ПТЭ Л.Н. Гумилева
- Автор темы gotard
- Дата начала
Артемий, а чему обижаться? Вы строите свои рассуждения так, как будто ничего не знаете о таких понятиях как мутагенный фактор, мутаген, спонтанные мутации, направленность, ненаправленность мутаций, отбор и все его типы. И даже такое понятие как полигенные признаки тоже полезно вспомнить. А как выясняется, Вы о них должны прекрасно знать.
Ну попробуйте оценить идею Гумиелва с учетом этих понятий? Все ли так чудесно получится?
Ну попробуйте оценить идею Гумиелва с учетом этих понятий? Все ли так чудесно получится?
Интересно, что за специалисты.
ОБ ИЗВРАЩЕНИИ ИСТОРИИ: Хазарский каганат, евреи и судьба России
Михаил Трипольский
Опубликовано // "Новое Русское Слово", 9 декабря 1994 г.
История еврейского народа в период господства коммунистов на одной шестой Земли практически не освещалась. Наши знания были удивительно скудны, поскольку западные и израильские издания редко доходили до советского читателя, а советская историческая наука замалчивала роль евреев как в развитии мировой цивилизации, так и в развитии России.
Сегодня историки получили возможность правдиво показать роль евреев в судьбе России. Какая же информация по данному вопросу была обнародована в последние годы?
Нет слов, диссидентский период, а также участие евреев в Гражданской и Великой Отечественной войне освещались, но попытки проникнуть в глубь веков практически предпринято не было. (А. Дикий. "Евреи в России и в СССР") Ненормальность ситуации состояла и состоит в том, что книжный рынок бывшего СССР заполнила литература, изображающая евреев в крайне отрицательном свете, доказывающая вред, причиненный пришлыми иудеями Русскому государству в самом начале его становления.
В этом ряду "почетное" место занимает творчество покойного Льва Гумилева, чьи книги и статьи легли в основу антисемитских концепций современных русских фашистов и националистов. К моему глубокому сожалению, только в журнале "Слово-Word" летом текущего года в главе "Учение Льва Гумилева" из книги профессора Якова "Веймарская Россия", я нашел осознание той опасности, которую представляет антиеврейская тема в концепции Гумилева, используемой для идеологической обработки нынешнего российского гражданина,
Как ученый-историк Лев Гумилев сегодня в России чрезвычайно популярен. Любопытно, что "осанну" историку-антисемиту сегодня поют и ученые, которые для многих стали олицетворением демократических идей в современной России. К ним, в первую очередь, относится академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Безусловно, прямо Лихачев не выражает поддержку юдофобским идеям, но ознакомившись с предисловием Д.С.Лихачева к книге Л.Н.Гумилева "Древняя Русь и Великая Степь" (издательство "Мысль", Москва, 1993), легко заметить, с каким восторгом и почтением он отзывается об авторе и его идеях, называя автора "крупнейшим специалистом по трактуемым вопросам".
Давайте обратимся к самой концепции Льва Гумилева.
Жившие на территории нынешней Южной России, Кавказа, Поволжья тюркские племена образовали в VII веке свое государство - Хазарский каганат. Жили они, как и подобает полукочевникам, неспокойной жизнью, то сами нападая на соседей, то отбиваясь от оных. Никаких особые подвигов не совершали, а существовали как обычное полукочевое государственное образование.
Доверчивый читатель, как "весь бывший советский народ" легко согласится с данными идеями автора, так привычно совпадающими со знакомыми с детства школьными учебниками, подкрепленными пушкинскими строчками... "Как ныне сбирается вещий Олег отметить неразумным хазарам..."
Читатель-то согласится, но вот что касается покойного Льва Николаевича и ныне здравствующего Дмитрия Сергеевича... Им-то обоим было хорошо известно о той исторической роли, которую сыграли хазары, защитившие Русскую землю от арабского нашествия и степных кочевников. Им-то было хорошо известно, что не будь почти столетней войны между Хазарским каганатом и арабскими халифами, арабы наверняка прорвались бы в Восточную Европу, изменив тем самым весь ход истории, и Киевская Русь пошла бы совсем по иному пути.
В свое время, в начале 60-х, Лев Гумилев был ответственным редактором книги Михаила Илларионовича Артамонова "История хазар", где роль Хазарского каганата в судьбе России представлялась иначе, чем требовали партийные идеологи и историки. К тому же профессор Артамонов был учителем Льва Гумилева, о чем последний всегда говорил с гордостью.
Так почему же Лев Гумилев в своей книге "Древняя Русь и Великая Степь" столь агрессивен в оценке этого государства. А все дело в том, что советская историческая наука всячески избегала говорить о роли народа, выдвинувшего Хазарию в число сильнейших средневековых государств. Специалистам-историкам известно, что народом этим были евреи. Именно этот народ дал кочевникам-хазарам талантливых руководителей и религиозных деятелей, сделавших иудаизм государственной религией каганата.
Льву Гумилеву об этом было хорошо известно, как и Дмитрию Лихачеву. Оба они знали и то, почему книга Артамонова, являющаяся самым полным современным изданием истории хазар, вышла тиражом всего три тысячи экземпляров и была практически изъята из обращения? Им обоим было хорошо известно, что практически ни один советский историк не использовал данное издание в полном объеме - в их трудах встречаются лишь отдельные ссылки на эту книгу, а главных идей автора все эти историки старались не замечать.
"Не заметил" этих главных идей и Лев Гумилев. "Не заметил", потому что, называя Артамонова своим учителем, постарался опровергнуть все выводы своего наставника, не вступая в прямую полемику с ним (на страницах своей книги). А главный вывод Гумилева был такой - пришедшие в Хазарию иудеи, создав сильное и богатое Хазарское государство на территории нашей бывшей родины, оказались поработителями не только этого тюркского народа, но и Русской земли.
Вся концепция Гумилева о роли евреев и хазаро-иудейского царства основана на этой идее. Именно в подтверждение ее он представляет хазарских евреев главными работорговцами региона, скупавшими и продававшими славян на Восток. Именно хазарские евреи, по его утверждению, были союзниками варягов, при вели их на Русь и сотрудничали с ними с одной лишь целью - безжалостно эксплуатировать местное славянское население. Именно хазарское еврейство, утверждает Лев Гумилев, а не социально-экономические причины, толкало славяно-руссов на завоевательные походы, в ходе которых ценой русской крови еврейские купцы-рахдониты добивались господства в регионе.
Рассуждая о прошлом, Гумилев мысленно переносился в настоящее. Критикуемые и ненавидимые им русские князья Олег и Игорь были превращены историком в еврейских вассалов и совместно с поддерживавшими их группами населения "гостомыслами" объявлялись им врагами земли Русской и проводниками агрессивной иудейской политики. Автор отлично понимал, на какую благодатную почву он бросает эти идеи. Большевистский террор, от которого пострадали не только Лев Гумилев и его отец, не только русские, но и другие народы, населявшие Россию, в том числе и десятки тысяч евреев, представлялся как второе пришествие иудеев к власти на Руси, как месть российского еврейства русскому народу.
Концепция Гумилева о зловредной сути иудеев и их Хазарского каганата касалась не только России. Весь исторический период IX-X вв. был для него ареной великой битвы народов против мировой еврейской экспансии. От Китая до Испании еврейский купеческий капитал распространил свою власть, в каждой восточной и западноевропейской стране рыскали еврейские работорговцы, приведшие скандинавов в Европу лишь с единственной целью - использовать военную силу последних как подспорье в доходной работорговле. Народы Европы "страдали" под игом евреев и их присных и жаждали отмщения. И справедливо, и естественно для Льва Николаевича было многовековое мщение европейцев иудеям, принесшим столько "горя" Европе.
Таковы главные моменты антисемитской, фашистской концепции Льва Гумилева, которую Дмитрий Лихачев характеризует как "закрывание белых пятен" в истории России.
Ну, а на самом деле, что же было на Руси в IX-X вв.?
Ответ на этот вопрос и дает книга Артамонова, длительно скрываемая от читателя и властями, и коллегами, и учениками. Зато книги главного "ученика" в последние годы вышли во многих издательствах многотысячными тиражами (от 20 до 200 тысяч) и, наверное, скоро достигнут миллиона экземпляров. А книга учителя так и осталась в анналах истории в скромном количестве 3000 экземпляров. Современной России она не нужна, ни правым, ни левым. Да и зачем ее переиздавать, ведь тогда придется ответить на многие острые вопросы, ловко обойденные "учеником".
Придется ответить любопытным, почему "ученик" перечеркнул выдающуюся роль иудейско-хазарского государства в становлении России, почему не соглашался с известным русским историком Григорьевым в оценке роли Хазарии как "экономического стабилизатора региона" в течение ряда веков и бастиона, сдержавшего кочевников от разрушительного вторжения на Русь. Придется ответить на вопрос, почему же Артамонов, писавший свою книгу 25 лет, так и не заметил вероломного иудейского врага, а "ученик" заметил, пользуясь исключительно источниками учителя. И не странным ли покажется совпадение мнения "ученика" с мнением властей, постаравшихся скрыть "крамольные" идеи Артамонова от читателей-россиян. Ведь если власти своего антисемитизма никогда не скрывали (А. Дикий. "Евреи в России и в СССР"), то как можно оправдать "ученика", бросающего тень на имя учителя ссылаясь на его труд, практически мало кому известный.
