Современная Россия - страна, где, по меткому определению Виктора Пелевина, 'всем все понятно'. Но это относится только к понятиям, связанным с иерархическим устройством современного общества и к представлениям о том, кто кому платит. Между тем долговременные последствия путинского правления не вполне очевидны.
НЕФТЯНАЯ ПЕРЕДОЗИРОВКА
Страна в настоящее время сидит на нефтяной игле. Объемы российского экспорта черного золота сопоставимы с лучшими показателями брежневской эпохи, при сохранении стабильно высоких цен на мировом рынке нефти. Последние определяются во-первых ростом мировой экономики, особенно высоким потреблением энергоносителей в бурно растущей китайской промышленности, а во-вторых нестабильностью на Ближнем Востоке. Мы не знаем, как долго продлится эта ситуация. Но обесценивание нефти в будущем неизбежно, поскольку рано или поздно будут использованы альтернативные источники энергии - инвестиции в этот сектор поощряет высокая цена на черное золото. Теоретически пока это не случилось, Россия способна сохранять внутреннюю стабильность. Часть от баснословных нефтяных доходов поступает в российскую экономику, что сообщает ей динамику, рост. Однако, наглость российского руководства, которому, видимо, нефть ударила в голову, поражает воображение. Россия - единственная страна в мире, руководство которой полностью разместило дополнительные доходы от экспорта нефти (100.млрд. долларов) в акциях иностранных компаний, главным образом американских. Эта фантастическая операция осуществлена государством, население которого по официальным данным сокращается на миллион человек в год из-за падения рождаемости и роста смертности (так называемый 'русский крест'), заработная плата составляет в среднем около 7% от себестоимости продукции (для сравнения в США около 50%), а около трети населения живет ниже черты бедности. Этот беспрецедентный акт совершен нефтяными торчками на фоне отмены льгот, реформы ЖКХ и прочих милых неолиберальных мероприятий, может серьезно дестабилизировать путинский режим. Но, как ни странно, 'питерским' не грозит благодарность и признание со стороны США, хотя их режим инвестировал в американскую экономику больше средств, чем ельцинская 'семья'.
КРАСНО-КОРИЧНЕВЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Для путинского режима было исключительно важно разработать идеологию, которая позволит ему сохранять легитимность как можно дольше. Уже в начале 90х стало ясно, что прозападный курс ельциноидов полностью обанкротился. Шоковая терапия и приватизации Гайдара-Чубайса доказали: либерализм это путешествие в ад. Оппозиционные политические группировки, от РНЕ до КПРФ противопоставляли властям различные варианты национал-патриотической идеи. Путинский режим, пришедший на смену 'ельцинленду', перехватил популярные лозунги и поставил их себе на службу. В основу официальной идеологии лег синтетический вариант национал-патриотизма, близкий к КПРФ. Органичное сочетание символов монархии и красной большевистской диктатуры, шумные православные торжества вкупе с восстановленным советским гимном - все призвано было создать впечатление, что новая русская империя продолжает дело обоих режимов. Она, мол, унаследовала от монархии православный 'истинно русский' характер, а от СССР геополитическую мощь, социальную помощь неимущим и политику полной занятости. Такая постановка вопроса оказалась как нельзя кстати в стране, где катастрофически упал уровень жизни и люди охвачены 'веймарским синдромом' - комплексом поражения в холодной войне.
Никакая идеологическая платформа в капиталистическом обществе невозможна без образа врага. Если зюганоиды выдвигали на передний план еврейский вопрос, то путинисты без труда использовали войну с Чечней. Многочисленные теракты, массовый приток мигрантов из Средней Азии и с Кавказа довершили формирование образа врага. Им стал черный-азиато-кавказо-мусульманин-шахид. А за этим образом бледной тенью маячит еще и другой враг - еврейский олигарх. Правда, официалы избегает прямых националистических заявлений. Формально они говорят о равноправии народов. Но параллельно идет вал телевизионных программ, посвященных теме шахидов или криминальным группировкам эмигрантов, художественных фильмы про ОМОН, спецназ, ментов, ФСБ и т.д. (дошло даже до специального сериала, посвященного налоговой полиции). Основной противник, с которым борются силовые структуры, обозначен довольно выпукло.
Сложно сказать, в какой мере искренни патриотические вопли, но порой создается впечатление, что на самом деле России как таковой вообще нет. Реальна только нефтяная труба. Для того чтобы ее (и ее владельцев) обслуживать и защищать необходимо определенное количество людей, нужны так же те, кто обслуживает тех, кто обслуживает, и это все. Большая часть населения никаких доходов от экспорта нефти не получает, живет в диких условиях, а нефтедоллары открыто вывозятся из страны. Понимание этого все глубже пускает корни в российском обществе (Один мой знакомый, преподаватель ВУЗа, ненавидящий Путина, признался мне, что все-таки рассчитывал на улучшение своего материального положения: патриотическая позиция и забота о национальной безопасности заставят, мол, власть раскошелится на фундаментальную науку. Сегодня, на волне сообщений о подготовке приватизации ВУЗов, это звучит фантастически). На фоне реформы ЖКХ, монетизации льгот и массовой бедности говорить о социально-ориентированной политике режима могут разве что душевнобольные, а пропутинскому журналисту Михаилу Леонтьеву (между прочим, ярому стороннику экономического либерализма) остается только ругаться на провокаторов-экстремитстов-либералов из правительства, которые 'подрывают'. Но, позиции путинского режима подрывает прежде всего его собственная компания против олигархов. Ведь теперь академики доходчиво объясняют с экранов ТВ, что средства поступают в российский бюджет главным образом в результате экспорта природных ресурсов, и что все богатство российского крупного бизнесмена и чиновника основаны на совершенно криминальном присвоении нерукотворных благ. Возникает вопрос, почему, в то время, когда Ходорковский сидит в тюрьме, другие, близкие Путину олигархи ездят на мерсах, и почему чиновники богатеют день ото дня.
Итак, богатства страны расхищается, особых успехов, которые засвидетельствовали бы восстановление утраченных геополитических возможностей нет, зато налицо стратегические поражения в противостоянии с американцами на Украине и в Грузии. Даже с крохотной мятежной Чечней режим справится не в силах, не говоря уже о том, что война постепенно расползается по всему Северному Кавказу - в новостных сводках ежедневно мелькают то Махачкала, то Нальчик, то Назрань. Моджахедов неизменно крушат, но ареал их распространения почему-то все время увеличивается. В таких условиях особое значение приобретает контроль над СМИ. Власть нуждается в оправдании своих действий и в постоянном обновлении пропагандистского имиджа. Вот вторая игла, обеспечивающая относительную стабильность режима - информационная. Если нефтяная игла стала допингом российской экономики (что блокирует возможности для инвестиций в сектор высоких технологий, приучая российский бизнес к халяве), то информационная игла поддерживает дутые рейтинги политиков, создает эффект 'национального единства', обеспечивает присутствие населения на выборах и т.д. Это становится особенно важно в современных условиях, поскольку на волне неудач режима, формируется объединенная оппозиция либералов (Яблоко, СПС), правозащитников, сталинистов (КПРФ + многочисленные комсомолы) и фашистов (НБП). Теоретически она способна повести за собой многие сектора общества, хотя нельзя не отметить, что ее лидеры в большинстве своем не слишком популярны.
