность — периоды триумфального и где-то мессианского самоутверждения сменялись беспросветным застоем.
«Евразийцы», завороженные гигантскими географическими размерами России, видят её могущественной евразийской державой, никогда не принадлежавшей в полной мере ни Европе, ни Азии, и считают, что ей уготована не менее великая роль, чем Америке и Китаю. При этом они упускают из виду, что эти трансъевразийские просторы большей частью безлюдны и плохо освоены, поэтому подобная стратегия иллюзорна. Вариацией на ту же тему выступает не менее утопичная идея российско-китайского альянса, направленного, очевидно, против Америки. Суровая действительность, которую многие россияне не в силах признать, такова, что в подобном альянсе (при условии, что Китай на него пойдет) Россия окажется на вторых ролях, а это грозит невыгодными для нее территориальными последствиями.
Есть среди россиян те, кто вынашивает мечты о славянском союзе с Украиной и Беларусью под эгидой Кремля, с тем чтобы обрести привилегированное положение на пространстве бывшей Российской империи и Советского Союза. В этом контексте они недооценивают заразительность национализма, особенно среди украинской и белорусской молодежи, которая только-только распробовала независимость на вкус. Концепции «общего экономического пространства» с Россией во главе не позволяют забыть, что возможные экономические выгоды не заменят политической независимости и гордости от принадлежности к определенной нации. Таким образом, попытки склонить Украину и Беларусь к славянскому союзу могут обернуться для России затяжными конфликтами со своими ближайшими соседями.
Вкратце, идеальной Бжезинскому кажется такая ситуация: Турция и Россия интегрируются в Европу, после чего старый континент становится «завершенным». Это дело не ближайшего будущего, все зависит от того, насколько успешно государствам удастся соответствовать этим требованиям. Интеграция Анкары и Москвы в ЕС и НАТО на руку всем: ЕС получит приток свежей крови и простор для инвестиций в Россию. Кроме того, партнерские отношения ЕС и США будут способствовать сохранению американской гегемонии, поскольку наиболее вероятный американский конкурент — Китай, уже не сможет в одиночку соперничать с Вашингтоном, а в Азии у Китая практически нет союзников. Поскольку Москва всегда будет стремиться вернуть в сферу влияния Украину, Россию также необходимо интегрировать в ЕС. Если Россия вернет Малороссию, то вновь превратится в евразийскую империю, но это маловероятный сценарий: против добровольного союза работает само время, поскольку каждое новое поколение на Украине все более националистично, а военный захват хотя и возможен, но встретит сопротивление.
....
После отставки Бжезинский писал статьи, книги, раздавал интервью, в общем, вел стандартную деятельность списанного в запас. С особым удовольствием встречался с российскими СМИ. Вероятно, поляку Бжезинскому очень льстила репутация всемогущего дьявола в России. Можно представить, как Збигнев хохотал после интервью журналистам, прочитавшим где-нибудь на Фишки.нет подборку «цитат Бжезинского», 9 из 10 которых никогда не произносил и не писал.
В итоге с российскими журналистами у Збигнева сложился симбиоз. СМИ-шники брали интервью, чтобы гарантировать просмотры и комментарии от политически озабоченной аудитории, а поляк с удовольствием давал интервью, чтобы не забывали.
Но если внимательно почитать работы Бжезинского, окажется, что главного русофоба галактики собственно Россия интересовала как-то не очень сильно. От «человека, уничтожившего СССР» можно ожидать куда большего интереса к обломкам разрушенной державы. Но на деле 80% содержания книг политолога посвящено США, еще 10% — Китаю, а остальные 10% — поделены на всех, включая Россию. В интервью Збигнев уделял нам больше внимания, но в основном по причине того, что интервьюировали-то старика польские, украинские или российские журналисты...