Дмитрий Сергеевич Лихачев в своем предисловии к книге Л.Гумилева "Древняя Русь и Великая Степь" объявляет его "крупнейшим специалистом" в избранной им теме. Профессор С.Б.Лавров, президент Российского Географического общества, в предисловии к книге Льва Гумилева "Ритмы Евразии" прямо обвиняет всех его критиков в некомпетентности. И ведь предисловия эти написаны в 1992-1994 годах, в наше время. И вот идеи-подстрекатели расползаются по России, заменяя недоброй памяти "Протоколы сионских мудрецов" уже в наукообразной форме.
Бесспорно, идеи антисемитизма не были единственной темой историка Льва Гумилева. Но тем опаснее они сегодня, становясь как бы "научной" аргументацией антисемитских теорий русских фашистов и националистов. Недалек тот день, когда идеи эти могут войти в школьные учебники под видом объективного освещения истории России VII-X вв., когда они станут официальной государственной доктриной.
1996 год недалек, и неясно, удержатся ли у власти в России демократы, но вполне ясно, кто придет им на смену в случае их поражения. И какие исторические идеи восторжествуют.
В этом направлении уже сейчас идет определенная работа. Так, профессор Лавров, выражая мнение историков и литераторов, группирующихся вокруг журнала "Наш Современник", старается создать ореол святости вокруг имени покойного Льва Гумилева, особенно напирая на годы, проведенные им в заключении. Но ненависть к советской власти не может быть отождествлена с ненавистью к евреям. Истинными русскими интеллигентами антисемитизм всегда считался позором.
В свое время Михаил Артамонов писал, что его труд, которому он посвятил 25 лет, может вообще не увидеть света. В своей книге "История хазар" он упоминал о травле в 50-х гг. ученых, которые выдвигали обоснованные концепции развития русского государства в VII-Х вв. Выпуская свою книгу в 1962 г., во времена знаменитой хрущевской оттепели, он надеялся, что пришло время открытых исторических дискуссий. Но это было отнюдь не так.
Советская политическая система отвергла выводы Артамонова о роли Хазарии и евреев в судьбе России. Не нуждалась она, и это важно подчеркнуть, и в идеях Льва Гумилева, имевших противоположный, чем у его учителя, но тоже опасный для властей смысл. Советский государственный антисемитизм не хотел пересмотра официальной концепции развития Древнерусского государства. Оба ученых, рассматривавших - разумеется, с противоположных позиций - роль евреев в жизни древней Руси, создали почву для дискуссии. Согласно историческим источникам, на которые оба они опирались, евреи были уже не гостями и приживалами в великом Советском Союзе, а исконным населением земли Русской и активной формирующей силой русской истории. Могли ли власти согласиться с Артамоновым, проследившим прямую связь развития Древней Руси с существованием процветающей еврейской Хазарии? Конечно нет!
Но и идеи Льва Гумилева властям тоже не годились. Приняв концепцию "ига иудейского" в VII-X вв., что предлагал Гумилев, власти и обслуживающие их ученые должны были дать народу ответ - так кто же мы есть, русские, украинцы и другие славяне, неужто в нас течет кровь "жидовская"?
Русским или украинцам, потомкам древних русичей, давно стало привычно слышать, что коль и текла чужая кровь в их жилах, так татарская, польская, ну, чувашская , или марийская, в крайнем случае. Но иудейская?
Советский государственный антисемитизм ставил своей целью постоянное унижение евреев, их принято было считать народом "без рода и племени", вечными изгоями, не имеющими права даже считаться нацией.
Советская власть не могла себе позволить признать роль евреев в судьбе нашей общей родины, общей, уважаемые русские националисты, в развитие которой евреи внесли огромный вклад с древнейших времен и до наших дней.
Россия переживает тяжелые времена. Рушатся привычные идеологические каноны. Но антисемитизм жив. Он и будет жить, если идеи, подобные тем, что выдвинул Лев Гумилев, будут господствовать в обществе. Если серьезные ученые, еще вчера считавшиеся столпами демократии, такие, например, как Дмитрий Лихачев, своим авторитетом будут поддерживать их.
Недавно вышла статья З.Лурье по похожей тематике.
Выйдет ли когда-нибудь действительно качественная и настоящая критика Гумилева, раз уж так многие не любят его? Пока что натыкаюсь в основном на какую-то чушь (у Данилевского правда более-менее стретилась критика, но и то перегнул палку).
Михаил Трипольский
Опубликовано // "Новое Русское Слово", 9 декабря 1994 г.
История еврейского народа в период господства коммунистов на одной шестой Земли практически не освещалась. Наши знания были удивительно скудны, поскольку западные и израильские издания редко доходили до советского читателя, а советская историческая наука замалчивала роль евреев как в развитии мировой цивилизации, так и в развитии России.
Сегодня историки получили возможность правдиво показать роль евреев в судьбе России. Какая же информация по данному вопросу была обнародована в последние годы?
Нет слов, диссидентский период, а также участие евреев в Гражданской и Великой Отечественной войне освещались, но попытки проникнуть в глубь веков практически предпринято не было. (А. Дикий. "Евреи в России и в СССР") Ненормальность ситуации состояла и состоит в том, что книжный рынок бывшего СССР заполнила литература, изображающая евреев в крайне отрицательном свете, доказывающая вред, причиненный пришлыми иудеями Русскому государству в самом начале его становления.
В этом ряду "почетное" место занимает творчество покойного Льва Гумилева, чьи книги и статьи легли в основу антисемитских концепций современных русских фашистов и националистов. К моему глубокому сожалению, только в журнале "Слово-Word" летом текущего года в главе "Учение Льва Гумилева" из книги профессора Якова "Веймарская Россия", я нашел осознание той опасности, которую представляет антиеврейская тема в концепции Гумилева, используемой для идеологической обработки нынешнего российского гражданина,
Как ученый-историк Лев Гумилев сегодня в России чрезвычайно популярен. Любопытно, что "осанну" историку-антисемиту сегодня поют и ученые, которые для многих стали олицетворением демократических идей в современной России. К ним, в первую очередь, относится академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Безусловно, прямо Лихачев не выражает поддержку юдофобским идеям, но ознакомившись с предисловием Д.С.Лихачева к книге Л.Н.Гумилева "Древняя Русь и Великая Степь" (издательство "Мысль", Москва, 1993), легко заметить, с каким восторгом и почтением он отзывается об авторе и его идеях, называя автора "крупнейшим специалистом по трактуемым вопросам".
Давайте обратимся к самой концепции Льва Гумилева.
Жившие на территории нынешней Южной России, Кавказа, Поволжья тюркские племена образовали в VII веке свое государство - Хазарский каганат. Жили они, как и подобает полукочевникам, неспокойной жизнью, то сами нападая на соседей, то отбиваясь от оных. Никаких особые подвигов не совершали, а существовали как обычное полукочевое государственное образование.
Доверчивый читатель, как "весь бывший советский народ" легко согласится с данными идеями автора, так привычно совпадающими со знакомыми с детства школьными учебниками, подкрепленными пушкинскими строчками... "Как ныне сбирается вещий Олег отметить неразумным хазарам..."
Читатель-то согласится, но вот что касается покойного Льва Николаевича и ныне здравствующего Дмитрия Сергеевича... Им-то обоим было хорошо известно о той исторической роли, которую сыграли хазары, защитившие Русскую землю от арабского нашествия и степных кочевников. Им-то было хорошо известно, что не будь почти столетней войны между Хазарским каганатом и арабскими халифами, арабы наверняка прорвались бы в Восточную Европу, изменив тем самым весь ход истории, и Киевская Русь пошла бы совсем по иному пути.
В свое время, в начале 60-х, Лев Гумилев был ответственным редактором книги Михаила Илларионовича Артамонова "История хазар", где роль Хазарского каганата в судьбе России представлялась иначе, чем требовали партийные идеологи и историки. К тому же профессор Артамонов был учителем Льва Гумилева, о чем последний всегда говорил с гордостью.
Так почему же Лев Гумилев в своей книге "Древняя Русь и Великая Степь" столь агрессивен в оценке этого государства. А все дело в том, что советская историческая наука всячески избегала говорить о роли народа, выдвинувшего Хазарию в число сильнейших средневековых государств. Специалистам-историкам известно, что народом этим были евреи. Именно этот народ дал кочевникам-хазарам талантливых руководителей и религиозных деятелей, сделавших иудаизм государственной религией каганата.
Льву Гумилеву об этом было хорошо известно, как и Дмитрию Лихачеву. Оба они знали и то, почему книга Артамонова, являющаяся самым полным современным изданием истории хазар, вышла тиражом всего три тысячи экземпляров и была практически изъята из обращения? Им обоим было хорошо известно, что практически ни один советский историк не использовал данное издание в полном объеме - в их трудах встречаются лишь отдельные ссылки на эту книгу, а главных идей автора все эти историки старались не замечать.
"Не заметил" этих главных идей и Лев Гумилев. "Не заметил", потому что, называя Артамонова своим учителем, постарался опровергнуть все выводы своего наставника, не вступая в прямую полемику с ним (на страницах своей книги). А главный вывод Гумилева был такой - пришедшие в Хазарию иудеи, создав сильное и богатое Хазарское государство на территории нашей бывшей родины, оказались поработителями не только этого тюркского народа, но и Русской земли.
Вся концепция Гумилева о роли евреев и хазаро-иудейского царства основана на этой идее. Именно в подтверждение ее он представляет хазарских евреев главными работорговцами региона, скупавшими и продававшими славян на Восток. Именно хазарские евреи, по его утверждению, были союзниками варягов, при вели их на Русь и сотрудничали с ними с одной лишь целью - безжалостно эксплуатировать местное славянское население. Именно хазарское еврейство, утверждает Лев Гумилев, а не социально-экономические причины, толкало славяно-руссов на завоевательные походы, в ходе которых ценой русской крови еврейские купцы-рахдониты добивались господства в регионе.