НАЦИОНАЛИЗМ В МНОГОНАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАНЕ
Пропаганда русского шовинизма и национализма, православия и даже панславизма (просербская позиция большей части СМИ) в сочетании с централизацией властной вертикали (назначение губернаторов президентом) ведут к разрушительным для российской государственности последствиям. Не стоит забывать о том, что Империя распадалась в XX в. дважды, в 1917-1921 гг. и в 1991 г. Всякий раз причиной распада становился местный национализм и сепаратизм.
Российская монархия потеряла страну, поскольку исходила из той же предпосылки, что и нынешние державники: 'Россия - страна русских, все остальные должны уяснить - они тут не хозяева. Им могут быть предоставлены элементы религиозной и культурной автономии, но рассчитывать на большее не стоит'. В принципе, такая логика могла работать в патриархальных, аграрно-ремесленных традиционных обществах, покоренных Россией. В них нации, то есть большие массы людей, объединенные общей экономической жизнью и идеей собственной государственности, еще не сложились. Люди жили размеренной жизнью, подчиненной традиции и природным ритмам. Они идентифицировали себя со своим родом или местной общиной, интересовались сугубо местными проблемами, производили продукцию для себя или продавали ее на местном базаре. Кому платить дань - кому-нибудь хану или русскому царю - было не столь уж важно, лишь бы дань была поменьше. Но с развитием капитализма и массового общества данная схема перестала работать.
В условиях капитализма люди связаны между собой лишь решениями, исходящими от мощных центров экономической деятельности - промышленных, торговых и финансовых - оперирующих на больших пространствах. В таком обществе каждый сам за себя. Человек часто не знает имена соседей по лестничной клетке, смотрит на своих коллег по работе, как на конкурентов, а элементы 'братского содружества' и взаимопомощи, как отмечал неолиберальный философ Фридрих Хайек, разрушаются. В подобном мире востребованы особые идеологические и политические механизмы, призванные обеспечить объединение людей. В противном случае социуму угрожает распад. К тому же сказывается неизбывная, хоть и ослабленная, и искаженная, человеческая потребность в коллективном переживании и действии. Поэтому на смену традиционному мышлению и поведению приходят нации. Эти образования состоят из единиц 'массового общества' (Ханна Арендт), связанных общим языком, строго унифицированными культурными ценностями и централизованным государством с огромным бюрократическим аппаратом, который вмешивается во все. Национализм - преклонение перед нацией, отождествление с ней и служение ей - органическая и неотъемлемая часть современной культуры, модерна.
Появление нации привело к коренным переменам. В традиционном обществе часть законов вырабатывались на местах, в ходе коллективного обсуждения, соответствовала менталитету, традициям и обычаям этих мест. В массовом обществе такое невозможно: люди почти лишены возможности договариваться, все законы спускаются сверху, от тех, кто руководит государством. Поэтому появление нации всегда подразумевает диктатуру, как бы она себя не называла, а все разговоры о демократии служат лишь для обмана простаков.
Преклонение перед необозримыми холодными пространствами национального государства, а фактически перед его аппаратом бюрократического контроля, резко отличается от привязанности к теплому миру небольшой, обозримой общины, где все знают всех и связаны узами соседства или родства. Нации всегда генерируют истерическое самоотречение, ненависть к представителям других, конкурирующих наций, покорность государственным чиновникам.
Где-то процесс образования нации идет медленнее, где-то быстрее, но в условиях массового общества он неизбежен (разве что только найдется сила, которая это общество разрушит, и тогда обновленные местные общины создадут на его месте 'братское содружество', общину общин). Его застрельщиками обычно выступают представители местных элит - предприниматели, чиновники, интеллигенция. Именно они заинтересованы в том, чтобы самостоятельно управлять как можно большим пространством. Нация служит прежде всего их интересам, хотя сепаратистские элиты опираются на недовольство этнических меньшинств, которые лишены привилегий 'титульной нации' и возмущены неравноправным положением.
По мере развития массового общества повсюду шел процесс образования наций и господствующий принцип самодержавия 'Россия для русских' был обречен. Стоило государству ослабнуть во время революции, как татарские, армянские, латышские и прочие элиты, опираясь на массовую поддержку, потребовали национальной независимости.
Однако новые нации оказались не слишком успешны в деле укрепления государственной независимости и большевики относительно легко сумели восстановить российскую империю военными методами и опираясь на новую идеологию. Они попытались сформировать новую нацию - советскую. При этом они допустили к власти на местах представителей региональных элит, с условием, что те обеспечат взаимодействие и кооперацию всех народов в рамках новой советской общности-нации. Можно спорить о том, насколько поверхностна, непоследовательна или лицемерна была национальная политика большевиков. Несомненно, Сталин и его приемники проводили русификацию и определяли кадровую политику на местах. Но в той мере, в которой модель советской нации (как идеологического и политико-экономического образования) работала, она обеспечивала единство страны. Ослабление центра и потеря веры в советскую идеологию в конце 80х привели к распаду СССР и взятию власти на местах сепаратистскими элитами. Аналогично развивалась ситуация в других многонациональных 'социалистических' государствах - Югославии и Чехословакии.
Проблема нынешней России в том, что в ней как рассеяно, так и компактно проживают десятки миллионов людей, не идентифицирующих себя с русскими. В данной ситуации абсолютная централизация власти и продвижение идей русского национализма естественным образом ведут к росту местных национализмов и сепаратизмов, к новому распаду. Этому способствует и еще один фактор - внешний.
МЕСТО РОССИИ В МИРЕ
Какое место занимает Россия в нынешнем раскладе сил, действующих на мировой арене? Российское государство не смогло установить на подконтрольной ему территории порядок, необходимый западным инвесторам. Высокий уровень коррупции и криминальной активности, высокие налоги и война на Кавказе отпугивают транснациональные корпорации (ТНК), хотя некоторые из них представлены на российском рынке. Россия не создала условия для приватизации ее главного богатства - нефтяных ресурсов - международным бизнесом. А между тем, в условиях вздорожания нефти, значение ее резко возросло. Стремление к контролю ведущих корпораций и государств над стратегически важными запасами энергоресурсов привело к американской экспансии на Ближнем и Среднем Востоке, а так же к серии попыток сместить президента богатой нефтью Венесуэллы, Уго Чавеса. Сомнительно, чтобы Россия оказалась обойдена такого же рода вниманием.
С другой стороны Россия остается слаборазвитой страной, экспортирующей преимущественно сырье. Это подвал мира, сырьевая база, плохо освоенная транснациональным бизнесом. Между тем РФ сохраняет солидный ядерный потенциал, ведет самостоятельную игру на Украине и в Закавказье, что стране с таким статусом не полагается. Это опасное противоречие. Поэтому отношение ведущих стран и корпораций к России будет постепенно ухудшаться, если руководство страны не изменит курс.
