Имеются ровно четыре основные причины, по которым свободный рынок (даже регулируемый) Россию в состоянии исключительно угробить. Причины эти можно легко объяснить на пальцах, непонятны они только профессиональным советско-российским экономистам (да, я не люблю советско-российских экономистов. Мир видал злонамеренных идиотов, но таких - редко). Перечислим их.
1). Для уяснения первой причины введем пару ключевых понятий. Представим себе, что посреди общества разбили огромный рынок и все выносят туда продавать свою продукцию - товары и услуги, причем граждане и продают, и покупают только поодиночке. Часть продавцов легко найдет покупателей (например, производители электролампочек и тортов или авторы и издатели книг). В совокупности такие продавцы и покупатели без всяких директив, понуканий и организаций притащат на рынок, продадут и купят друг у друга практически все, что нужно для жизни отдельным лицам, то есть им же самим. Назовем совокупность таких взаимно дополняющих друг друга деятелей экономически самодостаточным сектором общества (ЭС).
Однако производитель танков или человек, предлагающий услуги губернатора или премьер-министра, спроса на таком рынке не найдет. Никому в отдельности танк или премьер-министр не нужен, и никто в отдельности не сможет его оплатить целиком (а приобретать в одиночку 1/1000 танка или премьер-министра - идиотизм). Это не значит, что такие товары и услуги вообще не нужны участникам торговли - очень даже нужны (танки обеспечат им безопасность, министр - управление), но нужны только всем вместе, а не кому-либо в отдельности. Назовем совокупность продавцов и производителей такого рода товаров экономически несамодостаточным сектором (ЭН).
Ясно, что свою потребность в товарах и услугах сектора ЭН членам сектора ЭС придется удовлетворять вскладчину, создавая общую уполномоченную организацию по централизованной (общей на всех) закупке этих товаров и услуг. В реальном мире роль такой организации исполняет государство, а роль складчины - налоги, на которые сектор ЭС через государство и содержит трудящихся сектора ЭН - генералов, врачей, министров, физиков и пр. Итак, ЭН включает людей, которые не нашли бы сбыта своему труду и не могли бы прокормиться, если бы не государство, а ЭС - людей, которые в нашей модели приобрели бы все необходимое друг у друга и без него.
Вся хитрость заключается в том, что указанная выше «складчина» может комплектоваться двумя совершенно разными способами. СПОСОБ 1: ТВЕРДАЯ (АБСОЛЮТНАЯ) СТАВКА НАЛОГА. Государство просто заявляет сектору ЭС: с тебя причитается столько-то булок, столько-то валенок и т.д., принудительно взимает с производителей ЭС соответствующий объем продукции (в абсолютных показателях - будь то натуральных или денежных) - и тратит его на ЭН. Именно такая штука осуществляется при феодализме, «социализме» и в некоторых других случаях.
СПОСОБ 2. ДОЛЕВАЯ СТАВКА НАЛОГА. Налог на содержание ЭН государство взимает в конечном счете / главным образом в виде процента с оборота торговых операций в ЭС (налог на оборот, налог с прибыли, подоходный налог - притом, что основные доходы в обществе люди получают именно от обмена в рамках ЭС). Если отвлечься от денежной формы, то это все равно, что государство просто отрезало бы по определенному куску от каждой булки, независимо (т.е. по собственной инициативе) притащенной на рынок членами сектора ЭС, собрало эти куски воедино и этими отрезками накормило бы членов сектора ЭН. Именно такой способ применяется при частном капитализме.
Основная разница между этими способами: при способе 2 продукт, который государство может тратить на сектор ЭН (то есть размер ЭН) является совершенно четко ограниченной функцией от естественно складывающегося объема сектора ЭС. При способе 1 объем складчины (т.е. объем ЭН) от объема ЭС зависит гораздо меньше (и может, в частности, его превосходить - чего при способе 2 заведомо быть не может, доля меньше целого). Если при способе 2 вы захотите иметь слишком большой ЭН при маленьком ЭС (то есть много танков при не очень большом количестве пекарей), у вас это либо вообще не получится, либо вам придется вводить такую ставку налога, что пекарь просто плюнет и начнет сворачивать производство и отказываться от обмена, ваша налогооблагаемая база уменьшится и вы снова останетесь ни с чем. При способе 1 вы можете позволить себе гораздо больший ЭН при том же ЭС (т.е. куда больше танков, медиков, физиков, учителей на одного пекаря или производителя хороших женских сапог). Именно поэтому Куба может иметь медицину европейского класса, а все остальное... в общем, не европейского. Имено поэтому Брежнев мог себе позволить военно-промышленный сектор в 50-60 % экономики (т.е. ЭН > ЭС!) и военный потенциал, усредненно равный американскому, при гражданской (ЭС) экономике, уступающей Штатам на порядок. Чем опасен способ 1 - тоже ясно: государство может, пользуясь им, высасывать все соки из населения, тратя их на ЭН и приводя к захирению собственной реальной экономической базы - ЭС (либералы сейчас обвиняют в этом брежневскую эпоху, хотя она, в отличие от сталинской, этого обвинения ни в какой мере не заслуживает).