Рассуждая о прошлом, Гумилев мысленно переносился в настоящее. Критикуемые и ненавидимые им русские князья Олег и Игорь были превращены историком в еврейских вассалов и совместно с поддерживавшими их группами населения "гостомыслами" объявлялись им врагами земли Русской и проводниками агрессивной иудейской политики. Автор отлично понимал, на какую благодатную почву он бросает эти идеи. Большевистский террор, от которого пострадали не только Лев Гумилев и его отец, не только русские, но и другие народы, населявшие Россию, в том числе и десятки тысяч евреев, представлялся как второе пришествие иудеев к власти на Руси, как месть российского еврейства русскому народу.
Концепция Гумилева о зловредной сути иудеев и их Хазарского каганата касалась не только России. Весь исторический период IX-X вв. был для него ареной великой битвы народов против мировой еврейской экспансии. От Китая до Испании еврейский купеческий капитал распространил свою власть, в каждой восточной и западноевропейской стране рыскали еврейские работорговцы, приведшие скандинавов в Европу лишь с единственной целью - использовать военную силу последних как подспорье в доходной работорговле. Народы Европы "страдали" под игом евреев и их присных и жаждали отмщения. И справедливо, и естественно для Льва Николаевича было многовековое мщение европейцев иудеям, принесшим столько "горя" Европе.
Таковы главные моменты антисемитской, фашистской концепции Льва Гумилева, которую Дмитрий Лихачев характеризует как "закрывание белых пятен" в истории России.
Ну, а на самом деле, что же было на Руси в IX-X вв.?
Ответ на этот вопрос и дает книга Артамонова, длительно скрываемая от читателя и властями, и коллегами, и учениками. Зато книги главного "ученика" в последние годы вышли во многих издательствах многотысячными тиражами (от 20 до 200 тысяч) и, наверное, скоро достигнут миллиона экземпляров. А книга учителя так и осталась в анналах истории в скромном количестве 3000 экземпляров. Современной России она не нужна, ни правым, ни левым. Да и зачем ее переиздавать, ведь тогда придется ответить на многие острые вопросы, ловко обойденные "учеником".
Придется ответить любопытным, почему "ученик" перечеркнул выдающуюся роль иудейско-хазарского государства в становлении России, почему не соглашался с известным русским историком Григорьевым в оценке роли Хазарии как "экономического стабилизатора региона" в течение ряда веков и бастиона, сдержавшего кочевников от разрушительного вторжения на Русь. Придется ответить на вопрос, почему же Артамонов, писавший свою книгу 25 лет, так и не заметил вероломного иудейского врага, а "ученик" заметил, пользуясь исключительно источниками учителя. И не странным ли покажется совпадение мнения "ученика" с мнением властей, постаравшихся скрыть "крамольные" идеи Артамонова от читателей-россиян. Ведь если власти своего антисемитизма никогда не скрывали (А. Дикий. "Евреи в России и в СССР"), то как можно оправдать "ученика", бросающего тень на имя учителя ссылаясь на его труд, практически мало кому известный.
Дмитрий Сергеевич Лихачев в своем предисловии к книге Л.Гумилева "Древняя Русь и Великая Степь" объявляет его "крупнейшим специалистом" в избранной им теме. Профессор С.Б.Лавров, президент Российского Географического общества, в предисловии к книге Льва Гумилева "Ритмы Евразии" прямо обвиняет всех его критиков в некомпетентности. И ведь предисловия эти написаны в 1992-1994 годах, в наше время. И вот идеи-подстрекатели расползаются по России, заменяя недоброй памяти "Протоколы сионских мудрецов" уже в наукообразной форме.
Бесспорно, идеи антисемитизма не были единственной темой историка Льва Гумилева. Но тем опаснее они сегодня, становясь как бы "научной" аргументацией антисемитских теорий русских фашистов и националистов. Недалек тот день, когда идеи эти могут войти в школьные учебники под видом объективного освещения истории России VII-X вв., когда они станут официальной государственной доктриной.
1996 год недалек, и неясно, удержатся ли у власти в России демократы, но вполне ясно, кто придет им на смену в случае их поражения. И какие исторические идеи восторжествуют.
В этом направлении уже сейчас идет определенная работа. Так, профессор Лавров, выражая мнение историков и литераторов, группирующихся вокруг журнала "Наш Современник", старается создать ореол святости вокруг имени покойного Льва Гумилева, особенно напирая на годы, проведенные им в заключении. Но ненависть к советской власти не может быть отождествлена с ненавистью к евреям. Истинными русскими интеллигентами антисемитизм всегда считался позором.
В свое время Михаил Артамонов писал, что его труд, которому он посвятил 25 лет, может вообще не увидеть света. В своей книге "История хазар" он упоминал о травле в 50-х гг. ученых, которые выдвигали обоснованные концепции развития русского государства в VII-Х вв. Выпуская свою книгу в 1962 г., во времена знаменитой хрущевской оттепели, он надеялся, что пришло время открытых исторических дискуссий. Но это было отнюдь не так.
Советская политическая система отвергла выводы Артамонова о роли Хазарии и евреев в судьбе России. Не нуждалась она, и это важно подчеркнуть, и в идеях Льва Гумилева, имевших противоположный, чем у его учителя, но тоже опасный для властей смысл. Советский государственный антисемитизм не хотел пересмотра официальной концепции развития Древнерусского государства. Оба ученых, рассматривавших - разумеется, с противоположных позиций - роль евреев в жизни древней Руси, создали почву для дискуссии. Согласно историческим источникам, на которые оба они опирались, евреи были уже не гостями и приживалами в великом Советском Союзе, а исконным населением земли Русской и активной формирующей силой русской истории. Могли ли власти согласиться с Артамоновым, проследившим прямую связь развития Древней Руси с существованием процветающей еврейской Хазарии? Конечно нет!
Но и идеи Льва Гумилева властям тоже не годились. Приняв концепцию "ига иудейского" в VII-X вв., что предлагал Гумилев, власти и обслуживающие их ученые должны были дать народу ответ - так кто же мы есть, русские, украинцы и другие славяне, неужто в нас течет кровь "жидовская"?
Русским или украинцам, потомкам древних русичей, давно стало привычно слышать, что коль и текла чужая кровь в их жилах, так татарская, польская, ну, чувашская , или марийская, в крайнем случае. Но иудейская?
Советский государственный антисемитизм ставил своей целью постоянное унижение евреев, их принято было считать народом "без рода и племени", вечными изгоями, не имеющими права даже считаться нацией.
Советская власть не могла себе позволить признать роль евреев в судьбе нашей общей родины, общей, уважаемые русские националисты, в развитие которой евреи внесли огромный вклад с древнейших времен и до наших дней.
Россия переживает тяжелые времена. Рушатся привычные идеологические каноны. Но антисемитизм жив. Он и будет жить, если идеи, подобные тем, что выдвинул Лев Гумилев, будут господствовать в обществе. Если серьезные ученые, еще вчера считавшиеся столпами демократии, такие, например, как Дмитрий Лихачев, своим авторитетом будут поддерживать их.
Недавно вышла статья З.Лурье по похожей тематике.
Выйдет ли когда-нибудь действительно качественная и настоящая критика Гумилева, раз уж так многие не любят его? Пока что натыкаюсь в основном на какую-то чушь (у Данилевского правда более-менее стретилась критика, но и то перегнул палку).
Концепции и методы Льва Гумилева, как и сама его личность, вызвали и продолжают вызывать волны совершенно противоположных мнений и откликов: от радикальной критики до чуть ли возведения его теорий в лемму. Востоковед, русист, этнограф, археолог и поэт – мастер на все руки – и у всех на слуху. Его идеи экстравагантны, фантастичны и оценочны. Его считают ученым одни, другие – даровитым писакой-популистом. Кто-то обвиняет его в проведении партийной идеологии под соусом неординарных идей, другие искренне видят в нем противника официозности и власти. Одни говорят, что он нанес непоправимый вред науке, другие, что его вклад бесценен как глоток свежего воздуха; третьи сомневаются во влиянии его идей на науку вообще или на отдельные ее сферы. В его учения зачастую выделяют в отдельную школу – школу Льва Гумилева. Множество поклонников псевдо-интеллектуальной среды, единицы ученых последователей и упорное неприятие его профессорской элитой лишь добавляют автору популярности. Споры вокруг его фигуры начались давно и продолжаются по сей день. Одно ясно – Л. Гумилев поколебал установившейся покой в стране предложив альтернативный общепринятому подход к истории.
Особого внимания заслуживает методология автора: стоит отметить ее непостоянство и хаотичность, уместен лозунг – «цель оправдывает средства» - данные источников и выводы гуманитариев выхватываются и без проверки (что есть «академическое занудство» ) выстраиваются в особую цепочку, подтверждающую концепцию Л. Н. Для пущей убедительности автор аргументирует свои построения, воспроизводя мысли и чувства своих персонажей – исторических деятелей – по принципу «типичного поведения». И вроде бы это новация – применение психологического метода в противовес сухой партийной схематичной истории, но понять особенности мышления человека другого столетия крайне сложно, а без внимательного изучения источников – просто невозможно.