Современный мир отличается от эпохи империализма. Прежде бизнес был неразрывно связан с национальным государством, представлял собой привязанный к конкретной местности индустриальный комплекс. Сегодня, благодаря радикальному удешевлению передачи информации и перевозок товаров, транснациональные корпорации через подконтрольные им производственные цепочки управляют экономикой планеты. Они не привязаны к конкретным нациям и могут в течение одного дня перебросить сотни миллиардов долларов с одного континента на другой. Производства, где заняты десятки тысяч работников, мигрируют почти столь же легко. Ежедневный объем чисто спекулятивных валютных сделок составляет 1.300 млрд. долларов, что приблизительно соответствует валютным запасам всех государств мира, так что ни одно из них не может всерьез противостоять мощному давлению валютного рынка. Большинство СМИ, формирующих общественное мнение, тоже в руках корпораций. Все это привело к ослаблению национальных государств: они все менее способны контролировать то, что прежде составляло основу их могущества и влияния: экономику, социальную культуру и распространение информации.
Однако деньги или предприятия можно отнять силой, поэтому бизнес всегда нуждается в защите. Роль его международной 'крыши' сегодня выполняют США, ибо никакое другое государство не обладает для этого достаточной военной мощью. Но нет единого глобального государства, мировой нации, и отдельные европейские государства, а так же Япония и Китай, все еще могут влиять на мировую политику. Последняя теперь напоминает отношения между мафиозными группировками, которые крышуют предприимчивых людей на подконтрольной территории. Современные последователи геополитики полагают, что стратегическая цель США завладеть сибирской нефтью, наряду с саудовской и иракской, а для этого нужно или раздробить Россию, или поставить здесь абсолютно лояльное правительство. Тогда американцы смогут диктовать свои условия Западной Европе и Китаю, своим основным политическим соперникам. Такой взгляд представляется слишком упрощенным: совершенно не факт, что американское государство сможет диктовать транснациональному нефтяному бизнесу свою волю. Однако, перспектива стать для него главной и единственной крышей не может не манить, не может не таить в себе выгод, как экономических, так и политических.
Пока развитие отношений с некоторыми из европейских государств, прежде всего с Германией, которая является главным импортером российского газа, может смягчить российские проблемы на международном фронте. Но не разрешить их.
Сравним положение РФ и Китая. В Китае правительство сумело удержать страну под контролем, подавив выступления рабочих и студентов на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Оно жестко управляет обществом. Одновременно китайское правительство создало идеальные условия для притока сверхдешевой рабочей силы и иностранного капитала в прибрежные зоны. Таким образом, оно выполнило все, что требуется от национального государства в современных условиях. Поэтому критика западом "нарушений прав человека в Поднебесной" потеряла актуальность. Какая, в конце концов, разница, как называется правящая партия, "демократическая" она или "коммунистическая", раз проводит нужную политику. Правда, в Китае регулярно расстреливают бунтующих крестьян и рабочих-забастовщиков, но это как раз вполне приемлемо для бизнеса: речь ведь не о репрессиях против классово близких Басаева, Масхадова и Гусинского с Березовским.
Конечно, ситуация в Китае не стабильна, вероятны мощные социальные взрывы, что связано с несколькими факторами: разорением мелкоземельных крестьянских хозяйств в следствие конкуренции (процесс, давно завершившийся на Западе и абсолютно неизбежный для рыночной экономики), диспропорциями развития прибрежных зон и внутреннего Китая, резкой и нетипичной для остающегося во многом традиционным общества поляризацией бедности и богатства, и наконец с экологической катастрофой, вызванной бурным развитием промышленности и разрушением плодородного слоя почв: 230 миллионов мелких фермерских хозяйств, конкурирующих между собой, буквально засыпали землю химикалиями. Но от революции и экологической катастрофы не застраховано ни одно капиталистическое общество. Главное, что все, от него зависящее, чтобы ТНК смогли беспрепятственно получать сверхприбыли, китайское правительство сделало. Страна, где рабочие зачастую спят под своими станками и имеют ежемесячный оклад в 60 долларов, за 20 с лишним лет реформ получила иностранные инвестиции на сумму свыше 700 млрд. долларов. Она превратился в колоссальную фабрику, которая обеспечивает весь мир дешевой бытовой техникой, одеждой и т.д. Соседние государства все больше зависят от Китая политически и экономически. Так что к словам ЦК КПК прислушиваются в штаб-квартирах Майкрсофта и Тоеты, на встречах руководителей инвестиционных фондов в Нью-Йорке и Лондоне. Пекин - тоже крыша, с ограниченными, но весьма серьезными возможностями. Китай вписан в современный международный расклад сил, он свой для ведущих транснациональных корпораций и большинства западных правительств, без Китая сложно вести дела в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Россия же - если не чужая, то и не в полной мере своя. Следовательно, диктовать условия и влиять на ход событий в мире ей не полагается. Китай может отнять у Великобритании Гонконг и рассуждать о военном вторжении на Тайвань - это в порядке вещей. России не могут простить и Чечню (просто потому, что режим Путина не способен быстро завершить там войну и стабилизировать ситуацию). Конечно, не все гладко, Китай порой, встречает серьезное противодействие со стороны США. Но он, во всяком случае, имеет достаточно сильные позиции в мире, чтобы вести самостоятельную игру, а Россия - нет.
Сказанное не означает, что Путин является антиамериканским политиком. Напротив, он - проамериканский политик. Ведь никакого реального сопротивления американским действиям в Ираке или Югославии Россия не оказала, фактически даже поддержала их. Но сегодня мало быть просто лояльным, нужно все время прогибаться и приспосабливаться. Уж на что Шеварнадзе был проамериканским политиком, а все равно ЦРУ дало деньги на его смещение, как только нашелся еще более прозападный влиятельный политик - Саакашвили. Я могу лишь присоединится к словам израильского исследователя А.Кирпиченка: 'сегодня государству, лидеры которого всего лишь лояльны американцам, недалеко до статуса страны-изгоя'. Вобщем, перспективы у государства российского безрадостные, и его хранителям остается надеяться только на крушение США в результате гипотетической войны с Китаем, какого-нибудь мегатеракта, или падения метеорита. Только в этом случае, как заметил российский специалист по геополитике В.Цимбурский, 'появляется шанс вывести с запасного пути наш ржавый бронепоезд'.
Волна бархатных революций, уже охвативших не только Восток Европы, но и Центральную Азию, включает в себя еще один фактор, фактор времени. Чем быстрее крошатся постсоветские режимы на пространстве СНГ, тем сильнее посыл российским элитам: измените свой курс или уходите. Возможность превращение страны в подобие Северной Кореи или Белоруссии, не может не пугать нынешние элиты потому, что сделает их невыездными. А для людей, у которых за границей размещены деньги и собственность, такая перспектива абсолютно неприемлема.
ПЕРИОД ПОЛУРАСПАДА НАЦИИ
Чем больше проникновение иностранного капитала в российскую экономику, тем сильнее зависимость регионов России от экономических связей с ним. Даже с учетом того, что этот процесс идет медленнее, чем хотелось бы ТНК, противостоять ему силами одной отдельно взятой страны невозможно.
