Новый крестовый поход
- Автор темы Ficher
- Дата начала
Ficher
Пропретор
Погорячился я тогда, пообещав в скором времени продолжение рассказа. После ноябрьских праздников начал учиться играть на бирже акциями и засосало намертво. Стало все равно не то, что на рассказы, но и на работу. Но сейчас рассказ уже почти закончен, осталось вычитать и может быть написать примечания.
Основной сюжет - битва при Акре 4 октября 1189 года и смерть великого магистра ордена тамплиеров Жерара де Ридфора. Попутно в рассказ врезаны воспоминания магистра в количестве пяти штук, причем далеко не в хронологическом порядке: освобождение короля Ги де Лузиньяна (лето 1188 год), сдача Газы (осень 1187 года), военный совет перед Хаттином (ночь с 2 на 3 июля 1187 года), битва при Крессоне (1 мая 1187 года), казнь тамплиеров после Хаттина (5 июля 1187 года).
Основной сюжет - битва при Акре 4 октября 1189 года и смерть великого магистра ордена тамплиеров Жерара де Ридфора. Попутно в рассказ врезаны воспоминания магистра в количестве пяти штук, причем далеко не в хронологическом порядке: освобождение короля Ги де Лузиньяна (лето 1188 год), сдача Газы (осень 1187 года), военный совет перед Хаттином (ночь с 2 на 3 июля 1187 года), битва при Крессоне (1 мая 1187 года), казнь тамплиеров после Хаттина (5 июля 1187 года).
Ficher
Пропретор
Жерар де Ридфор
Поль д Артуа
Поздно сетовать слепцу,
Подавать протесты,
Коль безродному купцу
Отдана невеста.
Красный крест, хранящий плоть,
Плащ осветит скоро;
О, всевидящий Господь,
Не оставь Ридфора!
В вихре схваток и побед,
В этом пекле адском,
Сохраняет лишь обет
Нерушимый братский.
Час магистра назначать
Вылился раздором,
Но великая печать
Перешла к Ридфору.
Ждать сражения выше сил,
Миг единый дорог,
Если в паре дней пути
Осаждённый город;
Звон мечей и топоров
Разрешает споры:
Здесь, у Хитина Рогов,
Пробил час Ридфора!
Наполнив чашу гнева,
Ты пей её до дна,
Покуда месть для неба –
Великая вина...
Но в силах ли молиться,
Кому не ведом страх:
Гордыне служит рыцарь,
Смирению - монах...
Ты забыться был бы рад
На копейной сшибке,
Если пал Священный Град
От твоей ошибки;
Неприступна башен твердь,
Как седые горы
И, при штурме Акры, смерть
Заберёт Ридфора...
Поль д Артуа
Поздно сетовать слепцу,
Подавать протесты,
Коль безродному купцу
Отдана невеста.
Красный крест, хранящий плоть,
Плащ осветит скоро;
О, всевидящий Господь,
Не оставь Ридфора!
В вихре схваток и побед,
В этом пекле адском,
Сохраняет лишь обет
Нерушимый братский.
Час магистра назначать
Вылился раздором,
Но великая печать
Перешла к Ридфору.
Ждать сражения выше сил,
Миг единый дорог,
Если в паре дней пути
Осаждённый город;
Звон мечей и топоров
Разрешает споры:
Здесь, у Хитина Рогов,
Пробил час Ридфора!
Наполнив чашу гнева,
Ты пей её до дна,
Покуда месть для неба –
Великая вина...
Но в силах ли молиться,
Кому не ведом страх:
Гордыне служит рыцарь,
Смирению - монах...
Ты забыться был бы рад
На копейной сшибке,
Если пал Священный Град
От твоей ошибки;
Неприступна башен твердь,
Как седые горы
И, при штурме Акры, смерть
Заберёт Ридфора...
Ficher
Пропретор
С утра моросил мелкий холодный дождик, и хотя к полудню он прекратился, грязь была просто непролазная. Конь под Жераром [1] постоянно оступался и скользил по раскисшей земле. Не в лучшем положении был и король Ги де Лузиньян [2]. Однако в отличие от Жерара улыбка не сходила с его лица. Он весело осматривал утонувшие в воде позиции рыцарей, кричал им что-то смешное и всячески подбадривал.