Внимательно изучать источники Лев Гумилев не собирается. Что ж говорить о реконструкции мироощущения и общественных норм другого столетия, если хронология не всегда верна, а факты редко проверены. По поводу такого «историзма» профессора Л.Н. Гумилева пишет академик Б.А. Рыбаков в статье «О преодолении самообмана». Он, критикуя концепцию автора о позднем происхождении «слова о полку игореве», трактовке князя Игоря как заядлого врага центральноазиатских несториан, а Олега Гориславича и его агента Бояна как тайных еретиков, обвиняет автора в пренебрежении к источникам.
В своей статье академик отмечает манкирование Гумилевым не только к материалов источников, но и к трудов своих коллег: «полное отрицание л.н. Гумилевым половецкой опасности в 12 веке и старание преуменьшить результаты татаро-монгольского вторжения в 13 веке резко расходятся с данными науки и могут быть объяснены на привлечением новых источников, не эрудицией востоковеда, а предвзятой мыслью автора, его излюбленной дедукцией», «к своим предшественникам автор относиться кране высокомерно, считая, что не обязан давать ни характеристики источников, ни обзора научной литературы вопроса».
«Из тысяч мышей не сделать одной лошади» - сказал по этому поводу сам Л.Н. Гумилев, но уже потом одумался и немного изменил концепцию. В его книги «Древняя Русь и Великая степь» он уже использует выводы коллег-историков, в частности на работы Б.А. Рыбакова. Ссылаясь на проведенные исследования, отказывается от проверки этих выводов по источникам -«лишний труд».
В этой книги Л.Н. предлагает читателю свою версию исторического развития Руси, начиная с формирования самого государства и времен гораздо более ранних по татаро-монгольское иго включительно, при этом значительная часть книги уделена не истории Руси, но истории ее ближайших соседей, в одном труде сведены по крайней мере три исследования: истории Хазарии, самой Руси и Монгольского государства. Здесь будет рассмотрен период по Святослава включительно.
Согласно Льву Гумилеву, история – это единый природно-этнический процесс, т.е. по сути, история – это взаимодействие различных этносов, появления и развитие которых теснейшим образом связано с окружающим ландшафтом и природой. История не циклична и поступательна, но развивается скачкообразно, потому что появление этноса просчитать никак нельзя. Ведь этнос рождается в ходе пассионарного толчка, т.е. получив некий заряд естественного происхождения – из космоса, недр земли или биосферы. Понятие пассионарности как некой энергии нечетко сформулировано Гумилевым, но введено под влиянием идей Вернадского о биосфере земли. В зоне пассионарного толчка рождается новое этническое образование или обновляется старое. Соответственно, молодой этнос растет, развивается, переживает наивысшую фазу расцвета – фазу обскурации, затем – фазу надлома, после чего постепенно угасает, превращается в реликт. Последний либо погибает, либо возрождается за счет нового пассионарного толчка.
Каждой стадии развития этноса соответствует определенный стереотип поведения, отметим два наиболее полярных: носителям «свежего» пассионарного заряда свойственна активность и агрессивность – это своеобразные этносы-лидеры; слабая степень пассионарности дает обратный результат – это тихие, консервативные этносы, цепляющиеся за остатки былой культуры. Случается, что в рамках одного государства взаимодействует представители одного этноса, но с различным уровнем пассионарности, либо несколько разных этносов, тоже с неодинаковой пассионарностью; взаимодействие последних может быть обоюдовыгодно – это симбиоз, нейтрально или же нездорово. (не знаю, стоит ли затрагивать эту тему)
В книге «Древняя Русь и Великая Степь» Гумилев рассматривает русскую историю как взаимодействие соседних и пришлых разнопассионарных этносов. Русь, по Гумилеву, возникла в результате двух независимых процессов: «природного феномена – этногенеза, начавшегося в I веке – и социального – построения государства, нарушавшегося троекратно: готами, аварами и норманнами…» (стр. 34) (не будем заострять внимание на том, что страницей раньше существование готов ставилось под сомнение, увлекся автор, забыл – с кем не бывает). Развитие же государство происходило в условиях тесного контакта с соседями: хазарским каганатом и степью.
Как известно, проблема образования древнерусской государственности и происхождения самого слова «Русь» – одно из самых спорных мест в историографии. Источники можно пересчитать по пальцам: византийские, арабские, русская летопись, да пара скандинавских саг. Скудность источников порождает множество гипотез, отвечающих требованиям определенной идеологии: самым ярким примером может послужить норманнская проблема, решение которой – о возможности/невозможности образования государственности без помощи варяг – зависело скорее от политики, нежели от исторической правды. Соответственно, при советской власти начала всех начал искали и находили в глубине веков и вели отсчет русского этноса от россомонов Иордана, как и рассматриваемый нами автор, роль норманнов преуменьшали, а об остальных соседях просто молчали.
Заговорил о роли хазарского каганата М.И.Артамонов, чьим учеником Гумилев считается, но его книгу «история хазар» правительство приняло без восторга и даже сочло опасной. Артамонов писал о роли хазарского каганата как экономически стабильного соседа оказывающего сильное влияние как на местные, так и на славянские племена, а затем и Русь. Но это означало, что велика роль евреев в становлении русского государства, потому что именно они создали мощную Хазарию. Книга вышла тиражом в 3 тысячи экземпляров и была практически полностью изъята, основные идеи проигнорированы.
Лев Гумилев тоже пишет о роли каганата, но события получают совсем другой негативный эмоциональный окрас, что позволяет говорить об антисемитизме Гумилева и о его сотрудничестве с властями. По замечанию Михаила Трипольского, Гумилев «рассуждая о прошлом…, мысленно переносится в настоящее. Критикуемые и ненавидимые им русские князья Олег и Игорь были превращены историком в еврейских вассалов и совместно с поддерживавшими их группами населения … объявлялись им врагами земли русской».
«Древняя Русь и Великая Степь» в рассматриваемый нами период – представляет собой, если не заострять внимания на нюансах, соединение нескольких концепций: советской, русофильской, чьим выразителем здесь будет Рыбаков, новаторской и запрещенной – Артамонова, с концепцией Гумилева о происхождения и развития этносов. Гумилев же насаживает данные чужих работ на теоретический скелет, неверные оставляет без изменений, в сущности правильные – освещает по-другому, скрепляет их бойкими рассуждениями и ссылками на исторические источники, именно ссылками – да и то редкими, оправдывая это недоверием летописцу. Гумилев избегает при этом любого упоминания о сомнительности выводов, хоть как-то вписывающихся в его «непротиворечивую версию».
В результате перед читателем предстает драматичная история о существовании некого Русского каганата, в гибели которого виноват хазарский, а точнее - еврейский. Отсутствие же сведений о таких фактах в источниках объяснить очень просто: со всех сторон каганат окружали более мощные образования – аварский, хазарский и болгарский каганаты, т.е. «он был изолирован от стран, имевших письменную географию» (стр 156). Но быть он был. Корни свои имел в россомонах Иордана, но из-за неполноты сведений авторы-недотепы IX века спутали «забытых россомонов» со вновь пришедшими шведами..
Именно русы-россомоны слились в одно целое с распавшимся в VII союзом антов, и образовали новое этническое образование – Русь. Союзов антов распался при драматических обстоятельствах: на восточных славян, носивших тогда имя антов и бывших союзниками Византии, напали обры – кровожадные авары. «старые хищники», как рекомендует нам их Л.Н. Гумилев, разгромили славян, что привело к исчезновению имени антов из византийских источников. Что характерно нет ссылок на источники, но это большое упущения Л.Н.: в летописи зафиксированы такие интересные подробности, о том, как именно Обры-авары мучили славян-дулебов: запрягали их жен вместо волов и т.д.
Но сомнительные подробности Гумилеву ни к чему, факты же говорят сами за себя: разбили «славянское единство», отделили южных венедов от остатков антов, «по-славянски полян» (здесь Гумилев ссылается на непроверенные выводы Брайчевського М.Ю. «Происхождение Руси»). Слияние последних и обитавших на этой территории руссов «в единый этнос осуществилось лишь в X веке, что проявилось в образовании государства, называемого в наше время «Русь в узком смысле»..»
Здесь особенно важно, что от россомонов новый этнос получил название, а от полян – менталитет. Это требует пояснения: патриотически настроенный академик Рыбаков вывел концепцию о том, что «поляне» - это название неких исполинов, которые потом фигурировали в эпосе как богатыри. Из чего Л.Н. Гумилев делает блестящий вывод: союз полян – это не этнический союз, не социальный строй, но группировка выдающихся славянинов – пассионариев.
Процесс взаимной ассимиляции руссов и славян в «единый этнос… был нелегким и занял больше ста лет, весьма беспокойных, так как соседями славяно-россов были хитрые хазары и хищные варяги» (стр 158). Кстати, приход последних не случаен: они были призваны хазарской верхушкой с целью порабощения бравых руссов.
Хазарский каганат играет роковую роль в русской истории. Нет, Хазария и еврейство не экономически стабильный фактор, заслоняющий Русь от кочевников, как считал Артамонов, но нездоровое образование – этническая Химера, возникшая на территории Южной Руси, Кавказа, Поволжья в VII веке. Химера – один из видов этнических контактов, соединение несоединимого. Химера возникает, когда два суперэтноса, обладающие отрицательной взаимной комплиментарностью, живут на одной территории, перемешиваясь и пронизывая друг друга. Чаще всего в Химеру перерастает Ксения – нейтральное существование этнических групп. При химерической форме межэтнического взаимодействия неизбежны кровь, разрушения, порабощение одного этноса другим, а затем гибель этнических составляющих. Неблагополучное соседство, ничего не скажешь.