Как бы то ни было, в СССР складчина, естественно, взималась по способу 1 - предприятиям и мужичкам четко указывалось, сколько чего они должны произвести. Сектор ЭН при этом был, естественно, колоссален. Умные экономисты Горбачева и Ельцина - причем больше даже Горбачева, чем Ельцина - отменили фиксированную абсолютную ставку (это ж план, директивная экономика!) и ввели второй, долевой способ взимания «складчины», характерный для свободного рынка. Эффект был феноменальный: например, производство с/х продукции рухнуло сразу. И вестимо: охота была мужичку по доброй воле производить хлеба на всю ораву едоков, из которых примерно половина состояла в секторе ЭН и работала на вещи, ему, отдельному мужичку, никаким боком не нужные (обобщенно говоря, на танки)? По приказу он это кое-как еще сделал бы (и делал), в собственных интересах - делать не будет вообще, потому что это действительно не в его индивидуальных интересах. А диспропорция между ЭС и ЭН в России была такая, что способом 2 - долевым налогом - взыскать средства на ораву парней из ЭН было, есть и будет совершенно невозможно (для этого надо вводить совершенно грабительские ставки долевого налога, а они приводят только к дальнейшему снижению производства в секторе ЭС, см. выше, - что и имеет место в реальности). Именно поэтому судьба бюджетников, в том числе из военки, на любом витке наших реформ неизменно оказывается столь печальной [Единственное средство решения данной проблемы в рамках курса реформ - всех «лишних» людей из сектора ЭН быстро переквалифицировать или быстро расстрелять. Но переквалификация (структурная перестройка экономики) сама требует гигантских вложений, и если бы советская экономика могла бы обеспечивать такие вложения, хрен бы ей нужна была вообще реформа! Расстрелять - у либералов не хватило не то духа, не то власти. Поэтому «лишних» решили выбросить на произвол судьбы как балласт и тем медленно (но не очень) выморить или выдавить в иные сектора экономики. Духа не хватило и на это, и бюджетникам т.д. в итоге не дают ни жить, ни умереть. Маненечко не рассчитали: такое медленное удушение по ряду причин губит не только несчастных «лишних», но и всех остальных].
Иными словами: для страны, в свое время поставившей на первый способ «складчины» и, соответственно, вырастившей непропорционально высокий (по меркам свободного рынка) сектор ЭН, переход на свободный рынок приводит не к подъему, а к свертыванию и краху производства, в том числе в секторе ЭС - секторе живой экономики!.
2) Причина 2. Основной залог эффективности частнокапиталистической экономики - свободная (относительно) конкуренция. Монополист-частник - это, как известно, смерть на взлете: поскольку рынок он все равно подмял, ему отныне выгодно уменьшать производство и поднимать цены, шантажируя смежников и покупателей. При этом, если несколько монополистов являются смежниками в процессе производства единого конечного продукта, их взаимный ценовой шантаж (притом, что все они знают, что ни один без других не обойдется) часто приводит к патовой взаимной же блокировке во всех звеньях продвижении продукции и итоговому параличу и краху всей соответствующей цепочки (не без этого накрылась, например, советская телефонная промышленность). Западники давно навострились бороться с такими угрозами: их антитрестовское законодательство попросту не дает создаться настоящей монополии или требует ее расчленения и ослабления (хотя все права частной собственности при этом грубейшим образом ограничиваются и попираются, смотри судьбу господина Гейтса). Но расчленить и т.п. можно только монополию собственности, а не т.н. «физическую монополию» - одно предприятие-гигант, монополизировавшее производство в данной отрасли. Монополию, включающую тридцать заводов, можно при желании расчленить хоть на тридцать фирм, но единственный в стране мегазавод по производству остро необходимых хозяйству коржемеликов распилить по продольно-поперечным осям на несколько кусков нельзя. А в СССР при плановой экономике совершенно сознательно (и, в рамках плановой экономики, вполне разумно) всю жизнь делали ставку именно на такие предприятия-уникумы. Почти в каждой отрасли промышленности такие гиганты-монополисты были. С предоставлением им экономической свободы они, натурально, пожелали диктовать условия рынку, что привело к сворачиванию производства, взлету цен и, в конечном итоге, краху их отраслей и их самих*.
