Для затравки - небольшой текст.
Всякие были в России времена, всегда несладко жилось на ее земле людям, одержимым великими идеями и высоким талантом творчества. Но не было в ней более последовательного и бездушного умерщвления талантов, чем это было при блаженной памяти императоре Николае Павловиче. Словно вся историческая нечисть России из всех ее самых несчастливых эпох собралась под крылом этого царствования.
Рабы и льстецы, удостоенные личного доверия императора, тесной гурьбой переполняли все ступени государственной власти, топча и презирая всех, кто смел проявить хотя бы искру мысли, творчества и инициативы. Самые светлые умы, чтобы хоть что-то сделать для России, были вынуждены также идти на поклон и угождать вознесенным над ними бездарностям и невеждам. И вот уже граф Клейнмихель с легкостью помыкает отданными в его распоряжение талантливыми инженерами П. П. Мельниковым и Н. О. Крафтом — строителями Николаевской железной дороги. Светлейший бездельник князь А. С. Меншиков вынуждает адмирала М. П. Лазарева угодничать перед ним и смиренно умолять о заказе парохода для Черноморского флота ("...Может быть, Ваша светлость, еще придумаете какое-нибудь средство к пополнению этого недостатка нашего? А сберечь пароход на продолжительное время я сумею...").
Точно так же и К. А. Шильдеру приходилось ожидать решения судеб своих изобретений от военного министра князя Чернышева, получившего эту должность лишь за особое усердие в сыске, дознаниях и казни декабристов. Леденящий холод повсеместно насаждаемых императором реакции и самодовольного невежества сковал всю Россию, и только самому себе император оставил право мыслить и проявлять инициативу. Не пожелавший внять патриотическому порыву декабристов, до конца дней своих не переживший страх, вызванный этим восстанием, Николай I ради сбережения неограниченного самодержавия не задумался принести ему в жертву все величие и будущее России.
Развращенный произволом крепостнического рабства, привыкший все новинки быта и техники, не исключая и военных пароходов, бесхлопотно "выписывать из Англии", сугубо иждивенческий по своей сути, не озаренный ни малейшим проблеском творчества и инициативы (исключая, конечно, проектирована мундиров, шпицрутены и парады), режим графов Клейнмихелей, князей Меншиковых и Чернышевых был органически неспособен подняться до высоты осознания сложности и глубины проблем развитая науки и техники. Они при этом развитии лишь присутствовали. Их ленивые умы отказывались воспринимать тот факт, что даже на передовом западе с его далеко опередившим Россию промышленно-рыночным развитием изобретения не рождаются сами собой. За каждым из них — долгие годы и десятилетия мучительного упорного труда, борьбы с невзгодами, конкурентами и косностью общества.
Император и его вельможи не хотели понять, что в России, где для изобретений практически не было научно-промышленной почвы, они могли состояться лишь путем затраты неизмеримо большей энергии, а их осуществление всегда нуждалось в поддержке государственной власти. Но эта власть, состоявшая почти исключительно из льстецов, невежд и казнокрадов в каждом изобретателе видела лишь помеху своему безбедному существованию. В лучшем случае — при благожелательном отношении императора — изобретатель мог рассчитывать на некоторое денежное вспомоществование, позволявшее собственными силами провести еще не гарантировавшие окончательного успеха опыты. О какой-либо действенной государственной координации трудов ученых, изобретателей, промышленников, об оценке их перспектив, эффективности и планировании - что давало столь осязаемый результат при Петре I и в первые послереформенные годы — не было и речи.
Изобретатели были всегда предоставлены сами себе . И когда князю Чернышеву наскучило возиться с проектами К. А. Шильдера, он, не утруждая себя размышлениями, с легкостью переправил их в Морское ведомство, которым правил один из любимцев трех императоров (двух Александров и Николая) светлейший князь Александр Сергеевич Ментиков. Бывший юнкер коллегии иностранных дел, позднее, в 29 лет, генерал-майор по квартирмейстерской части, он по прихоти императора Николая Павловича в 1828 г. был вдруг вознесен над всем сонмом заслуженных адмиралов и в чине контр-адмирала сделан начальником морского штаба его императорского величества.
Так началось унижение и деградация флота, который светлейший любимец привел к краху в Крымской войне.
могут только искатели сенсаций...