Главенствующую роль в Хазарии занимали евреи-рахдониты, что значит «знающие дороги», – по определению Гумилева, алчные, стремящиеся к господству и обладающие высокой степенью пассионарности, что обеспечивает их успешную деятельность и процветание региона. В свое время они совершили переворот в Хазарии, оплатив себе помощь печенегов. Это привело к частичному истреблению населения и к изменению облика каганата: «из системной целостности она превратилась в противоестественное сочетание аморфной массы подданных с господствующим классом». Известная нам система двоевластия в Хазарии была придумана для отвода глаз: хан-марионетка из рода хана Ашинов и реальный правитель – малик. Согласно Гумилеву, «Он и его советники были родовитыми иудеями, хозяевами многоэтнического государства и сочленами самых выгодных торговых предприятий. Но он представлял не столько Хазарию, сколько свой рассеянный по миру и баснословно разбогатевший суперэтнос.» (стр 150)
В IX веке Русь ведет активную внешнюю политику, что характерно для пассионарного этноса, покоряет местные племена, бывшие в зависимости от Хазарии и платившие ей непомерно высокую дань (хазары вообще склонны «выколачивать» последнее из соседей: у славян забрала самое дорогое – их мечи). Разумеется русы не могли не вступить в конфликт с сильным соседом. достаточное количество информации «для анализа и интерпретации» этих отношений появится только в конце IX – начале X веков, до этого Гумилев предлагает «приблизительно реконструировать расстановку сил и направление развития». Картина получается следующая: активный и положительный, исполинский этнос попадает «на мушку» химерическим хазарам, которые призывают на подмогу своих союзников – варягов, пришествие которых на Русь обернулось катастрофой.
Доказывает подобную «расстановку сил» Гумилев с легкостью: на исторической арене активно действуют викинги? Действуют . Раз грабят и убивают, значит пассионарии, значит алчные и жаждущие богатства и славы. Эти блага они добывали в ходе набегов, осуществляемых по всему миру. Рахдониты, будучи купцами, «были рассеяны по всей Европе», а значит «встреча… была предрешена». А при встрече они заключили обоюдовыгодный союз: евреи обеспечивали «данные разведки» для успешного проведения викингами «военных операций», вдали «от спасительного моря», викинги же обеспечивали им неприкосновенность. Основой союза была элементарная алчность.
Только Л.Н. не берет в расчет 2 самых очевидных вещей: вопрос можно ли назвать варварские набеги «военными операциями» и уместно ли говорить о тех же варварах как расчетливых дельцов? В книге «Древняя Русь глазами современников и потомков» И.Н. Данилевский пишет о том, что погоня за богатством у языческих народов была связана отнюдь не с алчностью и жаждой наживы, но верой в сакральные функции драгоценного металла. Эти представления на Руси связаны с однокоренными понятиями «бог» и «богатство».
Такими «нехорошими» варягами были известные нам Аскольд и Дир, захватившие Киев, враги Рюрика - представителя древних россомонов, но набравшего себе отряд из новых варягов. По мнению Гумилева, в Киеве у скандинавов была мощная поддержка – поэтому летопись не освещает сопротивления, подобного выступлению Вадима Храброго. На это намекает «краткая справка Масуди, что русы и славяне составляют прислугу хазарского царя». Только вот жаль, что в сообщении Масуди описывал все же многонациональный город Итиль, главой которого действительно был хазарский царь.
Но ведь это неважно, важно то, что «на самом деле варяжские конунги были недругами славяно-русов и сначала союзниками, затем соперниками, а потом вассалами евреев-рахдонитов» ( стр 175) и все кровопролитный войны с Византией тоже были вызваны их вмешательством – «киевские варяги стали поставлять хазарскому царю «дань кровью». Они посылали подчиненных им славяно-русов умирать за торговые пути рахдонитов» (стр 187).
Проводниками этой хазарской политики были первые князья – Олег и Игорь, а время 839 по 898 с Гумилев обозначил как «разрастание химеры», а с 899 по 944 – как «бросок химеры». в этих сюжетах можно встретить несколько интересных моментов: гипотезу о том, что Олег, т.е. Хельг – это княжеский титул, а не имя князя или реконструкции тех фактов, которые нехороший летописец Нестор намеренно замалчивал. Например, действия хазар, которые в лице воеводы Песахи заставили Игоря пойти походом на своих союзников-византийцев, – «все эти события опущены, за исключением последовавшего за ними похода на Византию».
Мотивировка как действий летописца, так и самого князя, по мнению Гумилева, прозрачна и находят свое объяснения в стремлении к наживе и зависимости от Хазарии. Рассматривать эти вопросы уже неинтересно: алчные варяги – сборщики дани и алчные купцы – для которых дань собирают – доводы, приводимые автором, ясны.
Гораздо более насыщенная картина возникает в период междукняжия и правительства Святослава (957 - 980), начала действий Хазарии, а затем - против Византии. Кстати, последняя оказывается изначально очень внимательно следила за происходящими на Руси событиями, т.к. рахдониты были ее злейшими врагами, но вмешиваться в события не имела возможности.
Похоже, что источники опять-таки подвели Гумилева: Русь даже после принятия христианства занимала относительно незначительное место в Византийских списках, что уж говорить о времени до принятия христианства: все нападения Руси были и считались классическими варварскими набегами, но не как не борьбой с врагами-евреями. Если только в Византии не знали о господстве рахдонитов над Русью… Но, по словам Гумилева, знали, переживали, но были заняты. Что ж, поверим автору на слово – наверняка византийцам было очень интересно наблюдать «агонию химеры».
Князь охотно воевал простив Хазарии принадлежал к поколению, представители которого «знали, кто послал их отцов на гибель, отобрав предварительно заветные мечи» (автор говорит о легендарной хазарской дани, но довольно абсурдно с его стороны утверждать, что легенда о дани мечами имеет прямой, а не аллегорический смысл, тем более, что в летописи дань хазарам упоминается еще раз – и там речь идет о дани пушниной).
Пока Святослав заведовал военными делами, в Киеве фактически вся власть сосредоточилась в руках либо славян, либо ославяненных россов» (204), которые «восстановили славяно-русскую традицию и вернули Русь на тот путь, по которому она двигалась до варяжской узурпации». Принятие Ольгой христианства означало, по Гумилеву, резкий поворот во внешней политике: война с Хазарией была вызвана как раз этим. Только опять Гумилев не учитывает, что в Византии крещение Ольги никакого фурора не произвело, а христианство свое она напоказ не выставляла.
Языческий князь христианской партии не симпатизировал, что привело к союзу с неким Калокиром и войне против Византии с целью государственного переворота. После ряда неудач цель сменилась – Святослав «решил закрепиться в устье Дуная, на окраине Руси, где мог бы стать вполне независимым от киевлян» (стр 235). Но добиться своего он не добился, погиб в ходе битв. Согласно Гумилеву, «Святослав представляется в этой коллизии отнюдь не викингом-головорезом, а трезвым и предусмотрительным политиком, решившим перенести столицу в удобное для себя место», и по размаху стремлений и дел сравнимый с Петром Первым- (стр 232). Но политик, как известно, не всегда добивается своего. Вот и здесь действия князя загнали его и страну в тупик, что привело к «поляризации православия и воинствующего язычества» (стр 239) и, соответственно, партийных группировок во главе с князьями и воеводами. С гибелью Святослава Гумилев связывает гибель надежд древнерусского язычества, на арене затем останутся православная партия во главе со Ярополком и варяжская – с Владимиром.
Подобные выводы, на удивление, нельзя назвать неверными: в летопись действительно приписывает Святославу-язычнику недобрые дела, а его гибель связывает с приближением православия. Но не стоит забывать, что летопись – произведение более позднего времени, что на него оказало немалое влияние мировоззрение и мировосприятие его автора. Вызывает вопрос реальность приводимых в летописи событий, в частности, легендарных походах Святослава и его гибели – слишком явные текстологические параллели с библейскими и апокрифическими текстами. И.Н. Данилевский пишет о том, что этот летописный рассказ представляет собой аллегорическое изложение происходивших в то время событий: переход пальмы первенства от Византии и Болгарии к Руси как новому православному центру. Тактика же Л.Н. приводит к тому, что христианское неприятие летописцем языческих князей превращается в политическую борьбу «за души» на территории Руси, а варварские набеги обретают логическую мотивацию и политическую окраску.
Тем не менее, нельзя просто поставить крест на работах Л.Н. Гумилева, обвинив автора в некорректности и «извращении истории», как это делает Михаил Трипольский. Попытка Гумилева осмыслить историю как единый природно-этнический процесс принесла свои плоды, к тому же работа Гумилева несмотря на все перегибы вынесла в массы то, о чем говорить было нельзя. проблема замалчивания роли евреев в формировании русского и хазарского государств была частично решена – сложившийся стереотип разбит, об их участии заговорили. Именно об этом «закрывании белых пятен» говорил Д.С. Лихачев в своем предисловии к книге (с. 9)
Мы не будем окружать все поступки Л.Н. «ореолом святости» как это делают его преданные последователи, например, академик лавров, но и обвинять писателя в отсутствии нравственного стержня, в антисемитизме и решение личных комплексах на страницах казалось бы научной литературы тоже не стоит.