Один раз они проехали недалеко около стен Акры. Со стен донеслась ругань и какое-то богохульство. Ги де Лузиньян приподнялся на стременах и в ответ выдал такую пошлость, что все рыцари на расстоянии сотни ярдов просто покатились со смеху, а остальные еще долго переспрашивали, что же такое сказал король.
На фоне короля великий магистр был особенно угрюм. И чему радоваться. Два дня назад к Акре неожиданно подошли войска Салах-ед-Дина. Теперь они осаждают Акру с мусульманами, а мусульмане держат их в кольце. У франков не наберется и две сотни рыцарей, а нужно воевать на два фронта [3].
Один раз они проехали недалеко около стен Акры. Со стен донеслась ругань и какое-то богохульство. Ги де Лузиньян приподнялся на стременах и в ответ выдал такую пошлость, что все рыцари на расстоянии сотни ярдов просто покатились со смеху, а остальные еще долго переспрашивали, что же такое сказал король.
На фоне короля великий магистр был особенно угрюм. И чему радоваться. Два дня назад к Акре неожиданно подошли войска Салах-ед-Дина. Теперь они осаждают Акру с мусульманами, а мусульмане держат их в кольце. У франков не наберется и две сотни рыцарей, а нужно воевать на два фронта [3].
Ficher
Пропретор
Остановившись на пригорке, король внимательно рассматривал позиции противника.
- Завтра мы ударим по Салах-ед-Дину. Мы должны разбить его и прогнать от стен. Иначе всем нам тут будет … - дальше Ги добавил площадное ругательство. – Жерар сколько ты набрал тамплиеров?
- Четыре десятка, но это лучшие рыцари. – Или вернее те, кто согласился служить у меня, с горечью подумал магистр про себя.
- Ты ударишь слева, я возьму французских рыцарей и госпитальеров и обеспечиваю правый фланг. В центре поставим недавно прибывшего ландграфа Тюринского с его немцами. Они еще не побывали в боях, и если побегут, мы сможем, сдержать противника флангами.
- А если сарацины выйдут из Акры?
- Там будет мой младший брат Жоффруа. Придется ему тоже десятка три рыцарей оставить [4].
- Да ведь если только неверные сделают вылазку, они сметут этот жалкий заслон.
- А что делать, больше нельзя, у Салах-ед-Дина и так всадников в пятнадцать раз больше.
- Завтра мы ударим по Салах-ед-Дину. Мы должны разбить его и прогнать от стен. Иначе всем нам тут будет … - дальше Ги добавил площадное ругательство. – Жерар сколько ты набрал тамплиеров?
- Четыре десятка, но это лучшие рыцари. – Или вернее те, кто согласился служить у меня, с горечью подумал магистр про себя.
- Ты ударишь слева, я возьму французских рыцарей и госпитальеров и обеспечиваю правый фланг. В центре поставим недавно прибывшего ландграфа Тюринского с его немцами. Они еще не побывали в боях, и если побегут, мы сможем, сдержать противника флангами.
- А если сарацины выйдут из Акры?
- Там будет мой младший брат Жоффруа. Придется ему тоже десятка три рыцарей оставить [4].
- Да ведь если только неверные сделают вылазку, они сметут этот жалкий заслон.
- А что делать, больше нельзя, у Салах-ед-Дина и так всадников в пятнадцать раз больше.
Ficher
Пропретор
Говорить было не о чем, и Жерар внимательно посмотрел на короля. Тот идет на огромнейший риск. Это просто авантюра. Но другого выхода нет, да и сам он раньше нередко кидался в подобные дела. Хотя может у него в тех случаях и был другой выход, но он всегда считал, что нужно начинать бой, а там меч и бог решит, кто станет победителем.
И действительно странно, почему Ги так весел. Месяца три он уже не видел короля в плохом настроении. Чему радоваться: все королевство захвачено, на спасение Иерусалима нет никакой надежды, Конрад отказался подчиниться и чинит разные препоны, рыцарей жалкая горстка, войска в окружении сарацин, а он всем доволен. Вот раньше, когда Ги был королем целого королевства и руководил огромными армиями франков, он постоянно плакал и жаловался, чаще всего своему старшему брату. Да он тогда и приказа отдать не мог. А сейчас стал как-то жестче, тверже и веселее.