Во всем мире, за исключением нескольких наиболее мощных государств, глобализация сопровождается 'глокализацией' (выражение польского социолога Зигмунта Баумана), т. е. ослаблением национальных государств и усилением региональных элит. Роль последних сводится к превращению в полицейские участки, конкурирующие с центральным правительством и между собой за получение инвестиций. Бауман отмечает, что наблюдаемый в наши дни процесс дробления государств и возникновения все новых наций свидетельствует об упадке нации. В дни, когда национальный суверенитет еще не был пустым звуком, их было совсем мало.
В случае же России к данному фактору добавляется еще один - пространственный. Огромность российской территории подразумевает сегодня все возрастающую ориентацию регионов, отдаленных от центра, на экономическое партнерство со своими ближайшими соседями - Германией, Китаем, Японией...
ИЗРАИЛИЗАЦИЯ
За последние несколько лет особое значение в мировой политике приобрела "тотальная война с террорам". Такие государства, как США и Россия, а так же ряд других, утверждают, что находятся в состоянии войны с международным терроризмом, и требуют от общества полной мобилизации. Речь идет о 'мерах безопасности', призванных 'предотвратить действия террористов'. Модель общества-армии заимствуется из Израиля. Так, представитель питерской группировки, председатель комитета безопасности российской госдумы В.Васильев отметил, что наиболее совершенной ему представляется израильская социально-политическая модель. Она основана на трех взаимодополняющих принципах: большая роль армии в политике и обществе, высокая роль спецслужб в жизни общества и, наконец, сплочение общества вокруг национальной идеи. Именно такую модель следует внедрить в России.
Израилизация стала фактом, развернувшись в ряде стран мира, прежде всего в США и России и ведет к стиранию границ между армией, спецслужбами и обществом. По существу речь о новой форме тоталитаризма, который, собственно, и означает слияние общества и государства в одно целое. Только механизмы слияния куда тоньше, чем, например, в СССР. Они заключается не в национализации бизнеса, а в его теснейшем взаимодействии со спецслужбами в деле выявления 'подрывных элементов', не в массовом терроре, а в незаметном внешнему глазу юридическом или психологическом давлении, либо в исчезновении отдельных несогласных (такие приемы практиковались и в СССР, но упор делался не на них), не в беспрерывном восхвалении действующих политиков, но в аккуратном цензурировании высказываний об этих политиках. Усиливая национальное государство, израилизация отчасти компенсирует его слабость, вызванную глобализацией. Если бы террористов не было, их бы стоило изобрести.
На самом деле, израилизация - ни что иное, как способ сохранения нации в новых условиях. Не случайно такая модель общественно-государственного устройства зародилась в стране, которая уже больше 50 лет находится в состоянии войны, стране, где постоянно совершаются теракты, а людьми (как израильтянами, так и палестинцами) правят страх и ненависть. Но любопытно, что она пока провалилась в Западной Европе. Теракты в Испании не привели к поддержке массами милитаристов и шовинистов. Испанцы рассудили здраво: 'мы войны не хотели, а правительство нас в нее втянуло, когда вводило войска в Ирак. Мы и теперь, после терактов, воевать на Ближнем Востоке не собираемся, а вот сторонники войны должны уйти из правительства, жертвы 11 марта - результат их политики'. Израилизация проваливается там, где люди не утратили способность думать и действовать самостоятельно, где они отказываются жить по принципу собаки Павлова: укол - рефлекс.
Но в России, США, и некоторых других странах данная стратегия элит оказалась успешной. Вот третий, может быть наиболее мощный наркотик, дающий жизнь режиму, третья игла под названием 'страх'.
ОРАНЖЕВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПО-РУССКИ?
Итак, режим правит, опираясь на ложь, страх и нефтедоллары. Вот святая троица Путина. Что можно этому противопоставить? Объединенная оппозиция либералов, фашистов и сталинистов несомненно заинтересована в некоем подобии украинской оранжевой революции. Однако уже сегодня видно, что никакого улучшения положения на Украине нет, во всяком случае, подавляющее большинство людей ничего не получили, а победители - кучка политиков и олигархов - занялись тем, ради чего собственно все и затевали - переделом власти и собственности.
Победа оранжевых в нашей стране может привести к ускоренной интеграции России в мировую экономику и как следствие, к усилению местных мафиозно-бюрократических элит. Они станут унижать и эксплуатировать людей каждая на свой лад, как это произошло в бывших республиках СССР, ставших независимыми государствами, как это происходит сегодня в Башкирии или в Ингушетии, где менты устраивают в городах зачистки и похищают людей. Распад России, весьма вероятен в современных условиях, как по внутренним причинам (судорожные попытки централизации, ущемляющие местные элиты плюс пропаганда русского национализма) так и по внешним (глобализация, попытки США и ведущих транснациональных корпораций завладеть российской нефтью). Но он не сделает людей счастливыми.
МНОГОЦВЕТНЫЙ ВАВИЛОН
Альтернатива режиму Путина лежит совсем в иной плоскости. Она в миллионах обездоленных, в людях наемного труда, в их способности объединяться поверх любых национальных барьеров, в их решимости к коллективным действиям, в их борьбе за жизнь и человеческое достоинство.
В XX столетии Россия прошла через жесточайший процесс становления массового общества, своеобразного государственного капитализма, через две волны разрушения 'братского содружества'. Первая связана с уничтожением крестьянской общины в ходе сталинской коллективизации и индустриализации, с превращением сельских жителей, прочно связанных узами взаимопомощи, в обитателей мегаполисов - гигантских безликих городов. Вторая - с приватизацией и криминализацией общества в 90 е, с разрушением остатков уравнительных устремлений и человеческого достоинства. В результате, вместо общинного принципа 'я помогу тебе сегодня, а ты мне завтра', торжествует лагерный принцип 'умри ты сегодня, а я - завтра'. Каждый стремится выживать за счет других; в таких условиях национальные конфликты становятся весьма вероятными. Выход в ликвидации наций, а значит самого массового общества, в развертывании на его месте общины общин - производственных, территориальных, социально-культурных - новой формы 'братского содружества', которое охватит мир. Но такое невозможно без культурного синтеза поверх национальных барьеров. Нужен толчок, который приведет к формированию новой картины мира, где торжествуют коммунитарные ценности: самоуправление, сотрудничество, равенство и взаимопомощь...
Огромная волна миграции, захлестнувшая Россию (и мир!) дает шанс на такие перемены. Миллионы рабочих-эмигрантов, принадлежащие к самым разным этносам, подвергаются жесточайшей эксплуатации. Они лишены элементарных человеческих прав, не интегрированы в существующее общество в культурном и социальном плане, но именно поэтому меньше других зависят от его ценностей. Люди, которым действительно нечего терять, образуют нижний уровень социальной пирамиды и здесь мы должны сосредоточить свои силы. Многие мигранты прибыли из российской, украинской или молдавской глубинки, чуть меньше затронутой атомизацией, чем крупные города. Другие - выходцы из Средней Азии, или с Кавказа, где еще сохранились традиции родовой и соседской взаимопомощи, а принцип 'человек человеку - враг' не вполне прижился. Мы должны способствовать появлению нового сплава культур, в основе которого сознание, что все мы - класс угнетенных, противостоящий эксплуатации и репрессиям. Тогда многоязыкий и многоцветный Вавилон может стать местом, где собираются силы, способные разрушать нации, творить историю.