Пусть в его книгах множество противоречий и несоответствий, но теория Гумилева звучит на первый взгляд достаточно убедительно: типажи-пассионарии, как и непассионарные обыватели близки и понятны, яркие образы завораживают, а близость психологических установок объясняют казалось бы необъяснимое. Эти достоинства, разрушающие стандартизированные представления об истории, в какой-то мере искупают недостатки: отсутствие четкой терминологии, смешение фактов и понятий, подстраивание истории под схему – грубо говоря, отсутствие научной основы. К его работам нельзя относиться серьезно – я бы назвала подход Л.Н. Гумилева творческим осмыслением истории, но к ним нельзя относиться несерьезно: ведь «работы Л.Н. Гумилева уже сыграли свою роль в расшатывании стереотипов, которые мешали свободному развитию исторической науки в нашей стране».
Скажешь про одного еврея плохо - все, ты антисемит и фашист и т.д. и т.п. Что за маразм?
Особого внимания заслуживает методология автора: стоит отметить ее непостоянство и хаотичность, уместен лозунг – «цель оправдывает средства» - данные источников и выводы гуманитариев выхватываются и без проверки (что есть «академическое занудство» ) выстраиваются в особую цепочку, подтверждающую концепцию Л. Н. Для пущей убедительности автор аргументирует свои построения, воспроизводя мысли и чувства своих персонажей – исторических деятелей – по принципу «типичного поведения». И вроде бы это новация – применение психологического метода в противовес сухой партийной схематичной истории, но понять особенности мышления человека другого столетия крайне сложно, а без внимательного изучения источников – просто невозможно.
Внимательно изучать источники Лев Гумилев не собирается. Что ж говорить о реконструкции мироощущения и общественных норм другого столетия, если хронология не всегда верна, а факты редко проверены. По поводу такого «историзма» профессора Л.Н. Гумилева пишет академик Б.А. Рыбаков в статье «О преодолении самообмана». Он, критикуя концепцию автора о позднем происхождении «слова о полку игореве», трактовке князя Игоря как заядлого врага центральноазиатских несториан, а Олега Гориславича и его агента Бояна как тайных еретиков, обвиняет автора в пренебрежении к источникам.
В своей статье академик отмечает манкирование Гумилевым не только к материалов источников, но и к трудов своих коллег: «полное отрицание л.н. Гумилевым половецкой опасности в 12 веке и старание преуменьшить результаты татаро-монгольского вторжения в 13 веке резко расходятся с данными науки и могут быть объяснены на привлечением новых источников, не эрудицией востоковеда, а предвзятой мыслью автора, его излюбленной дедукцией», «к своим предшественникам автор относиться кране высокомерно, считая, что не обязан давать ни характеристики источников, ни обзора научной литературы вопроса».
«Из тысяч мышей не сделать одной лошади» - сказал по этому поводу сам Л.Н. Гумилев, но уже потом одумался и немного изменил концепцию. В его книги «Древняя Русь и Великая степь» он уже использует выводы коллег-историков, в частности на работы Б.А. Рыбакова. Ссылаясь на проведенные исследования, отказывается от проверки этих выводов по источникам -«лишний труд».
В этой книги Л.Н. предлагает читателю свою версию исторического развития Руси, начиная с формирования самого государства и времен гораздо более ранних по татаро-монгольское иго включительно, при этом значительная часть книги уделена не истории Руси, но истории ее ближайших соседей, в одном труде сведены по крайней мере три исследования: истории Хазарии, самой Руси и Монгольского государства. Здесь будет рассмотрен период по Святослава включительно.
Согласно Льву Гумилеву, история – это единый природно-этнический процесс, т.е. по сути, история – это взаимодействие различных этносов, появления и развитие которых теснейшим образом связано с окружающим ландшафтом и природой. История не циклична и поступательна, но развивается скачкообразно, потому что появление этноса просчитать никак нельзя. Ведь этнос рождается в ходе пассионарного толчка, т.е. получив некий заряд естественного происхождения – из космоса, недр земли или биосферы. Понятие пассионарности как некой энергии нечетко сформулировано Гумилевым, но введено под влиянием идей Вернадского о биосфере земли. В зоне пассионарного толчка рождается новое этническое образование или обновляется старое. Соответственно, молодой этнос растет, развивается, переживает наивысшую фазу расцвета – фазу обскурации, затем – фазу надлома, после чего постепенно угасает, превращается в реликт. Последний либо погибает, либо возрождается за счет нового пассионарного толчка.
Каждой стадии развития этноса соответствует определенный стереотип поведения, отметим два наиболее полярных: носителям «свежего» пассионарного заряда свойственна активность и агрессивность – это своеобразные этносы-лидеры; слабая степень пассионарности дает обратный результат – это тихие, консервативные этносы, цепляющиеся за остатки былой культуры. Случается, что в рамках одного государства взаимодействует представители одного этноса, но с различным уровнем пассионарности, либо несколько разных этносов, тоже с неодинаковой пассионарностью; взаимодействие последних может быть обоюдовыгодно – это симбиоз, нейтрально или же нездорово. (не знаю, стоит ли затрагивать эту тему)
В книге «Древняя Русь и Великая Степь» Гумилев рассматривает русскую историю как взаимодействие соседних и пришлых разнопассионарных этносов. Русь, по Гумилеву, возникла в результате двух независимых процессов: «природного феномена – этногенеза, начавшегося в I веке – и социального – построения государства, нарушавшегося троекратно: готами, аварами и норманнами…» (стр. 34) (не будем заострять внимание на том, что страницей раньше существование готов ставилось под сомнение, увлекся автор, забыл – с кем не бывает). Развитие же государство происходило в условиях тесного контакта с соседями: хазарским каганатом и степью.
Как известно, проблема образования древнерусской государственности и происхождения самого слова «Русь» – одно из самых спорных мест в историографии. Источники можно пересчитать по пальцам: византийские, арабские, русская летопись, да пара скандинавских саг. Скудность источников порождает множество гипотез, отвечающих требованиям определенной идеологии: самым ярким примером может послужить норманнская проблема, решение которой – о возможности/невозможности образования государственности без помощи варяг – зависело скорее от политики, нежели от исторической правды. Соответственно, при советской власти начала всех начал искали и находили в глубине веков и вели отсчет русского этноса от россомонов Иордана, как и рассматриваемый нами автор, роль норманнов преуменьшали, а об остальных соседях просто молчали.
Заговорил о роли хазарского каганата М.И.Артамонов, чьим учеником Гумилев считается, но его книгу «история хазар» правительство приняло без восторга и даже сочло опасной. Артамонов писал о роли хазарского каганата как экономически стабильного соседа оказывающего сильное влияние как на местные, так и на славянские племена, а затем и Русь. Но это означало, что велика роль евреев в становлении русского государства, потому что именно они создали мощную Хазарию. Книга вышла тиражом в 3 тысячи экземпляров и была практически полностью изъята, основные идеи проигнорированы.
Лев Гумилев тоже пишет о роли каганата, но события получают совсем другой негативный эмоциональный окрас, что позволяет говорить об антисемитизме Гумилева и о его сотрудничестве с властями. По замечанию Михаила Трипольского, Гумилев «рассуждая о прошлом…, мысленно переносится в настоящее. Критикуемые и ненавидимые им русские князья Олег и Игорь были превращены историком в еврейских вассалов и совместно с поддерживавшими их группами населения … объявлялись им врагами земли русской».
«Древняя Русь и Великая Степь» в рассматриваемый нами период – представляет собой, если не заострять внимания на нюансах, соединение нескольких концепций: советской, русофильской, чьим выразителем здесь будет Рыбаков, новаторской и запрещенной – Артамонова, с концепцией Гумилева о происхождения и развития этносов. Гумилев же насаживает данные чужих работ на теоретический скелет, неверные оставляет без изменений, в сущности правильные – освещает по-другому, скрепляет их бойкими рассуждениями и ссылками на исторические источники, именно ссылками – да и то редкими, оправдывая это недоверием летописцу. Гумилев избегает при этом любого упоминания о сомнительности выводов, хоть как-то вписывающихся в его «непротиворечивую версию».
В результате перед читателем предстает драматичная история о существовании некого Русского каганата, в гибели которого виноват хазарский, а точнее - еврейский. Отсутствие же сведений о таких фактах в источниках объяснить очень просто: со всех сторон каганат окружали более мощные образования – аварский, хазарский и болгарский каганаты, т.е. «он был изолирован от стран, имевших письменную географию» (стр 156). Но быть он был. Корни свои имел в россомонах Иордана, но из-за неполноты сведений авторы-недотепы IX века спутали «забытых россомонов» со вновь пришедшими шведами..
Именно русы-россомоны слились в одно целое с распавшимся в VII союзом антов, и образовали новое этническое образование – Русь. Союзов антов распался при драматических обстоятельствах: на восточных славян, носивших тогда имя антов и бывших союзниками Византии, напали обры – кровожадные авары. «старые хищники», как рекомендует нам их Л.Н. Гумилев, разгромили славян, что привело к исчезновению имени антов из византийских источников. Что характерно нет ссылок на источники, но это большое упущения Л.Н.: в летописи зафиксированы такие интересные подробности, о том, как именно Обры-авары мучили славян-дулебов: запрягали их жен вместо волов и т.д.
Но сомнительные подробности Гумилеву ни к чему, факты же говорят сами за себя: разбили «славянское единство», отделили южных венедов от остатков антов, «по-славянски полян» (здесь Гумилев ссылается на непроверенные выводы Брайчевського М.Ю. «Происхождение Руси»). Слияние последних и обитавших на этой территории руссов «в единый этнос осуществилось лишь в X веке, что проявилось в образовании государства, называемого в наше время «Русь в узком смысле»..»