Конечно, после плена он повзрослел, почувствовал, что в каком плохом положении ни находится человек, завтра может случиться еще более страшное. И главное, он перестал бояться. Всего. Один шаг и завтра он может погибнуть или что еще хуже опять попасть в плен. Но вот он не боится. Жерар вышел из раздумий и посмотрел на напарника. Тот опять шутил с каким-то рыцарем.
Да, конечно, король сильно изменился после страшного поражения при Хаттине и плена, но особенно ярко это стало ясно после той прогулки по морю [5].
И действительно странно, почему Ги так весел. Месяца три он уже не видел короля в плохом настроении. Чему радоваться: все королевство захвачено, на спасение Иерусалима нет никакой надежды, Конрад отказался подчиниться и чинит разные препоны, рыцарей жалкая горстка, войска в окружении сарацин, а он всем доволен. Вот раньше, когда Ги был королем целого королевства и руководил огромными армиями франков, он постоянно плакал и жаловался, чаще всего своему старшему брату. Да он тогда и приказа отдать не мог. А сейчас стал как-то жестче, тверже и веселее.
Конечно, после плена он повзрослел, почувствовал, что в каком плохом положении ни находится человек, завтра может случиться еще более страшное. И главное, он перестал бояться. Всего. Один шаг и завтра он может погибнуть или что еще хуже опять попасть в плен. Но вот он не боится. Жерар вышел из раздумий и посмотрел на напарника. Тот опять шутил с каким-то рыцарем.
Да, конечно, король сильно изменился после страшного поражения при Хаттине и плена, но особенно ярко это стало ясно после той прогулки по морю [5].
Ficher
Пропретор
***
Ги де Лузиньян еще находился в плену, когда Жерар получил свободу. Он приказал своим тамплиерам сдать крепость Газу, и послушные храмовники быстро очистили город. За это Салах-ед-Дин и отпустил его. А вот королю так не повезло. Вначале его хотели обменять на крупнейшую крепость Иерусалимского королевства. Но жители Аскалона отказались сдаваться [6]. Затем при осаде Тира, султан отпустил его, надеясь на то, что попав в город король затеет споры с Конрадом де Монфератом и дух защитников упадет. Но Конрад не открыл ворота и со стен прокричали, что никто в городе не признает своим королем бездарного воителя, погубившего все войско [7]. Держать дальше в плену короля было бесполезно, и Салах-ед-Дин решил его отпустить.
На переговоры приехал Жерар де Ридфор с небольшой охраной. Со стороны мусульман был важный чин - эмир города вместе с переводчиком. Эмир медленно читал клятву, а король повторял ее вслед за переводчиком. Почти сразу Жерар обратил внимание на некоторую странность. То ли переводчик плохо разбирался во французском, то ли король плохо слышал, но Ги страшно коверкал слова, а иногда произносил совершенно другие, близкие по смыслу.
Ги де Лузиньян еще находился в плену, когда Жерар получил свободу. Он приказал своим тамплиерам сдать крепость Газу, и послушные храмовники быстро очистили город. За это Салах-ед-Дин и отпустил его. А вот королю так не повезло. Вначале его хотели обменять на крупнейшую крепость Иерусалимского королевства. Но жители Аскалона отказались сдаваться [6]. Затем при осаде Тира, султан отпустил его, надеясь на то, что попав в город король затеет споры с Конрадом де Монфератом и дух защитников упадет. Но Конрад не открыл ворота и со стен прокричали, что никто в городе не признает своим королем бездарного воителя, погубившего все войско [7]. Держать дальше в плену короля было бесполезно, и Салах-ед-Дин решил его отпустить.
На переговоры приехал Жерар де Ридфор с небольшой охраной. Со стороны мусульман был важный чин - эмир города вместе с переводчиком. Эмир медленно читал клятву, а король повторял ее вслед за переводчиком. Почти сразу Жерар обратил внимание на некоторую странность. То ли переводчик плохо разбирался во французском, то ли король плохо слышал, но Ги страшно коверкал слова, а иногда произносил совершенно другие, близкие по смыслу.
Ficher
Пропретор
- … я клянусь переплыть через океан и вернуться на запад, - медленно читает переводчик.
- перейти через воду и вернуться домой, - повторяет Ги де Лузиньян.
- океан, океан, - неуверенно начал спорить переводчик.
- вода, вода, - Ги протягивает руку в сторону безграничного Средиземного моря, жестами поясняя свои слова.