*[ С проблемами 1-2 имели дело при реформах в Китае. Как же там поступили? А очень просто: на первое время оставили в силе весь госзаказ (т.е. налог первого типа) и в свободную продажу позволили пускать лишь то, что произведено сверх этого госзаказа. Действительно, если произвести сверх положенного по приказу все равно ничего не получается, то это значит, что экономика и так работала с предельной для ее технических характеристик интенсивностью - лучше все равно не будет, и никаких резервов частной заинтересованности тут нет. Для чего тогда и давать ей простор? А если произвести сверх приказа что-то все-таки оказалось возможным - вот пусть этим сверхприказным и торгуют свободно. И только по мере роста этого сверхприказного производства (там, где оно шло) в Китае сокращали госзаказ - пока лет через десять после начала реформ в с/х, например, его не оказалось возможным вовсе отменить. А старый тяжпром предприятий-гигантов (проблема 2) в Китае и вовсе никогда не освобождали от директивных уз - просто рядом с ними позволили строиться новым предприятиям, уже на нормально-конкурентной основе].
3) Основная проблема советской экономики - отсутствие эффективных капиталовложений. Именно негибкость и неэффективность плановой экономики приводила к тому, что аккумулированных свободных средств (реальных, а не «пустых денег») в ней почти не было, а вложение того, что было, не могло быть эффективно проконтролировано. Стало быть, надо реформировать экономику, да вот беда: на это как раз нужны те самые свободные средства и разумное распоряжение ими, которых у этой экономики пока нет. Короче, чтобы встать на ноги, нужны лекарства, на которые заработаешь, только встав на ноги. Альтернатива здесь простая: либо попросту признать, что реформирование не по зубам, и довольствоваться тем, что есть и хоть со скрипом, но развивается, - либо привлечь инвестиции из-за рубежа. То есть вкладывает зарубежник свои деньги в плохой наш завод, чтобы он стал хорошим и давал ему (и нам) прибыль.
Отлично, вперед. Правда, чтобы сделать инвестиционный климат привлекательным для зарубежников, надо по разным причинам окарачить и посадить на голодный паек полстраны. Ничего, потерпим, впереди инвестиции и золотой ключик.
Потерпели. А инвестиций нет. И не будет. И это совершенно не зависит от экономической политики. А зависит это от таких мелочей, как русская зима и русское пространство, восприятию Наполеона, Гитлера и Чубайса, как выясняется, недоступные. Берем гипотетического инвестора - буржуя Х. Перед ним на выбор простираются (для вложений в реконструкцию плохих заводов в обрабатывающей промышленности) матушка-Россия, матушка-Бразилия и матушка-Нигерия. В матушке-России очень приличный дополнительный процент всех расходов составят траты на нормальное функционирование заводов и на обеспечение жизни и отопления рабочей силы в течение чуть ли не пятимесячной русской зимы. Кстати, добавим и повышенный расход на транспорт - по тысячам-то километров сухопутных континентальных путей! Как известно, зима всегда была тяжелейшим вызовом для страны, а подготовка к ней становилась авралом для всего СССР, не то что для буржуя Х. В матушке-Бразилии и матушке-Нигерии никаких таких - весьма фундаментальных - избыточных расходов буржую Х не предстоит. Да и предприятия там только что не по берегу моря стоят - с транспортом мало-мало легче. Потому что их строили в расчете на проклятых колонизаторов, чтоб к берегу поближе, а не ради необходимости иметь промышленную базу аж в зауральско-сибирском тылу, чтоб на случай любого разгрома пригодилась. И еще, если кто забыл, Россия просто по карте больше Нигерии.