Здесь особенно важно, что от россомонов новый этнос получил название, а от полян – менталитет. Это требует пояснения: патриотически настроенный академик Рыбаков вывел концепцию о том, что «поляне» - это название неких исполинов, которые потом фигурировали в эпосе как богатыри. Из чего Л.Н. Гумилев делает блестящий вывод: союз полян – это не этнический союз, не социальный строй, но группировка выдающихся славянинов – пассионариев.
Процесс взаимной ассимиляции руссов и славян в «единый этнос… был нелегким и занял больше ста лет, весьма беспокойных, так как соседями славяно-россов были хитрые хазары и хищные варяги» (стр 158). Кстати, приход последних не случаен: они были призваны хазарской верхушкой с целью порабощения бравых руссов.
Хазарский каганат играет роковую роль в русской истории. Нет, Хазария и еврейство не экономически стабильный фактор, заслоняющий Русь от кочевников, как считал Артамонов, но нездоровое образование – этническая Химера, возникшая на территории Южной Руси, Кавказа, Поволжья в VII веке. Химера – один из видов этнических контактов, соединение несоединимого. Химера возникает, когда два суперэтноса, обладающие отрицательной взаимной комплиментарностью, живут на одной территории, перемешиваясь и пронизывая друг друга. Чаще всего в Химеру перерастает Ксения – нейтральное существование этнических групп. При химерической форме межэтнического взаимодействия неизбежны кровь, разрушения, порабощение одного этноса другим, а затем гибель этнических составляющих. Неблагополучное соседство, ничего не скажешь.
Главенствующую роль в Хазарии занимали евреи-рахдониты, что значит «знающие дороги», – по определению Гумилева, алчные, стремящиеся к господству и обладающие высокой степенью пассионарности, что обеспечивает их успешную деятельность и процветание региона. В свое время они совершили переворот в Хазарии, оплатив себе помощь печенегов. Это привело к частичному истреблению населения и к изменению облика каганата: «из системной целостности она превратилась в противоестественное сочетание аморфной массы подданных с господствующим классом». Известная нам система двоевластия в Хазарии была придумана для отвода глаз: хан-марионетка из рода хана Ашинов и реальный правитель – малик. Согласно Гумилеву, «Он и его советники были родовитыми иудеями, хозяевами многоэтнического государства и сочленами самых выгодных торговых предприятий. Но он представлял не столько Хазарию, сколько свой рассеянный по миру и баснословно разбогатевший суперэтнос.» (стр 150)
В IX веке Русь ведет активную внешнюю политику, что характерно для пассионарного этноса, покоряет местные племена, бывшие в зависимости от Хазарии и платившие ей непомерно высокую дань (хазары вообще склонны «выколачивать» последнее из соседей: у славян забрала самое дорогое – их мечи). Разумеется русы не могли не вступить в конфликт с сильным соседом. достаточное количество информации «для анализа и интерпретации» этих отношений появится только в конце IX – начале X веков, до этого Гумилев предлагает «приблизительно реконструировать расстановку сил и направление развития». Картина получается следующая: активный и положительный, исполинский этнос попадает «на мушку» химерическим хазарам, которые призывают на подмогу своих союзников – варягов, пришествие которых на Русь обернулось катастрофой.
Доказывает подобную «расстановку сил» Гумилев с легкостью: на исторической арене активно действуют викинги? Действуют . Раз грабят и убивают, значит пассионарии, значит алчные и жаждущие богатства и славы. Эти блага они добывали в ходе набегов, осуществляемых по всему миру. Рахдониты, будучи купцами, «были рассеяны по всей Европе», а значит «встреча… была предрешена». А при встрече они заключили обоюдовыгодный союз: евреи обеспечивали «данные разведки» для успешного проведения викингами «военных операций», вдали «от спасительного моря», викинги же обеспечивали им неприкосновенность. Основой союза была элементарная алчность.
Только Л.Н. не берет в расчет 2 самых очевидных вещей: вопрос можно ли назвать варварские набеги «военными операциями» и уместно ли говорить о тех же варварах как расчетливых дельцов? В книге «Древняя Русь глазами современников и потомков» И.Н. Данилевский пишет о том, что погоня за богатством у языческих народов была связана отнюдь не с алчностью и жаждой наживы, но верой в сакральные функции драгоценного металла. Эти представления на Руси связаны с однокоренными понятиями «бог» и «богатство».
Такими «нехорошими» варягами были известные нам Аскольд и Дир, захватившие Киев, враги Рюрика - представителя древних россомонов, но набравшего себе отряд из новых варягов. По мнению Гумилева, в Киеве у скандинавов была мощная поддержка – поэтому летопись не освещает сопротивления, подобного выступлению Вадима Храброго. На это намекает «краткая справка Масуди, что русы и славяне составляют прислугу хазарского царя». Только вот жаль, что в сообщении Масуди описывал все же многонациональный город Итиль, главой которого действительно был хазарский царь.
Но ведь это неважно, важно то, что «на самом деле варяжские конунги были недругами славяно-русов и сначала союзниками, затем соперниками, а потом вассалами евреев-рахдонитов» ( стр 175) и все кровопролитный войны с Византией тоже были вызваны их вмешательством – «киевские варяги стали поставлять хазарскому царю «дань кровью». Они посылали подчиненных им славяно-русов умирать за торговые пути рахдонитов» (стр 187).
Проводниками этой хазарской политики были первые князья – Олег и Игорь, а время 839 по 898 с Гумилев обозначил как «разрастание химеры», а с 899 по 944 – как «бросок химеры». в этих сюжетах можно встретить несколько интересных моментов: гипотезу о том, что Олег, т.е. Хельг – это княжеский титул, а не имя князя или реконструкции тех фактов, которые нехороший летописец Нестор намеренно замалчивал. Например, действия хазар, которые в лице воеводы Песахи заставили Игоря пойти походом на своих союзников-византийцев, – «все эти события опущены, за исключением последовавшего за ними похода на Византию».
Мотивировка как действий летописца, так и самого князя, по мнению Гумилева, прозрачна и находят свое объяснения в стремлении к наживе и зависимости от Хазарии. Рассматривать эти вопросы уже неинтересно: алчные варяги – сборщики дани и алчные купцы – для которых дань собирают – доводы, приводимые автором, ясны.
Гораздо более насыщенная картина возникает в период междукняжия и правительства Святослава (957 - 980), начала действий Хазарии, а затем - против Византии. Кстати, последняя оказывается изначально очень внимательно следила за происходящими на Руси событиями, т.к. рахдониты были ее злейшими врагами, но вмешиваться в события не имела возможности.
Похоже, что источники опять-таки подвели Гумилева: Русь даже после принятия христианства занимала относительно незначительное место в Византийских списках, что уж говорить о времени до принятия христианства: все нападения Руси были и считались классическими варварскими набегами, но не как не борьбой с врагами-евреями. Если только в Византии не знали о господстве рахдонитов над Русью… Но, по словам Гумилева, знали, переживали, но были заняты. Что ж, поверим автору на слово – наверняка византийцам было очень интересно наблюдать «агонию химеры».
Князь охотно воевал простив Хазарии принадлежал к поколению, представители которого «знали, кто послал их отцов на гибель, отобрав предварительно заветные мечи» (автор говорит о легендарной хазарской дани, но довольно абсурдно с его стороны утверждать, что легенда о дани мечами имеет прямой, а не аллегорический смысл, тем более, что в летописи дань хазарам упоминается еще раз – и там речь идет о дани пушниной).
Пока Святослав заведовал военными делами, в Киеве фактически вся власть сосредоточилась в руках либо славян, либо ославяненных россов» (204), которые «восстановили славяно-русскую традицию и вернули Русь на тот путь, по которому она двигалась до варяжской узурпации». Принятие Ольгой христианства означало, по Гумилеву, резкий поворот во внешней политике: война с Хазарией была вызвана как раз этим. Только опять Гумилев не учитывает, что в Византии крещение Ольги никакого фурора не произвело, а христианство свое она напоказ не выставляла.
Языческий князь христианской партии не симпатизировал, что привело к союзу с неким Калокиром и войне против Византии с целью государственного переворота. После ряда неудач цель сменилась – Святослав «решил закрепиться в устье Дуная, на окраине Руси, где мог бы стать вполне независимым от киевлян» (стр 235). Но добиться своего он не добился, погиб в ходе битв. Согласно Гумилеву, «Святослав представляется в этой коллизии отнюдь не викингом-головорезом, а трезвым и предусмотрительным политиком, решившим перенести столицу в удобное для себя место», и по размаху стремлений и дел сравнимый с Петром Первым- (стр 232). Но политик, как известно, не всегда добивается своего. Вот и здесь действия князя загнали его и страну в тупик, что привело к «поляризации православия и воинствующего язычества» (стр 239) и, соответственно, партийных группировок во главе с князьями и воеводами. С гибелью Святослава Гумилев связывает гибель надежд древнерусского язычества, на арене затем останутся православная партия во главе со Ярополком и варяжская – с Владимиром.