НЕФТЯНАЯ ПЕРЕДОЗИРОВКА
Страна в настоящее время сидит на нефтяной игле. Объемы российского экспорта черного золота сопоставимы с лучшими показателями брежневской эпохи, при сохранении стабильно высоких цен на мировом рынке нефти. Последние определяются во-первых ростом мировой экономики, особенно высоким потреблением энергоносителей в бурно растущей китайской промышленности, а во-вторых нестабильностью на Ближнем Востоке. Мы не знаем, как долго продлится эта ситуация. Но обесценивание нефти в будущем неизбежно, поскольку рано или поздно будут использованы альтернативные источники энергии - инвестиции в этот сектор поощряет высокая цена на черное золото. Теоретически пока это не случилось, Россия способна сохранять внутреннюю стабильность. Часть от баснословных нефтяных доходов поступает в российскую экономику, что сообщает ей динамику, рост. Однако, наглость российского руководства, которому, видимо, нефть ударила в голову, поражает воображение. Россия - единственная страна в мире, руководство которой полностью разместило дополнительные доходы от экспорта нефти (100.млрд. долларов) в акциях иностранных компаний, главным образом американских. Эта фантастическая операция осуществлена государством, население которого по официальным данным сокращается на миллион человек в год из-за падения рождаемости и роста смертности (так называемый 'русский крест'), заработная плата составляет в среднем около 7% от себестоимости продукции (для сравнения в США около 50%), а около трети населения живет ниже черты бедности. Этот беспрецедентный акт совершен нефтяными торчками на фоне отмены льгот, реформы ЖКХ и прочих милых неолиберальных мероприятий, может серьезно дестабилизировать путинский режим. Но, как ни странно, 'питерским' не грозит благодарность и признание со стороны США, хотя их режим инвестировал в американскую экономику больше средств, чем ельцинская 'семья'.
КРАСНО-КОРИЧНЕВЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Для путинского режима было исключительно важно разработать идеологию, которая позволит ему сохранять легитимность как можно дольше. Уже в начале 90х стало ясно, что прозападный курс ельциноидов полностью обанкротился. Шоковая терапия и приватизации Гайдара-Чубайса доказали: либерализм это путешествие в ад. Оппозиционные политические группировки, от РНЕ до КПРФ противопоставляли властям различные варианты национал-патриотической идеи. Путинский режим, пришедший на смену 'ельцинленду', перехватил популярные лозунги и поставил их себе на службу. В основу официальной идеологии лег синтетический вариант национал-патриотизма, близкий к КПРФ. Органичное сочетание символов монархии и красной большевистской диктатуры, шумные православные торжества вкупе с восстановленным советским гимном - все призвано было создать впечатление, что новая русская империя продолжает дело обоих режимов. Она, мол, унаследовала от монархии православный 'истинно русский' характер, а от СССР геополитическую мощь, социальную помощь неимущим и политику полной занятости. Такая постановка вопроса оказалась как нельзя кстати в стране, где катастрофически упал уровень жизни и люди охвачены 'веймарским синдромом' - комплексом поражения в холодной войне.
Никакая идеологическая платформа в капиталистическом обществе невозможна без образа врага. Если зюганоиды выдвигали на передний план еврейский вопрос, то путинисты без труда использовали войну с Чечней. Многочисленные теракты, массовый приток мигрантов из Средней Азии и с Кавказа довершили формирование образа врага. Им стал черный-азиато-кавказо-мусульманин-шахид. А за этим образом бледной тенью маячит еще и другой враг - еврейский олигарх. Правда, официалы избегает прямых националистических заявлений. Формально они говорят о равноправии народов. Но параллельно идет вал телевизионных программ, посвященных теме шахидов или криминальным группировкам эмигрантов, художественных фильмы про ОМОН, спецназ, ментов, ФСБ и т.д. (дошло даже до специального сериала, посвященного налоговой полиции). Основной противник, с которым борются силовые структуры, обозначен довольно выпукло.
Сложно сказать, в какой мере искренни патриотические вопли, но порой создается впечатление, что на самом деле России как таковой вообще нет. Реальна только нефтяная труба. Для того чтобы ее (и ее владельцев) обслуживать и защищать необходимо определенное количество людей, нужны так же те, кто обслуживает тех, кто обслуживает, и это все. Большая часть населения никаких доходов от экспорта нефти не получает, живет в диких условиях, а нефтедоллары открыто вывозятся из страны. Понимание этого все глубже пускает корни в российском обществе (Один мой знакомый, преподаватель ВУЗа, ненавидящий Путина, признался мне, что все-таки рассчитывал на улучшение своего материального положения: патриотическая позиция и забота о национальной безопасности заставят, мол, власть раскошелится на фундаментальную науку. Сегодня, на волне сообщений о подготовке приватизации ВУЗов, это звучит фантастически). На фоне реформы ЖКХ, монетизации льгот и массовой бедности говорить о социально-ориентированной политике режима могут разве что душевнобольные, а пропутинскому журналисту Михаилу Леонтьеву (между прочим, ярому стороннику экономического либерализма) остается только ругаться на провокаторов-экстремитстов-либералов из правительства, которые 'подрывают'. Но, позиции путинского режима подрывает прежде всего его собственная компания против олигархов. Ведь теперь академики доходчиво объясняют с экранов ТВ, что средства поступают в российский бюджет главным образом в результате экспорта природных ресурсов, и что все богатство российского крупного бизнесмена и чиновника основаны на совершенно криминальном присвоении нерукотворных благ. Возникает вопрос, почему, в то время, когда Ходорковский сидит в тюрьме, другие, близкие Путину олигархи ездят на мерсах, и почему чиновники богатеют день ото дня.
Итак, богатства страны расхищается, особых успехов, которые засвидетельствовали бы восстановление утраченных геополитических возможностей нет, зато налицо стратегические поражения в противостоянии с американцами на Украине и в Грузии. Даже с крохотной мятежной Чечней режим справится не в силах, не говоря уже о том, что война постепенно расползается по всему Северному Кавказу - в новостных сводках ежедневно мелькают то Махачкала, то Нальчик, то Назрань. Моджахедов неизменно крушат, но ареал их распространения почему-то все время увеличивается. В таких условиях особое значение приобретает контроль над СМИ. Власть нуждается в оправдании своих действий и в постоянном обновлении пропагандистского имиджа. Вот вторая игла, обеспечивающая относительную стабильность режима - информационная. Если нефтяная игла стала допингом российской экономики (что блокирует возможности для инвестиций в сектор высоких технологий, приучая российский бизнес к халяве), то информационная игла поддерживает дутые рейтинги политиков, создает эффект 'национального единства', обеспечивает присутствие населения на выборах и т.д. Это становится особенно важно в современных условиях, поскольку на волне неудач режима, формируется объединенная оппозиция либералов (Яблоко, СПС), правозащитников, сталинистов (КПРФ + многочисленные комсомолы) и фашистов (НБП). Теоретически она способна повести за собой многие сектора общества, хотя нельзя не отметить, что ее лидеры в большинстве своем не слишком популярны.