И переводчик, думая, что он не настолько хорошо знает чужой язык, продолжает: … и никогда больше не воевать против слуг Аллаха.
- больше не воевать против Аллаха, - послушно говорит бывший иерусалимский король.
Переводчик опять настораживается, но, сомневаясь в своем произношении сложных чужих слов продолжает клятву.
- перейти через воду и вернуться домой, - повторяет Ги де Лузиньян.
- океан, океан, - неуверенно начал спорить переводчик.
- вода, вода, - Ги протягивает руку в сторону безграничного Средиземного моря, жестами поясняя свои слова.
И переводчик, думая, что он не настолько хорошо знает чужой язык, продолжает: … и никогда больше не воевать против слуг Аллаха.
- больше не воевать против Аллаха, - послушно говорит бывший иерусалимский король.
Переводчик опять настораживается, но, сомневаясь в своем произношении сложных чужих слов продолжает клятву.
Ficher
Пропретор
А спустя полчаса они вместе с Ги де Лузиньян брели пешком по мелкому заливчику около Тортузы. Король отправил рыцарей в обход залива, а сам настоял пройти по воде. Жерар не понимал этого бессмысленного поступка, но когда Ги намекнул, что это для него важно, быстро согласился.
А почему и бы нет? Ласково припекает весеннее солнце, но еще нет летней изнуряющей жары. Прохладная вода шумит под ногами. И так приятно хотя бы ненадолго забыть про непрекращающиеся войны, про сотни трупов, реки крови и свои ошибки. Так и хочется, уйти куда-нибудь в монахи-отшельники, не биться больше с неверными за Гроб Господен и тихо жить в пещере. Но обязанности и честь воина снова зовут тебя в этот мир и заставляют сражаться дальше.
Они взобрались на берег песка, где уже ждали рыцари с подготовленными лошадьми. Рядом стояло двое мусульман, в обязанности которых входило проследить путь короля до войска франков, чтобы никто из мусульман не посмел обидеть пленника, отпущенного самим султаном.
А почему и бы нет? Ласково припекает весеннее солнце, но еще нет летней изнуряющей жары. Прохладная вода шумит под ногами. И так приятно хотя бы ненадолго забыть про непрекращающиеся войны, про сотни трупов, реки крови и свои ошибки. Так и хочется, уйти куда-нибудь в монахи-отшельники, не биться больше с неверными за Гроб Господен и тихо жить в пещере. Но обязанности и честь воина снова зовут тебя в этот мир и заставляют сражаться дальше.
Они взобрались на берег песка, где уже ждали рыцари с подготовленными лошадьми. Рядом стояло двое мусульман, в обязанности которых входило проследить путь короля до войска франков, чтобы никто из мусульман не посмел обидеть пленника, отпущенного самим султаном.
Ficher
Пропретор
Сильно похудевший во время плена, король легко вспрыгнул в седло.
- Свободны, - бросил он сарацинам.
Жерар удивился: оказывается Ги хорошо разговаривает на языке противника. Что же он тогда ломал комедию с переводчиком и клятвой.
- Только не забудьте передать своему правителю и поганому Салах-ед-Дину, что мы скоро с ним встретимся в бою, и тогда он узнает, как могут драться франки.
Мусульмане просто оцепенели от такой наглости.
- Но сеньор дал клятву, - начал было один из них.
- Клятву в чем, - грубо прервал его бывший пленник, - я обещал перейти через воду, и перешел пролив. Я обещал не сражаться против Аллаха, или вы себя и своего султана считаете Аллахом, неверные богохульники.
- Ах, да, - добавил он, и улыбаясь перевесил свой меч с пояса на ленчик седла. – Я безоружный рыцарь, это мой конь несет оружие и сражается с мусульманами. Так и передайте.
Ги де Лузиньян громко рассмеялся. Его дружно поддержали рыцари. Молчал только Жерар, которому как всегда было невесело. Странно подумал он: кажется, я первый раз вижу смеющегося короля. Но это был далеко не последний раз [8].
- Свободны, - бросил он сарацинам.
Жерар удивился: оказывается Ги хорошо разговаривает на языке противника. Что же он тогда ломал комедию с переводчиком и клятвой.
- Только не забудьте передать своему правителю и поганому Салах-ед-Дину, что мы скоро с ним встретимся в бою, и тогда он узнает, как могут драться франки.
