Фильм имеет некую предысторию. Известно, что попытка Кустурицы выйти за пределы югославского кино закончилась оглушительным провалом: получив в свое распоряжение нормальный бюджет и топовых актеров, он снял очень плохой фильм «Аризонская мечта», который никто не стал смотреть. На инвестиционном проекте «Кустурица» поставили крест, но режиссер отошел на заранее подготовленные позиции — в артхаус, где его авторитет по-прежнему был непререкаем. Тем временем, в Югославии подходила к концу межэтническая война , родина Кустурицы была у всех на слуху — и было бы грешно не воспользоваться ненадолго открывшимся окном возможностей, а заодно не выразить свое видение трагических процессов, сопровождавших новейшую историю этой страны.
Начинается все в апреле 1941 года. Королевская Югославия находится в состоянии войны со странами Оси. Несколько недель назад регентское правительство подписало роскошный договор о сотрудничестве с Германией. Рейх гарантировал югославскую территориальную целостность и экономический суверенитет, обещал не использовать в военных целях ее территорию, и кроме того, Белграду разрешалось не вступать в войну на стороне Рейха — в обмен всего лишь на внешнеполитический нейтралитет. Но тут в дело вступила британская агентура, югославские военные устроили государственный переворот, провозгласив 17-летнего наследника престола — 18-летним; отказались ратифицировать договор с Германией и демонстративно начали заигрывать со сталинским СССР. Последовала закономерная реакция: объявление войны и зверская бомбежка Белграда.
Именно в этот момент мы знакомимся с основными персонажами картины. Это молодые повесы Марко и его кум Чёрный, постоянно палящие в воздух из пистолетов и сорящие деньгами. Поначалу кажется, что это просто уголовники, но очень скоро выясняется, что герои — члены коммунистической партии Югославии. Здесь Кустурица под сурдинку мозговыносящей музыки Бреговича и нарочитой сюрреалистичности происходящего на экране совершенно правдиво и открыто говорит о генезисе югославского коммунистического движения. Вплоть до начала Второй Мировой партия была маргинальной политической силой, о которой из простого народа мало кто даже слышал, делавшей сомнительные заявления о необходимости расчленения Югославии и солидаризировавшейся с хорватскими фашистами-усташами и македонскими террористами из ВМРО. К 1941 году КПЮ пережила массу кровавых чисток, фактически была самоуничтожена и воссоздана с нуля. Например, в 1937 году глава партии Милан Горкич был «вызван для консультаций» в Москву и там моментально расстрелян вместе с приближенными, а на его место инсталлировали некоего «Йосипа Броза», чья истинная национальность и биография до сих пор вызывает массу вопросов и заставляет плодить самые фантасмагорические версии. Так или иначе, Броз Тито навел в партии порядок согласно сталинскому лозунгу «кадры решают все» и наводнил КПЮ одними только шпионами, бандитами и втемную используемыми «полезными идиотами».
Далее нам поясняется, что Марко — настоящий международный шпион и террорист, личная креатура Тито, а его кум Черный — простой распропагандированный работяга, внезапно вошедший во вкус и, что называется, нашедший истинное предназначение в хаотичных грабежах и убийствах, с легкостью оправдываемых тем, что совершаются в основном против оккупантов и коллаборантов. У Черного есть возлюбленная — 20-летняя актрисулька Наталья, хитро крутящая роман с учтивым немецким майором, и коммунист праведно негодует, как-то забывая о своей беременной жене.
Но в разбомбленном и оккупированном Белграде небезопасно, поэтому семьи героев отправляют в сверхсекретное подземное убежище, служащее перевалочным пунктом для террористических групп КПЮ и хранения опасных грузов — типа партии оружия, умыкнутого из немецкого эшелона. Вскоре Черный получает тяжелое ранение и тоже отправляется в подполье, а предприимчивый Марко женится на Наталье, участвует в исторических событиях и даже после окончания войны не торопится выпускать своих соратников из погреба, пытаясь задействовать их в своих дьявольских планах.
Здесь Кустурица, пообтершийся в коридорах Голливуда, показывает ловко сворованное из «Фореста Гампа» ноу-хау вклейки действующих лиц в историческую хронику — и это, пожалуй, самые смешные моменты в фильме, когда крысоголовый Марко тусуется вместе с Тито, Карделем и Ранковичем. Одновременно дается прозрачный намек на то, что официальная версия истории, мягко говоря, недостоверна — во-первых, вот этой самой «хроникой», а во-вторых тем фактом, что типичный представитель «нового класса» Марко вкручивает оставшимся в подполье бедолагам небылицы о том, что война еще продолжается — и они с готовностью в это верят. Ведь под землей царит настоящее братство и единство, реализовавшаяся коммунистическая утопия, расцветшая на базе фальсифицированного партизанского мифа и оголтелого карго-культа. Периодически Марко гримируется под страдальца и спускается в подземелье, рассказывая о том, как его пытали в гестапо и как он совершенно героически оттуда сбежал, подпитывая в «подпольщиках» волю к борьбе — и, главное, к работе.
Оборотистый герой умудряется получать с замурованных немалый гешефт, заставляя их производить оружие и сбывая его за валюту разным темным личностям. Тут мы видим целую россыпь аллюзий на реальные исторические события, например, на обладание высокопоставленного номенклатурщика частным предприятием в социалистическом государстве — в СФРЮ 60-х годов имел место скандал, когда выяснилось, что член партии и мэр города Ораховица Степан Месич (будущий президент независимой Хорватии) построил на государственные деньги целую фабрику и ничтоже сумняшеся (и не особо скрываясь) оформил ее лично на себя.