НАЦИОНАЛИЗМ В МНОГОНАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАНЕ
Пропаганда русского шовинизма и национализма, православия и даже панславизма (просербская позиция большей части СМИ) в сочетании с централизацией властной вертикали (назначение губернаторов президентом) ведут к разрушительным для российской государственности последствиям. Не стоит забывать о том, что Империя распадалась в XX в. дважды, в 1917-1921 гг. и в 1991 г. Всякий раз причиной распада становился местный национализм и сепаратизм.
Российская монархия потеряла страну, поскольку исходила из той же предпосылки, что и нынешние державники: 'Россия - страна русских, все остальные должны уяснить - они тут не хозяева. Им могут быть предоставлены элементы религиозной и культурной автономии, но рассчитывать на большее не стоит'. В принципе, такая логика могла работать в патриархальных, аграрно-ремесленных традиционных обществах, покоренных Россией. В них нации, то есть большие массы людей, объединенные общей экономической жизнью и идеей собственной государственности, еще не сложились. Люди жили размеренной жизнью, подчиненной традиции и природным ритмам. Они идентифицировали себя со своим родом или местной общиной, интересовались сугубо местными проблемами, производили продукцию для себя или продавали ее на местном базаре. Кому платить дань - кому-нибудь хану или русскому царю - было не столь уж важно, лишь бы дань была поменьше. Но с развитием капитализма и массового общества данная схема перестала работать.
В условиях капитализма люди связаны между собой лишь решениями, исходящими от мощных центров экономической деятельности - промышленных, торговых и финансовых - оперирующих на больших пространствах. В таком обществе каждый сам за себя. Человек часто не знает имена соседей по лестничной клетке, смотрит на своих коллег по работе, как на конкурентов, а элементы 'братского содружества' и взаимопомощи, как отмечал неолиберальный философ Фридрих Хайек, разрушаются. В подобном мире востребованы особые идеологические и политические механизмы, призванные обеспечить объединение людей. В противном случае социуму угрожает распад. К тому же сказывается неизбывная, хоть и ослабленная, и искаженная, человеческая потребность в коллективном переживании и действии. Поэтому на смену традиционному мышлению и поведению приходят нации. Эти образования состоят из единиц 'массового общества' (Ханна Арендт), связанных общим языком, строго унифицированными культурными ценностями и централизованным государством с огромным бюрократическим аппаратом, который вмешивается во все. Национализм - преклонение перед нацией, отождествление с ней и служение ей - органическая и неотъемлемая часть современной культуры, модерна.
Появление нации привело к коренным переменам. В традиционном обществе часть законов вырабатывались на местах, в ходе коллективного обсуждения, соответствовала менталитету, традициям и обычаям этих мест. В массовом обществе такое невозможно: люди почти лишены возможности договариваться, все законы спускаются сверху, от тех, кто руководит государством. Поэтому появление нации всегда подразумевает диктатуру, как бы она себя не называла, а все разговоры о демократии служат лишь для обмана простаков.
Преклонение перед необозримыми холодными пространствами национального государства, а фактически перед его аппаратом бюрократического контроля, резко отличается от привязанности к теплому миру небольшой, обозримой общины, где все знают всех и связаны узами соседства или родства. Нации всегда генерируют истерическое самоотречение, ненависть к представителям других, конкурирующих наций, покорность государственным чиновникам.
Где-то процесс образования нации идет медленнее, где-то быстрее, но в условиях массового общества он неизбежен (разве что только найдется сила, которая это общество разрушит, и тогда обновленные местные общины создадут на его месте 'братское содружество', общину общин). Его застрельщиками обычно выступают представители местных элит - предприниматели, чиновники, интеллигенция. Именно они заинтересованы в том, чтобы самостоятельно управлять как можно большим пространством. Нация служит прежде всего их интересам, хотя сепаратистские элиты опираются на недовольство этнических меньшинств, которые лишены привилегий 'титульной нации' и возмущены неравноправным положением.
По мере развития массового общества повсюду шел процесс образования наций и господствующий принцип самодержавия 'Россия для русских' был обречен. Стоило государству ослабнуть во время революции, как татарские, армянские, латышские и прочие элиты, опираясь на массовую поддержку, потребовали национальной независимости.
Однако новые нации оказались не слишком успешны в деле укрепления государственной независимости и большевики относительно легко сумели восстановить российскую империю военными методами и опираясь на новую идеологию. Они попытались сформировать новую нацию - советскую. При этом они допустили к власти на местах представителей региональных элит, с условием, что те обеспечат взаимодействие и кооперацию всех народов в рамках новой советской общности-нации. Можно спорить о том, насколько поверхностна, непоследовательна или лицемерна была национальная политика большевиков. Несомненно, Сталин и его приемники проводили русификацию и определяли кадровую политику на местах. Но в той мере, в которой модель советской нации (как идеологического и политико-экономического образования) работала, она обеспечивала единство страны. Ослабление центра и потеря веры в советскую идеологию в конце 80х привели к распаду СССР и взятию власти на местах сепаратистскими элитами. Аналогично развивалась ситуация в других многонациональных 'социалистических' государствах - Югославии и Чехословакии.
Проблема нынешней России в том, что в ней как рассеяно, так и компактно проживают десятки миллионов людей, не идентифицирующих себя с русскими. В данной ситуации абсолютная централизация власти и продвижение идей русского национализма естественным образом ведут к росту местных национализмов и сепаратизмов, к новому распаду. Этому способствует и еще один фактор - внешний.
МЕСТО РОССИИ В МИРЕ
Какое место занимает Россия в нынешнем раскладе сил, действующих на мировой арене? Российское государство не смогло установить на подконтрольной ему территории порядок, необходимый западным инвесторам. Высокий уровень коррупции и криминальной активности, высокие налоги и война на Кавказе отпугивают транснациональные корпорации (ТНК), хотя некоторые из них представлены на российском рынке. Россия не создала условия для приватизации ее главного богатства - нефтяных ресурсов - международным бизнесом. А между тем, в условиях вздорожания нефти, значение ее резко возросло. Стремление к контролю ведущих корпораций и государств над стратегически важными запасами энергоресурсов привело к американской экспансии на Ближнем и Среднем Востоке, а так же к серии попыток сместить президента богатой нефтью Венесуэллы, Уго Чавеса. Сомнительно, чтобы Россия оказалась обойдена такого же рода вниманием.
С другой стороны Россия остается слаборазвитой страной, экспортирующей преимущественно сырье. Это подвал мира, сырьевая база, плохо освоенная транснациональным бизнесом. Между тем РФ сохраняет солидный ядерный потенциал, ведет самостоятельную игру на Украине и в Закавказье, что стране с таким статусом не полагается. Это опасное противоречие. Поэтому отношение ведущих стран и корпораций к России будет постепенно ухудшаться, если руководство страны не изменит курс.