Мусульмане просто оцепенели от такой наглости.
- Но сеньор дал клятву, - начал было один из них.
- Клятву в чем, - грубо прервал его бывший пленник, - я обещал перейти через воду, и перешел пролив. Я обещал не сражаться против Аллаха, или вы себя и своего султана считаете Аллахом, неверные богохульники.
- Ах, да, - добавил он, и улыбаясь перевесил свой меч с пояса на ленчик седла. – Я безоружный рыцарь, это мой конь несет оружие и сражается с мусульманами. Так и передайте.
Ги де Лузиньян громко рассмеялся. Его дружно поддержали рыцари. Молчал только Жерар, которому как всегда было невесело. Странно подумал он: кажется, я первый раз вижу смеющегося короля. Но это был далеко не последний раз [8].
Ficher
Пропретор
***
После осмотра укреплений, великий магистр вернулся в свою палатку. Он отдавал приказы по подготовке к завтрашнему сражению, когда к нему зашел Гольтьер. Комтур [9] явно был чем-то озабочен, и Жерар де Ридфор сразу отправил слуг наружу.
- Тут приехал какой-то оруженосец, говорит, что он послан от тамплиеров.
- От каких тамплиеров? – удивился Жерар.
- По его словам прискакал из крепости Сафед [10].
- Сафед, - еще больше удивился Жерар, - так что же ему нужно?
- Пока не говорит. Он просил провести к королю, но я его задержал.
- Правильно сделал, он служит тамплиерам.
Парня вскоре привели. Совсем мальчишка, лет восемнадцать, не больше. Но что-то в нем Жерару сразу не понравилось. Слишком уж гордо и независимо тот себя вел.
После осмотра укреплений, великий магистр вернулся в свою палатку. Он отдавал приказы по подготовке к завтрашнему сражению, когда к нему зашел Гольтьер. Комтур [9] явно был чем-то озабочен, и Жерар де Ридфор сразу отправил слуг наружу.
- Тут приехал какой-то оруженосец, говорит, что он послан от тамплиеров.
- От каких тамплиеров? – удивился Жерар.
- По его словам прискакал из крепости Сафед [10].
- Сафед, - еще больше удивился Жерар, - так что же ему нужно?
- Пока не говорит. Он просил провести к королю, но я его задержал.
- Правильно сделал, он служит тамплиерам.
Парня вскоре привели. Совсем мальчишка, лет восемнадцать, не больше. Но что-то в нем Жерару сразу не понравилось. Слишком уж гордо и независимо тот себя вел.
Ficher
Пропретор
- Я Жак, оруженосец доблестного брата Иакова [11]. Братья-рыцари из крепости Сафед поручили мне пробраться до христиан, чтобы просить о помощи. Наша крепость в осаде уже больше года, но с божьей помощью мы держим оборону.
- Запасы в крепости еще есть? – спросил Гольтьер.
- Пока есть, но силы неверных слишком велики. Наш комтур опасается штурмов со стороны сарацин, и послал меня просить помощи для снятия осады.
Жерар еще раз с вниманием посмотрел на этого оруженосца. До Сафеда около сотни миль [12] и вокруг одни враги. Каким чудом он смог добраться до Акры, как избежал верной гибели в пустыне. И ведь хотя явно не ел несколько дней и еле держится на ногах, как держится.
- С кем я разговариваю? – добавил Жак.
За Жерар опять ответил комтур:
- Ты говоришь с великим магистром ордена тамплиеров.
- Что? – вскинувшись закричал оруженосец. – У ордена тамплиеров нет великого магистра. Я не разговариваю с теми, кто потерял честь и изменил своей вере [13].
- Закрой рот мальчишка, пока тебя не казнили за богохульство.
- И не подумаю, можете убивать меня. Комтур велел мне просить помощи у маркграфа Конрада де Монферрата [14], в крайнем случае у короля. Но я уверен, что все мои братья в Сафеде предпочтут погибнуть в бою, чем опять служить гнусному предателю.
- Запасы в крепости еще есть? – спросил Гольтьер.
- Пока есть, но силы неверных слишком велики. Наш комтур опасается штурмов со стороны сарацин, и послал меня просить помощи для снятия осады.
