Интересно, а как без заключения суда мы можем обвинить людей в столь тяжком деянии? Заметьте, в Риме тогда было очень мало информации о заговоре, и большинство сенаторов просто перестраховалось, чтобы наутро проснуться живыми.
Простите, но предложение Цезаря не представляло никакой угрозы для
личной безопасности сенаторов. Он не предлагал отпустить катилинариев на все 4 стороны. Виновность катилинариев была доказана. Обсуждалось только наказание.
Так вот, большинство сенаторов вслед за партией оптиматов (которую я все равно буду так называть

) сочло, что тяжесть содеянного такова, что этих людей следует казнить. Что даже в ссылке и под арестом они будут представлять угрозу для интересов сената.
Я думаю, что в решении сената ни слова не было о Цезаре и о его позиции.

Обсуждение вопроса о катилинариях - это процедура, целью которой является вынесение одного или нескольких решений, на основании которых потом будет проведено голосование. Это все вполне нормально с точки зрения внутрисенатских правил.
Предложение Цезаря было отвергнуто. Это означает, что, по мнению подавляющего большинства сенаторов, оно не отвечало их интересам.
Приведите, пожалуйста, ее текст.
Вот именно, что кроме слов Моммзена мы ни на что не можем опереться.
С чем вы не согласны? С тем, что назначение наместников и командующих было прерогативой сената? Хорошо, я поищу это в текстах источников. Не думаю, что Моммзен взял это с потолка.
Но тогда скажите, какие именно функции сената Цезарь перенес в народное собрание в 59 г. И где сказано, что это были именно функции сената.
Это Катул усмотрел в этом покушение на переворот! Что Вы за весь сенат постоянно говорите? Откуда нам это известно?
Факты же таковы, что сенат вообще никакого решения не принял по этому поводу! Следуя вашей же логике, получается, что большинство сенаторов посчитали выпад Катула паранойей.
Да, вы правы в том, что в данном случае в меньшинстве остался Катул. Однако есть два момента. Во-первых, Катул был далеко не одинок в своей "паранойе":
При этом одни кричали, что Цезарь
замышляет тиранию, восстанавливая почести, погребенные законами и
постановлениями сената (Плутарх, Цезарь,6)
Я думаю, что "одни" - это как минимум не только Катул.
Во-вторых, вы уверены в том, что сенат решил ничего не предпринимать против Цезаря, потому что убедился в невинности его действий? Я думаю, дело тут немного в другом. Вот как реагировал народ на выставленные статуи Мария (еще в первый раз, на похоронах Юлии)
Некоторые подняли голос против этого поступка, но народ криком
и громкими рукоплесканиями показал свое одобрение Цезарю, который спустя
столь долгое время как бы возвращал честь Мария из Аида в Рим. (Плутарх, 5)
А вот как он реагировал на восстановление статуй:
Марианцы
же, напротив, сразу появившись во множестве, подбодряли друг друга и с
рукоплесканиями заполнили Капитолий; у многих из них выступили слезы радости
при виде изображения Мария, и они превозносили Цезаря величайшими похвалами,
как единственного человека, который достоин родства с Марием.
(Плутарх, 6)
Я думаю, сенаторы сочли, что лучше лишний раз не раздражать толпу, что статуи тихо стоят и не кусаются, а вот если их убрать, то начнутся народные волнения, и кого-нибудь вполне могут покусать. Тем не менее, они, полагаю, были совсем не в восторге от действий того, кто создал перед ними такую дилемму.
Иначе почему восстановление этих статуй вызвало
изумление отвагой Цезаря? Если это и вправду такое уж невинное действие - почему для него требуется отвага?
Но как тогда объяснить, что большинство из этих самых детей с феноменальной памятью оказались в стане Цезаря, марианца и популяра, врага всего белого и пушистого?
SPQR, повторяю. Я не ставлю себе целью что-либо инкриминировать Цезарю. Я никогда не называла сенатскую партию "белой и пушистой" и вовсе не считаю, что каждый порядочный человек в то время должен был быть на ее стороне. Пожалуйста, примите это к сведению и не приписывайте мне то, чего я не говорила.
Лично за Цезарем не числилось никаких массовых убийств политических противников, а за прошедшие десятилетия многие из этих самых детей и внуков успели испортить отношения с сенатской партией по каким-то своим причинам. У них не было рациональных причин отказываться от союза с Цезарем, сулившего им определенные выгоды. Но вряд ли эти дети и внуки могли приветствовать восстановление статуй Мария.