Современный мир отличается от эпохи империализма. Прежде бизнес был неразрывно связан с национальным государством, представлял собой привязанный к конкретной местности индустриальный комплекс. Сегодня, благодаря радикальному удешевлению передачи информации и перевозок товаров, транснациональные корпорации через подконтрольные им производственные цепочки управляют экономикой планеты. Они не привязаны к конкретным нациям и могут в течение одного дня перебросить сотни миллиардов долларов с одного континента на другой. Производства, где заняты десятки тысяч работников, мигрируют почти столь же легко. Ежедневный объем чисто спекулятивных валютных сделок составляет 1.300 млрд. долларов, что приблизительно соответствует валютным запасам всех государств мира, так что ни одно из них не может всерьез противостоять мощному давлению валютного рынка. Большинство СМИ, формирующих общественное мнение, тоже в руках корпораций. Все это привело к ослаблению национальных государств: они все менее способны контролировать то, что прежде составляло основу их могущества и влияния: экономику, социальную культуру и распространение информации.
Однако деньги или предприятия можно отнять силой, поэтому бизнес всегда нуждается в защите. Роль его международной 'крыши' сегодня выполняют США, ибо никакое другое государство не обладает для этого достаточной военной мощью. Но нет единого глобального государства, мировой нации, и отдельные европейские государства, а так же Япония и Китай, все еще могут влиять на мировую политику. Последняя теперь напоминает отношения между мафиозными группировками, которые крышуют предприимчивых людей на подконтрольной территории. Современные последователи геополитики полагают, что стратегическая цель США завладеть сибирской нефтью, наряду с саудовской и иракской, а для этого нужно или раздробить Россию, или поставить здесь абсолютно лояльное правительство. Тогда американцы смогут диктовать свои условия Западной Европе и Китаю, своим основным политическим соперникам. Такой взгляд представляется слишком упрощенным: совершенно не факт, что американское государство сможет диктовать транснациональному нефтяному бизнесу свою волю. Однако, перспектива стать для него главной и единственной крышей не может не манить, не может не таить в себе выгод, как экономических, так и политических.
Пока развитие отношений с некоторыми из европейских государств, прежде всего с Германией, которая является главным импортером российского газа, может смягчить российские проблемы на международном фронте. Но не разрешить их.
Сравним положение РФ и Китая. В Китае правительство сумело удержать страну под контролем, подавив выступления рабочих и студентов на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Оно жестко управляет обществом. Одновременно китайское правительство создало идеальные условия для притока сверхдешевой рабочей силы и иностранного капитала в прибрежные зоны. Таким образом, оно выполнило все, что требуется от национального государства в современных условиях. Поэтому критика западом "нарушений прав человека в Поднебесной" потеряла актуальность. Какая, в конце концов, разница, как называется правящая партия, "демократическая" она или "коммунистическая", раз проводит нужную политику. Правда, в Китае регулярно расстреливают бунтующих крестьян и рабочих-забастовщиков, но это как раз вполне приемлемо для бизнеса: речь ведь не о репрессиях против классово близких Басаева, Масхадова и Гусинского с Березовским.
Конечно, ситуация в Китае не стабильна, вероятны мощные социальные взрывы, что связано с несколькими факторами: разорением мелкоземельных крестьянских хозяйств в следствие конкуренции (процесс, давно завершившийся на Западе и абсолютно неизбежный для рыночной экономики), диспропорциями развития прибрежных зон и внутреннего Китая, резкой и нетипичной для остающегося во многом традиционным общества поляризацией бедности и богатства, и наконец с экологической катастрофой, вызванной бурным развитием промышленности и разрушением плодородного слоя почв: 230 миллионов мелких фермерских хозяйств, конкурирующих между собой, буквально засыпали землю химикалиями. Но от революции и экологической катастрофы не застраховано ни одно капиталистическое общество. Главное, что все, от него зависящее, чтобы ТНК смогли беспрепятственно получать сверхприбыли, китайское правительство сделало. Страна, где рабочие зачастую спят под своими станками и имеют ежемесячный оклад в 60 долларов, за 20 с лишним лет реформ получила иностранные инвестиции на сумму свыше 700 млрд. долларов. Она превратился в колоссальную фабрику, которая обеспечивает весь мир дешевой бытовой техникой, одеждой и т.д. Соседние государства все больше зависят от Китая политически и экономически. Так что к словам ЦК КПК прислушиваются в штаб-квартирах Майкрсофта и Тоеты, на встречах руководителей инвестиционных фондов в Нью-Йорке и Лондоне. Пекин - тоже крыша, с ограниченными, но весьма серьезными возможностями. Китай вписан в современный международный расклад сил, он свой для ведущих транснациональных корпораций и большинства западных правительств, без Китая сложно вести дела в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Россия же - если не чужая, то и не в полной мере своя. Следовательно, диктовать условия и влиять на ход событий в мире ей не полагается. Китай может отнять у Великобритании Гонконг и рассуждать о военном вторжении на Тайвань - это в порядке вещей. России не могут простить и Чечню (просто потому, что режим Путина не способен быстро завершить там войну и стабилизировать ситуацию). Конечно, не все гладко, Китай порой, встречает серьезное противодействие со стороны США. Но он, во всяком случае, имеет достаточно сильные позиции в мире, чтобы вести самостоятельную игру, а Россия - нет.
Сказанное не означает, что Путин является антиамериканским политиком. Напротив, он - проамериканский политик. Ведь никакого реального сопротивления американским действиям в Ираке или Югославии Россия не оказала, фактически даже поддержала их. Но сегодня мало быть просто лояльным, нужно все время прогибаться и приспосабливаться. Уж на что Шеварнадзе был проамериканским политиком, а все равно ЦРУ дало деньги на его смещение, как только нашелся еще более прозападный влиятельный политик - Саакашвили. Я могу лишь присоединится к словам израильского исследователя А.Кирпиченка: 'сегодня государству, лидеры которого всего лишь лояльны американцам, недалеко до статуса страны-изгоя'. Вобщем, перспективы у государства российского безрадостные, и его хранителям остается надеяться только на крушение США в результате гипотетической войны с Китаем, какого-нибудь мегатеракта, или падения метеорита. Только в этом случае, как заметил российский специалист по геополитике В.Цимбурский, 'появляется шанс вывести с запасного пути наш ржавый бронепоезд'.
Волна бархатных революций, уже охвативших не только Восток Европы, но и Центральную Азию, включает в себя еще один фактор, фактор времени. Чем быстрее крошатся постсоветские режимы на пространстве СНГ, тем сильнее посыл российским элитам: измените свой курс или уходите. Возможность превращение страны в подобие Северной Кореи или Белоруссии, не может не пугать нынешние элиты потому, что сделает их невыездными. А для людей, у которых за границей размещены деньги и собственность, такая перспектива абсолютно неприемлема.
ПЕРИОД ПОЛУРАСПАДА НАЦИИ
Чем больше проникновение иностранного капитала в российскую экономику, тем сильнее зависимость регионов России от экономических связей с ним. Даже с учетом того, что этот процесс идет медленнее, чем хотелось бы ТНК, противостоять ему силами одной отдельно взятой страны невозможно.