Жерар еще раз с вниманием посмотрел на этого оруженосца. До Сафеда около сотни миль [12] и вокруг одни враги. Каким чудом он смог добраться до Акры, как избежал верной гибели в пустыне. И ведь хотя явно не ел несколько дней и еле держится на ногах, как держится.
- С кем я разговариваю? – добавил Жак.
За Жерар опять ответил комтур:
- Ты говоришь с великим магистром ордена тамплиеров.
- Что? – вскинувшись закричал оруженосец. – У ордена тамплиеров нет великого магистра. Я не разговариваю с теми, кто потерял честь и изменил своей вере [13].
- Закрой рот мальчишка, пока тебя не казнили за богохульство.
- И не подумаю, можете убивать меня. Комтур велел мне просить помощи у маркграфа Конрада де Монферрата [14], в крайнем случае у короля. Но я уверен, что все мои братья в Сафеде предпочтут погибнуть в бою, чем опять служить гнусному предателю.
Ficher
Пропретор
Жерар сделал помощнику знак рукой, призывая молчать. Сейчас главное сделать небольшую паузу, чтобы этот Жак остыл и немного успокоился. Во время всего разговора он, не отрываясь смотрел на его лицо, и видел какой ненавистью горели глаза оруженосца. Его все ненавидят. И, наверное, они имеют на это право. В какую бездну он упал с высоты своего положения, если любой мальчишка может обозвать его предателем. А если мальчишку казнить, то слухи только усилятся. Вот уж действительно, чем выше поднимешься, тем ниже приходится падать.
Но сейчас не время рассуждать. Надо опять подниматься из грязи. Укреплять свое положение и завоевывать доверие братьев ордена. И начинать с этого оруженосца. Подумать только: честь великого магистра зависит от какого-то молокососа.
Но гордостью можно и поступиться. А раз мальчишка еще лучше. Он ретив, но еще не тверд в своих взглядах. Не так закостенел, как старые братья-начетчики, отстаивающие догмы веры и чести до последней минуты жизни. А этого легче убедить.
Но сейчас не время рассуждать. Надо опять подниматься из грязи. Укреплять свое положение и завоевывать доверие братьев ордена. И начинать с этого оруженосца. Подумать только: честь великого магистра зависит от какого-то молокососа.
Но гордостью можно и поступиться. А раз мальчишка еще лучше. Он ретив, но еще не тверд в своих взглядах. Не так закостенел, как старые братья-начетчики, отстаивающие догмы веры и чести до последней минуты жизни. А этого легче убедить.
Ficher
Пропретор
- Жак, клянусь тебе Святым Животворящем Крестом Господним, который мы защищали при Хаттине изо всех сил, но так и не смогли уберечь [15]. Клянусь тебе Крестом Господним, что я никогда не изменял истинной вере.
После этих слов магистр размашисто перекрестился, возвел глаза к небу, произнося молитву. Затем он около минуты спокойно молчал. Самое главное, это уверенность. Нужно дать оруженосцу время подумать над этими словами.
- Жак, веришь ли ты в милость господню, которая простирается над всеми христианами, над всеми, кто преклоняет перед ним колени.
Оруженосец был неискушен в религиозных вопросах. Его больше учили скакать на коне и владеть оружием. К тому же и вопрос был поставлен как бы о его вере. Запинаясь, он выдавил из себя:
- Конечно, да.
Жак не очень понимал к чему все это, а магистр уже продолжал атаку.
- Помнишь историю, когда на кресте Христос простил преступника, который сказал ему доброе слово [16]. Ведь бог всемилостив. Если человек совершил ошибки и грехи, но покается и исправится, он ведь имеет надежду на прощение.
- Да.
После этих слов магистр размашисто перекрестился, возвел глаза к небу, произнося молитву. Затем он около минуты спокойно молчал. Самое главное, это уверенность. Нужно дать оруженосцу время подумать над этими словами.
- Жак, веришь ли ты в милость господню, которая простирается над всеми христианами, над всеми, кто преклоняет перед ним колени.
Оруженосец был неискушен в религиозных вопросах. Его больше учили скакать на коне и владеть оружием. К тому же и вопрос был поставлен как бы о его вере. Запинаясь, он выдавил из себя:
- Конечно, да.
Жак не очень понимал к чему все это, а магистр уже продолжал атаку.