Поэтому до тех пор, пока на белом свете есть Нигерия и Бразилия, никаких «развивающих» инвестиций в Россию никто не вложит [[P.S. На это рассуждение часто возражают следующим образом: «А что, в Канаде климат и пространство лучше? Между тем инвестиций им хватает!» Во-первых, лучше. Монреаль - он как Киев, а не как Вологда (а в Баффинову Землю никто и не вкладывает). Во-вторых, и самое главное: кто это вообще делал в Канаду «развивающие» инвестиции, т.е. вкладывал в раздолбанные и отсталые канадские обрабатывающие предприятия, чтобы сделать их передовыми? Там таких вообще не было! Сначала канадцы сами построили добротную обрабатывающую экономику, потом в нее понесли деньги. Действительно, если дело уже заведомо хорошо идет, какая разница, какой климат? А вот если надо поднимать развалюху, то в силу в полной мере вступает - с роковыми последствиями для России - разобранная выше логика].. Иными словами - не вложит никогда вообще. Даже если Чубайс угробит, выполняя условия МВФ, две трети населения. (Долго-долго либералы верещали, что для привлечения инвестиций надо покончить с инфляцией, как бы это ни било по населению. Теперь не верещат. Дело в том, что за это время с инфляцией было практически покончено дважды, оба раза на пару лет: 96-97, 99-2001 - а никаких достойных упоминания развивающих инвестиций все равно нет и не было).
4) Смотри раздел II.1 о том, что для отстающей экономики «открытая» экономическая модель, интеграция в мировое хозяйство (а частная организация экономики заведомо приводит к такой интеграции) - верный карачун. Это и есть главный фактор провала либеральных реформ в России. Как и предыдущий, он вообще не зависит от техники проведения реформ, а полностью предопределен характером их исходной, стартовой позиции (и, соответственно, его всеподавляющий погибельный эффект никакими силами не отменяем - за исключением, разумеется, самого отказа от реформ).
МОРАЛЬ: либеральные реформы (в экономике - о политическом либерализме тут вообще речи нет, кстати, он с экономическим ничем сам по себе не связан) заранее и заведомо могли принести России образца 1955-1985 гг. только катастрофу*. Их продолжение эту катастрофу может только усугублять (до какого-то предела; дальше будут экономическая стагнация для большинства населения страны и «бразильский» рост для его небольшой части, при непрерывном убывании населения в целом и нарастающем отставании от развитых стран). Происходит все это не по каким-то непостижимым или сложно-научным законам, а от действия простейших причин, уловимых самым элементарным здравым смыслом. Противоположные результаты либеральной экономической модели для Запада и для нас - следствие не мифических «сущностно-цивилизационных» различий между нами, а внешних и сугубо технических обстоятельств**.
[*Разумеется, в стране есть некий «здоровый», мало-помалу расширяющийся сектор производительной экономики. Однако если присмотреться, кого он обслуживает и чем оплачивается, то выяснится неприглядная картина: он обслуживает людей, получающих средства на его оплату почти исключительно от вывоза сырья и ограбления соотечественников - прямо или опосредованно. К примеру, я самолично заработал в прошлом году эн баксов, преподавая историю одному дитяти среднезажиточного ювелирных дел мастера. И я, и ювелирный мастер деньги свои заработали честно, и по характеру данного заработка принадлежим этому самому здоровому сектору экономики, но если проследить цепочку - т.е. источник полученных нами средств - до конца, она с девяностопроцентной вероятностью упрется либо в разворованные займы, либо в разворованные подати (под «разворовыванием» с полными основаниями понимается также «честно-официальное» выделение начальству на зарплату и в прочее обеспечение средств, на порядки превосходящие средний доход остального населения), либо в доход от продажи сырья, которое по делу должно было бы остаться в стране и обслуживать интересы соотечественников.
Стало быть, в существовании этого «здорового» сектора хорошего не больше, чем в резком взлете розничной и оптовой торговли и ремесленного производства в Освенциме после появления там концлагеря (чья охрана и персонал создавали повышенный спрос на все перечисленное), - не говоря уж о его существенном вкладе в агротехнику и бытовую химию в виде удобрений из пепла и мыла из человеческих тканей. Другие ближайшие аналогии - «здоровый» сектор экономики Индии прошлого века, сложившийся вокруг колониальных властей и «европейских кварталов» (кстати, такой «здоровый» и «растущий» сектор - непременная принадлежность всякой колониальной экономики) или рост городской экономики Европы эпохи «первоначального накопления»