Риббентроп прилетел в Москву в полдень
23 августа. Его самолёт был по ошибке обстрелян советскими зенитчиками рядом с
Великими Луками[23][40]. По утверждению посла США в СССР
Ч. Боулена,
флаги со свастикой, вывешенные при встрече Риббентропа, были позаимствованы на киностудии «
Мосфильм», где их использовали как реквизит на съёмках антифашистских фильмов
[40].
Встреча Риббентропа со Сталиным и Молотовым продолжалась три часа. По словам присутствовавшего на встрече личного переводчика Сталина,
Владимира Павлова, когда началось обсуждение проекта договора, Сталин заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем», после чего изложил содержание будущего секретного протокола о разделе сфер обоюдных интересов
[41]. В посланной Гитлеру в тот же день телеграмме Риббентроп сообщил об успешном продвижении переговоров. Единственным препятствием к подписанию он назвал требование советской стороны включить два латвийских порта (
Лиепая и
Вентспилс) в «сферу интересов» СССР. Гитлер дал на это своё согласие
[42].
Непосредственно перед подписанием был затронут вопрос имевшей место ранее враждебности Германии и СССР друг другу. По этому поводу Риббентроп сказал советским дипломатам, что «между Балтийским и Чёрным морями нет проблемы, которая не могла бы быть разрешена нашими двумя странами»
[43][44][45]. Германские и советские дипломаты отметили общность
антикапиталистической и
антидемократической позиции их правительств. В частности, было сказано, что «в идеологии Германии, Италии и Советского Союза есть один общий элемент: противостояние капиталистическим
демократиям»
[44][46], «ни у нас, ни у Италии нет ничего общего с
капиталистическим Западом» и «нахождение социалистического государства на стороне западных демократий представляется нам довольно противоестественным»
[47].
Один из германских представителей пояснил, что имевшая место ранее враждебность к советскому большевизму прекратилась после произошедших в Коминтерне изменений и отказа СССР от мировой революции. Один из советских представителей назвал разговор, в ходе которого было дано такое пояснение, «крайне важным».
[47] При подписании договора Риббентроп и Сталин беседовали в дружеской манере, обменивались тостами и вновь обсуждали имевшую место в 1930-х годах враждебность между их странами
[48][49].
ru.wikipedia.org