- Помнишь историю, когда на кресте Христос простил преступника, который сказал ему доброе слово [16]. Ведь бог всемилостив. Если человек совершил ошибки и грехи, но покается и исправится, он ведь имеет надежду на прощение.
- Да.
Ficher
Пропретор
- Жак, говорю тебе как на исповеди. У меня на душе немало грехов, и я совершил много ошибок. Но я никогда не отрекался от христианской церкви, и все мои дела были направлены на благо Ордена. Пусть они не получились, и я выгляжу в твоих глазах предателем. Но я был вынужден на это пойти, потерять свою честь во благо Ордена.
Ошарашенный Жак только хлопал глазами. А Жерар опять выдержав паузу, продолжал:
- Я могу объяснить тебе все свои действия. – Надо, надо польстить этому сопляку, сделать вид, что разговариваю с ним на равных. – Но это не важно. Главное, что я хочу исправить свои ошибки, и положу все силы на это. Вернуть ордену его славу, земли и замки, возродить былое могущество тамплиеров. И ты мне должен помочь в этом.
Уже почти с готовностью Жак сразу же откликнулся:
- Что я могу сделать для Ордена великий магистр?
- Ты уже сделал все что нужно. Ты принес нам весть о Сафеде. Я сделаю все, чтобы спасти наших братьев. Сейчас же отправлюсь к королю и договорюсь об этом. Постараюсь у него выпросить рыцарей для снятия осады. Но даже если он не даст людей, все равно отправлюсь со своими тамплиерами. Нельзя оставаться в стороне, когда гибнут твои духовные братья.
Ошарашенный Жак только хлопал глазами. А Жерар опять выдержав паузу, продолжал:
- Я могу объяснить тебе все свои действия. – Надо, надо польстить этому сопляку, сделать вид, что разговариваю с ним на равных. – Но это не важно. Главное, что я хочу исправить свои ошибки, и положу все силы на это. Вернуть ордену его славу, земли и замки, возродить былое могущество тамплиеров. И ты мне должен помочь в этом.
Уже почти с готовностью Жак сразу же откликнулся:
- Что я могу сделать для Ордена великий магистр?
- Ты уже сделал все что нужно. Ты принес нам весть о Сафеде. Я сделаю все, чтобы спасти наших братьев. Сейчас же отправлюсь к королю и договорюсь об этом. Постараюсь у него выпросить рыцарей для снятия осады. Но даже если он не даст людей, все равно отправлюсь со своими тамплиерами. Нельзя оставаться в стороне, когда гибнут твои духовные братья.
Ficher
Пропретор
Поговорив еще несколько минут, Жерар де Ридфор отпустил оруженосца. Теперь тот смотрел на него преданными глазами, хоть что-то сделано. Если бы только удалось вызволить рыцарей из Сафеда, положение магистра сразу бы укрепилось. Это обязательно нужно сделать. Но как, с полусотней рыцарей. Где те времена, когда орден владел десятками замков и мог выставить полтысячи хорошо снаряженных воинов?
Через Гольтьера Жерар вызвал своих рыцарей. Обсуждение действий было оживленным, но почти сразу же зашло в тупик. Никто не мог предложить правильного хода. С одной стороны, нужно осаждать Акру, и уж тем более недопустимо оставить короля накануне боя в заведомо проигрышном положении. С другой стороны, если даже битва завтра будет за франками, в чем многие сомневались, тамплиеров останется немыслимо мало. И идти за сотню миль через вражескую территорию равносильно самоубийству.
Но Жерар уже загорелся, и всеми мыслями ухватился за эту идею. Освободить тамплиеров из Сафеда. Он был готов скакать туда даже сегодня. Бросить короля и ехать вперед. Да, конечно, его объявят изменником, и будут презирать все христиане от короля до последнего пехотинца. Но разве ему и так мало. К тому же в случае удачи под Сафедом, его положение в ордене сразу изменится в лучшую сторону. Можно рискнуть. Больших войск у сарацин под Сафедом быть не может. Достаточно будет двух десятков рыцарей, и вместе с гарнизоном они прогонят прочь эту нечисть. Надо только добраться до замка.
Через Гольтьера Жерар вызвал своих рыцарей. Обсуждение действий было оживленным, но почти сразу же зашло в тупик. Никто не мог предложить правильного хода. С одной стороны, нужно осаждать Акру, и уж тем более недопустимо оставить короля накануне боя в заведомо проигрышном положении. С другой стороны, если даже битва завтра будет за франками, в чем многие сомневались, тамплиеров останется немыслимо мало. И идти за сотню миль через вражескую территорию равносильно самоубийству.
