«Corta-Jaca» (название означает «Разрежь джекфрут» — так называют большой колючий плод со сладкой мякотью) не была новинкой, недавно ставшей популярной. Эту песню Чикинья написала в 1895-м для музыкального ревю в театре на Праса Тирадентеш, и с тех пор она появлялась и в других ревю. На эту мелодию сочиняли разные тексты, но они всегда подчеркивали невероятное сходство этого плода с женским лоном. Самый непристойный вариант звучал так:
Я — джекфрут, истекаю соком,
Я очень вкусный,
Как сладко меня пронзить.
Я восхитительный джекфрут,
С любовью жду ножа,
Что войдет в меня.
О, как сладко пронзить джекфрут,
Да, любовь моя, смелее,
Да, да, вот так,
Вонзи нож снова и снова.
О-о, как сладко пронзить джекфрут,
О, да, любовь моя, смелее,
Еще.
В тот вечер в Катете Наир де Теффе исполнила на гитаре эту песню в присутствии дам в жемчугах и мужчин в медалях, а тень Риан от души хохотала за ее плечом.
Нужно все-таки добавить, что Наир не пела, а только сыграла мелодию в аранжировке, которую написала специально для нее Чикинья (композитор заболела и не смогла сама прийти в Катете). Не сохранилось данных о том, чтобы гости, среди которых были и профессиональные певцы и дирижеры, попадали в обморок или бились в истерике. Гром грянул только несколько дней спустя, под управлением недругов Эрмеша в конгрессе. И в основном ворчливого коротышки — сенатора из Баия Руя Барбоша, который счел, что «Corta-Jaca» — танец, и гремел с трибуны: «Это самый низменный, самый грубый, самый вульгарный из всех дикарских танцев, собрат батукады, катерете и самбы. Однако на президентских приемах „Corta-Jaca“ играют с таким почтением, будто это Вагнер, и вы считаете, что совесть нации должна смолчать!»