Во всем мире, за исключением нескольких наиболее мощных государств, глобализация сопровождается 'глокализацией' (выражение польского социолога Зигмунта Баумана), т. е. ослаблением национальных государств и усилением региональных элит. Роль последних сводится к превращению в полицейские участки, конкурирующие с центральным правительством и между собой за получение инвестиций. Бауман отмечает, что наблюдаемый в наши дни процесс дробления государств и возникновения все новых наций свидетельствует об упадке нации. В дни, когда национальный суверенитет еще не был пустым звуком, их было совсем мало.
В случае же России к данному фактору добавляется еще один - пространственный. Огромность российской территории подразумевает сегодня все возрастающую ориентацию регионов, отдаленных от центра, на экономическое партнерство со своими ближайшими соседями - Германией, Китаем, Японией...
ИЗРАИЛИЗАЦИЯ
За последние несколько лет особое значение в мировой политике приобрела "тотальная война с террорам". Такие государства, как США и Россия, а так же ряд других, утверждают, что находятся в состоянии войны с международным терроризмом, и требуют от общества полной мобилизации. Речь идет о 'мерах безопасности', призванных 'предотвратить действия террористов'. Модель общества-армии заимствуется из Израиля. Так, представитель питерской группировки, председатель комитета безопасности российской госдумы В.Васильев отметил, что наиболее совершенной ему представляется израильская социально-политическая модель. Она основана на трех взаимодополняющих принципах: большая роль армии в политике и обществе, высокая роль спецслужб в жизни общества и, наконец, сплочение общества вокруг национальной идеи. Именно такую модель следует внедрить в России.
Израилизация стала фактом, развернувшись в ряде стран мира, прежде всего в США и России и ведет к стиранию границ между армией, спецслужбами и обществом. По существу речь о новой форме тоталитаризма, который, собственно, и означает слияние общества и государства в одно целое. Только механизмы слияния куда тоньше, чем, например, в СССР. Они заключается не в национализации бизнеса, а в его теснейшем взаимодействии со спецслужбами в деле выявления 'подрывных элементов', не в массовом терроре, а в незаметном внешнему глазу юридическом или психологическом давлении, либо в исчезновении отдельных несогласных (такие приемы практиковались и в СССР, но упор делался не на них), не в беспрерывном восхвалении действующих политиков, но в аккуратном цензурировании высказываний об этих политиках. Усиливая национальное государство, израилизация отчасти компенсирует его слабость, вызванную глобализацией. Если бы террористов не было, их бы стоило изобрести.
На самом деле, израилизация - ни что иное, как способ сохранения нации в новых условиях. Не случайно такая модель общественно-государственного устройства зародилась в стране, которая уже больше 50 лет находится в состоянии войны, стране, где постоянно совершаются теракты, а людьми (как израильтянами, так и палестинцами) правят страх и ненависть. Но любопытно, что она пока провалилась в Западной Европе. Теракты в Испании не привели к поддержке массами милитаристов и шовинистов. Испанцы рассудили здраво: 'мы войны не хотели, а правительство нас в нее втянуло, когда вводило войска в Ирак. Мы и теперь, после терактов, воевать на Ближнем Востоке не собираемся, а вот сторонники войны должны уйти из правительства, жертвы 11 марта - результат их политики'. Израилизация проваливается там, где люди не утратили способность думать и действовать самостоятельно, где они отказываются жить по принципу собаки Павлова: укол - рефлекс.
Но в России, США, и некоторых других странах данная стратегия элит оказалась успешной. Вот третий, может быть наиболее мощный наркотик, дающий жизнь режиму, третья игла под названием 'страх'.
ОРАНЖЕВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПО-РУССКИ?
Итак, режим правит, опираясь на ложь, страх и нефтедоллары. Вот святая троица Путина. Что можно этому противопоставить? Объединенная оппозиция либералов, фашистов и сталинистов несомненно заинтересована в некоем подобии украинской оранжевой революции. Однако уже сегодня видно, что никакого улучшения положения на Украине нет, во всяком случае, подавляющее большинство людей ничего не получили, а победители - кучка политиков и олигархов - занялись тем, ради чего собственно все и затевали - переделом власти и собственности.
Победа оранжевых в нашей стране может привести к ускоренной интеграции России в мировую экономику и как следствие, к усилению местных мафиозно-бюрократических элит. Они станут унижать и эксплуатировать людей каждая на свой лад, как это произошло в бывших республиках СССР, ставших независимыми государствами, как это происходит сегодня в Башкирии или в Ингушетии, где менты устраивают в городах зачистки и похищают людей. Распад России, весьма вероятен в современных условиях, как по внутренним причинам (судорожные попытки централизации, ущемляющие местные элиты плюс пропаганда русского национализма) так и по внешним (глобализация, попытки США и ведущих транснациональных корпораций завладеть российской нефтью). Но он не сделает людей счастливыми.
МНОГОЦВЕТНЫЙ ВАВИЛОН
Альтернатива режиму Путина лежит совсем в иной плоскости. Она в миллионах обездоленных, в людях наемного труда, в их способности объединяться поверх любых национальных барьеров, в их решимости к коллективным действиям, в их борьбе за жизнь и человеческое достоинство.
В XX столетии Россия прошла через жесточайший процесс становления массового общества, своеобразного государственного капитализма, через две волны разрушения 'братского содружества'. Первая связана с уничтожением крестьянской общины в ходе сталинской коллективизации и индустриализации, с превращением сельских жителей, прочно связанных узами взаимопомощи, в обитателей мегаполисов - гигантских безликих городов. Вторая - с приватизацией и криминализацией общества в 90 е, с разрушением остатков уравнительных устремлений и человеческого достоинства. В результате, вместо общинного принципа 'я помогу тебе сегодня, а ты мне завтра', торжествует лагерный принцип 'умри ты сегодня, а я - завтра'. Каждый стремится выживать за счет других; в таких условиях национальные конфликты становятся весьма вероятными. Выход в ликвидации наций, а значит самого массового общества, в развертывании на его месте общины общин - производственных, территориальных, социально-культурных - новой формы 'братского содружества', которое охватит мир. Но такое невозможно без культурного синтеза поверх национальных барьеров. Нужен толчок, который приведет к формированию новой картины мира, где торжествуют коммунитарные ценности: самоуправление, сотрудничество, равенство и взаимопомощь...
Огромная волна миграции, захлестнувшая Россию (и мир!) дает шанс на такие перемены. Миллионы рабочих-эмигрантов, принадлежащие к самым разным этносам, подвергаются жесточайшей эксплуатации. Они лишены элементарных человеческих прав, не интегрированы в существующее общество в культурном и социальном плане, но именно поэтому меньше других зависят от его ценностей. Люди, которым действительно нечего терять, образуют нижний уровень социальной пирамиды и здесь мы должны сосредоточить свои силы. Многие мигранты прибыли из российской, украинской или молдавской глубинки, чуть меньше затронутой атомизацией, чем крупные города. Другие - выходцы из Средней Азии, или с Кавказа, где еще сохранились традиции родовой и соседской взаимопомощи, а принцип 'человек человеку - враг' не вполне прижился. Мы должны способствовать появлению нового сплава культур, в основе которого сознание, что все мы - класс угнетенных, противостоящий эксплуатации и репрессиям. Тогда многоязыкий и многоцветный Вавилон может стать местом, где собираются силы, способные разрушать нации, творить историю.