Но Жерар уже загорелся, и всеми мыслями ухватился за эту идею. Освободить тамплиеров из Сафеда. Он был готов скакать туда даже сегодня. Бросить короля и ехать вперед. Да, конечно, его объявят изменником, и будут презирать все христиане от короля до последнего пехотинца. Но разве ему и так мало. К тому же в случае удачи под Сафедом, его положение в ордене сразу изменится в лучшую сторону. Можно рискнуть. Больших войск у сарацин под Сафедом быть не может. Достаточно будет двух десятков рыцарей, и вместе с гарнизоном они прогонят прочь эту нечисть. Надо только добраться до замка.
Ficher
Пропретор
Но как добраться? Сто миль по чужим землям, где толпами бродят сарацины. Сколько будет стычек, и сколько братьев он потеряет в дороге. А ведь еще прежде нужно обойти войско Салах-ед-Дина. Если конечно это возможно?
- Спокойно, спокойно, Жерар, - прошептал сам себе магистр. Главное успокоиться, и не поддаваться эмоциям. Надо трезво рассуждать. К скольким ошибкам привели его страсти. Сколько раз он поддавался эмоциям и не думал о своих действиях и последствиях. За это его и проклинают изменником по всей земле франков. Хотя не совсем так. В тот раз он поступил, тщательно обдумав ситуацию. И поступил правильно, хотя за этот поступок его и проклинают больше всего.
- Спокойно, спокойно, Жерар, - прошептал сам себе магистр. Главное успокоиться, и не поддаваться эмоциям. Надо трезво рассуждать. К скольким ошибкам привели его страсти. Сколько раз он поддавался эмоциям и не думал о своих действиях и последствиях. За это его и проклинают изменником по всей земле франков. Хотя не совсем так. В тот раз он поступил, тщательно обдумав ситуацию. И поступил правильно, хотя за этот поступок его и проклинают больше всего.
Ficher
Пропретор
***
Вместе со старым эмиром Кукбури [17], которому Салах-ед-Дин доверил сложную, но и почетную миссию, Жерар подъехал к воротам Газы. Из крепости выехал сам комтур.
- Великий магистр, вы живы, какая радость.
Но по его лицу Жерар не сказал бы об этом.
- Мы выступаем посланцами от Салах-ед-Дина. Если вы сдадите крепость без боя, он беспрепятственно пропустит вас. Также дозволяется взять с собой все оружие и движимое имущество. В противном случае султан обещает стереть вас с земли.
Комтур не случайно оказался главой крупнейшей крепости тамплиеров, и отлично понимал сложность этой проблемы:
- Это только слова Салах-ед-Дина или ваш приказ, великий магистр?
- Это и мое приказание [18].
- Сложное дело. Мы все как духовные братья Ордена должны беспрекословно подчиняться любому слову старшего по звания. Но в тоже время все наши усилия должны быть направлены на благоденствие Ордена во славу истинного бога. А мой боевой опыт говорит, что для этого правильнее защищать крепость до последнего, даже если мы все погибнем.
Вместе со старым эмиром Кукбури [17], которому Салах-ед-Дин доверил сложную, но и почетную миссию, Жерар подъехал к воротам Газы. Из крепости выехал сам комтур.
- Великий магистр, вы живы, какая радость.
Но по его лицу Жерар не сказал бы об этом.
- Мы выступаем посланцами от Салах-ед-Дина. Если вы сдадите крепость без боя, он беспрепятственно пропустит вас. Также дозволяется взять с собой все оружие и движимое имущество. В противном случае султан обещает стереть вас с земли.
Комтур не случайно оказался главой крупнейшей крепости тамплиеров, и отлично понимал сложность этой проблемы:
- Это только слова Салах-ед-Дина или ваш приказ, великий магистр?
- Это и мое приказание [18].
- Сложное дело. Мы все как духовные братья Ордена должны беспрекословно подчиняться любому слову старшего по звания. Но в тоже время все наши усилия должны быть направлены на благоденствие Ордена во славу истинного бога. А мой боевой опыт говорит, что для этого правильнее защищать крепость до последнего, даже если мы все погибнем.