Другой заслуживающий внимания момент — как нищая и ничтожная Югославия попала в престижный клуб международных поставщиков оружия (второго по доходности продукта после наркотиков)? Не секрет, что в 60-80-е годы СФРЮ наводняла оборонный рынок «третьего мира» тоннами посредственных копий вооружения советских и натовских стандартов, зарабатывая на этом сотни миллионов. И это в крайне конкурентных условиях холодной войны — однако и СССР, и США, и Великобритания с Францией проявляли по отношению к югославским выскочкам ангельскую кротость, хотя, вообще-то говоря, «убивали и за меньшее». Загадка! Но к ней можно подобрать ключи, если помнить, что Югославия изначально была коллективным западным проектом, который после ВМВ «приспособили в хозяйстве» - попробовали установить там социализм с человеческим лицом, для того чтобы красиво оттенять мрачные диктатуры СССР и КНР. Но построение государства всеобщего благосостояния в стране с диким и непуганым населением влетало в копеечку, Тито с подельниками радостно подписывали бюджеты чуть ли не со 100%-м дефицитом, беспечно покрывая недостачу за счет постоянных займов и неостановимой эмиссии угрожающе обесценивающихся динаров. Запад решил «подарить нуждающемуся удочку» и, как в сталинском Советском Союзе 30-х годов, построил «под ключ» десятки современных оружейных заводов, лелея надежду, что СФРЮ сумеет сама себя прокормить. Тщетно: доходы от «торговли смертью» внаглую присваивались партийной верхушкой или пускались по ветру, к тому же, югославское оружие все чаще попадало «не в те руки», а после смерти Тито на самом южнославянском проекте было решено поставить крест...
Примерно об этом завуалированно и повествует Кустурица, отчаянно пытаясь совместить две несовместимые задачи: честно рассказать об истории родной страны, и, одновременно, отпугнуть от просмотра мало-мальски мыслящего зрителя. Последнее мастерски выполняется с использованием всех средств художественной выразительности: уродливые или изуродованные актеры противно кривляются и попадают в омерзительные ситуации из-за которых им уже невозможно сопереживать; трэшевость действия превосходит все разумные пределы и находится по ту сторону добра, зла и хорошего (или даже плохого) вкуса; заявленный жанр «магического реализма» все настойчивее переходит в «сказочный долбоебизм», и все это венчается невыносимой цыганской какофонией, по сравнению с которой упорное дудение южноафриканских болельщиков в вувузелы гомосексуализма на ЧМФ-2010 кажется райской музыкой...
Казалось бы, из сочетания всех этих химерических элементов мог бы получиться чудный кэмп, но Кустурица работает слишком осознанно и прямолинейно, он чрезмерно дотошно следует неким заранее разработанным установкам, а главное, творит как бы с нестираемой ухмылочкой, в любой момент готовый дезавуировать любое свое высказывание — так что спасительного проскальзывания в антиномию «так плохо, что уже хорошо» не происходит. Все просто плохо.
Но именно в свете доходящей до цинизма ироничности Кустурицы беспочвенны все инвективы в его адрес. Так, некий еврейский зоил обвинил режиссера в поддержке сербского национализма — на том основании, что, например, показаны ликующие толпы словенцев и хорватов — но не сербов - приветствующие колонны Вермахта в 1941 году. Бессмысленная критика — с учетом того, что своих сербов Кустурица преподнес такими отвратительными типами, что на этом фоне любые выпады в адрес других этносов выглядят максимально невинно. Хотя, конечно, нельзя и отрицать тот факт, что в 90-е Кустурица активно сотрудничал с режимом Милошевича и в своих фильмах выполнял конкретные идеологические задачи. Ну вот, скажем, тут есть эпизод с сервильным режиссером, снимающим некий кошмарный «партизанский фильм»... В образе творца легко угадывается классик коммунистической кинематографии Велько Булаич, а в его опусе — бессмысленная и беспощадная «Козара», типичный представитель жанра «кино и немцы», на которых оный режиссер приобрел громадную известность и освоил не менее громадные бюджеты. Но в конце 80-х Булаич стал одним из самых яростных критиков Милошевича, и вот, в «Подполье» настоящие партизаны смотрят на него скептически и единодушно аттестуют как изменника Родины. Ну и попутно Кустурица ехидно припоминает мэтру аномально высокую смертность на его съемочных площадках (во время производства «Козары» и, особенно, масштабной «Битвы на Неретве» погибло, кажется, несколько десятков человек, солдат-срочников ЮНА, задействованных в массовке). Но высмеяв оппозиционного режиссера, Кустурица отдает ему должное как профессионалу — даже в ситуации прямой угрозы жизни тот не трусит, а лишь велит снимать, несмотря ни на что... Так что весь этот эпизод можно рассматривать скорее как тусовочный троллинг, а не пропагандистское злобствование.
Так или иначе, а иногда полезно попробовать пересмотреть тот фильм, которым ты подавился почти 15 лет назад. Для меня, например, просмотр «Подполья» был небезынтересен, хотя подчас и мучителен. Картина явно представляет собой новую веху в творчестве Кустурицы. Дебютировав как автор поразительно трогательных и человечных «Долли Белл» и «Папы в командировке», режиссер как будто исчерпал свои природные запасы простодушия и доброты — но не прекращать же из-за этого блестящую карьеру? На помощь пришел типовой постмодернистский инструментарий, который, в сочетании с гиперболизированными этническими мотивами увенчался блестящим результатом. Куча наград, взволнованная критика, реванш за предыдущий провал — и закономерное возвращение титула первого среди равных югославских кинематографистов. Все это Эмир Кустурица получил по праву, поскольку как никто другой умел смеясь, расставаться с прошлым.
) польско-российский фильм 