Подобные выводы, на удивление, нельзя назвать неверными: в летопись действительно приписывает Святославу-язычнику недобрые дела, а его гибель связывает с приближением православия. Но не стоит забывать, что летопись – произведение более позднего времени, что на него оказало немалое влияние мировоззрение и мировосприятие его автора. Вызывает вопрос реальность приводимых в летописи событий, в частности, легендарных походах Святослава и его гибели – слишком явные текстологические параллели с библейскими и апокрифическими текстами. И.Н. Данилевский пишет о том, что этот летописный рассказ представляет собой аллегорическое изложение происходивших в то время событий: переход пальмы первенства от Византии и Болгарии к Руси как новому православному центру. Тактика же Л.Н. приводит к тому, что христианское неприятие летописцем языческих князей превращается в политическую борьбу «за души» на территории Руси, а варварские набеги обретают логическую мотивацию и политическую окраску.
Тем не менее, нельзя просто поставить крест на работах Л.Н. Гумилева, обвинив автора в некорректности и «извращении истории», как это делает Михаил Трипольский. Попытка Гумилева осмыслить историю как единый природно-этнический процесс принесла свои плоды, к тому же работа Гумилева несмотря на все перегибы вынесла в массы то, о чем говорить было нельзя. проблема замалчивания роли евреев в формировании русского и хазарского государств была частично решена – сложившийся стереотип разбит, об их участии заговорили. Именно об этом «закрывании белых пятен» говорил Д.С. Лихачев в своем предисловии к книге (с. 9)
Мы не будем окружать все поступки Л.Н. «ореолом святости» как это делают его преданные последователи, например, академик лавров, но и обвинять писателя в отсутствии нравственного стержня, в антисемитизме и решение личных комплексах на страницах казалось бы научной литературы тоже не стоит.
Пусть в его книгах множество противоречий и несоответствий, но теория Гумилева звучит на первый взгляд достаточно убедительно: типажи-пассионарии, как и непассионарные обыватели близки и понятны, яркие образы завораживают, а близость психологических установок объясняют казалось бы необъяснимое. Эти достоинства, разрушающие стандартизированные представления об истории, в какой-то мере искупают недостатки: отсутствие четкой терминологии, смешение фактов и понятий, подстраивание истории под схему – грубо говоря, отсутствие научной основы. К его работам нельзя относиться серьезно – я бы назвала подход Л.Н. Гумилева творческим осмыслением истории, но к ним нельзя относиться несерьезно: ведь «работы Л.Н. Гумилева уже сыграли свою роль в расшатывании стереотипов, которые мешали свободному развитию исторической науки в нашей стране».
Скажешь про одного еврея плохо - все, ты антисемит и фашист и т.д. и т.п. Что за маразм?
asan-kaygy
Цензор
Это мое ИМХО:
Обычно все историки являются узкими специалистами в какой-нибудь сфере.
Гумилев был историком-генералистом. Как у всех генералистов у Л.Н. Гумилева было очень много мелких ошибок, которые проистекали из его подхода. Не возможно быть экспертом во всем.
Китаисты его критиккуют за то, что он не использовал первоисточники, а пользовался французскими переводами.
Ошибок у него действительно хватает, но это особенности его подхода. Он не мог сидеть на одной теме по 20-30 лет тщательно изучая одну тему (он сидел в других местах). Он интересовался всем и не боялся делать ошибки.
ПТЭ мне нравиться, но она требует все-таки модернизации. Есть некоторые моменты, которые не вписываются в систему.
Писательский талант его вообще велик. Так как он пишет, еще никто не писал. Его народный (зековский) стиль изложения вообще оригинален.
Обычно все историки являются узкими специалистами в какой-нибудь сфере.
Гумилев был историком-генералистом. Как у всех генералистов у Л.Н. Гумилева было очень много мелких ошибок, которые проистекали из его подхода. Не возможно быть экспертом во всем.
Китаисты его критиккуют за то, что он не использовал первоисточники, а пользовался французскими переводами.
Ошибок у него действительно хватает, но это особенности его подхода. Он не мог сидеть на одной теме по 20-30 лет тщательно изучая одну тему (он сидел в других местах). Он интересовался всем и не боялся делать ошибки.
ПТЭ мне нравиться, но она требует все-таки модернизации. Есть некоторые моменты, которые не вписываются в систему.
Писательский талант его вообще велик. Так как он пишет, еще никто не писал. Его народный (зековский) стиль изложения вообще оригинален.
По моему один из способов проверить теорию Гумилева - проверить статистику регионов, где предположительно недавно был пассионарный толчок: Вьетнам, Камбоджу, Таиланд, ЮАР, ИРан, Армения, Грузия, Азербайджан, Восток и Центр Русского Кавказа, Дон, Воронеж, Тамбов.
По современным статичстическим данным можно было бы сравнивать активность (военно-повстанческую, идеологическую, личную карьерную успешность) выходев из разных районов одной и той же страны (края), и таким способом попробывать точно локализовать линию толчка.
Артемий
Принцепс сената
Это нельзя делать по недавним событиям. Тогда уж скорее надо подвергнуть перепроверке историческую карту пассионарных толчков, которая помещена на первых страницах "Этногенеза и биосферы".
Артемий
Принцепс сената
Если ссылаться на Гумилева, то он сам многократно говорил про "абберацию близости", когда недавние события кажутся более значимыми, чем давние. К тому же, инкубационный период в каждом очаге свой, и может статься так, что в одном месте уже все бурлит, а в другом -- тишь да гладь.
Ни разу не слышал. А где он об этом писал?
В какой-то статье или возможно интервью (которое была издателями добавлена в качестве приложения то ли к "Концу и вновь началу", то ли к какой-то другой книге) он высказывал такое предположение.
В некоторых случаях лучше наплевать на "абберацию близости", ибо чем ближе, тем богаче необходимый для статистического подтверждения материал может быть получен.
В некоторых случаях лучше наплевать на "абберацию близости", ибо чем ближе, тем богаче необходимый для статистического подтверждения материал может быть получен.
Надо отметить, что многое в чем его критикуют по истории, он брал у других историков, давая ссылки. Но по этим пунктам критиковали Гумилева, а не тех у кого он это взял.
asan-kaygy
Цензор
Есть такое.
Не любят историки у нас генералистов. У каждого своя яма-тема и они не любят когда кто-то пробегает по их яме и еще умудряется описать кучу других ям, а потом еще попытаться найти общую закономерность в этих ямах.
Артемий
Принцепс сената
И все-таки мне очень хочется придать критике гумилевской теории некий упорядоченный вид. Я попробую, и если найдутся желающие, то присоединятся, а нет -- так нет.
Начинать разбор имеет смысл с самого начала, а именно -- с этноса. Гумилев, как мне представляется, базировался на следующих положениях:
1) Этносы существуют реально и объективно. Этнические различия -- это не плод человеческих фантазий и предрассудков, и этническая принадлежность человека не зависит от его собственных представлений об этом, а определяется воспитанием и т. п., в общем, средой формирования личности. При этом могут быть отдельные граждане без этнической принадлежности, но -- только отдельные.
2) Этнос -- явление природное. Это специфическая форма организации хомо сапиенсов, изначально возникшая от необходимости приспосабливаться к различным условиям обитания.
3) Этносы рождаются, живут и умирают, причем рождение и смерть этносов вовсе не обязательно связаны с появлением или исчезновением человеческих популяций, их составляющих.
Вот, вкратце.
Найдутся ли охотники оспорить или, может быть, дополнить?
Начинать разбор имеет смысл с самого начала, а именно -- с этноса. Гумилев, как мне представляется, базировался на следующих положениях:
1) Этносы существуют реально и объективно. Этнические различия -- это не плод человеческих фантазий и предрассудков, и этническая принадлежность человека не зависит от его собственных представлений об этом, а определяется воспитанием и т. п., в общем, средой формирования личности. При этом могут быть отдельные граждане без этнической принадлежности, но -- только отдельные.
2) Этнос -- явление природное. Это специфическая форма организации хомо сапиенсов, изначально возникшая от необходимости приспосабливаться к различным условиям обитания.
3) Этносы рождаются, живут и умирают, причем рождение и смерть этносов вовсе не обязательно связаны с появлением или исчезновением человеческих популяций, их составляющих.
Вот, вкратце.
Найдутся ли охотники оспорить или, может быть, дополнить?
А может имеет смысл привести точные определения самого Гумилева?
Этнос - естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким коллективам, исходя из ощущения комплиментарности.
Мне кажется, что это определение несколько отлично от того, которое Вы привели под вторым пунктом. А именно, нужна некая энергетическая составляющая для образования из сапиенсовой популяции этноса.
AlexeyP
Принцепс сената
Артемий, мне представляется, что гумилевское описание этноса (во всяком случае в том виде, как Вы его передаёте), это конструкт, который нужен для того, чтобы быть аналогом нации в те времена, когда наций не было. Гумилев говорит об этносах, как о нациях XIX-XX века. В то время, о котором он пишет, как я понимаю, среди способов коллективной идетификации этническая (по языку и народным "традициям") если и была вообще, то была на десятом месте. На первых местах были родоплеменная, религиозная, вассальная (не знаю, как лучше выразиться, чей ты человек).
И без того мне представляются крайне подозрительными попытки, выделив общность по какому-то идентификационному признаку, рассматривать эту общность, как живой организм, рождающийся, растущий, погибающий. Обладающий какими-то особыми закономерностями развития. Когда рассуждают о том, что все мировые религии однообрзно развиваются во времени и что ислам находится в том же возрасте, что и средневековое христианство, мне эти рассуждения представляются абсолютно надуманными и беспочвенными. Даже для такой весомого способа идентификации, как религия. При чем границы между конфессиями гораздо более отчетливые, чем между этносами, идентификация тут может быть гораздо более однозначной.
Артемий
Принцепс сената
Из гумилевских определений я предпочитаю другое: "естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как системная целостность, противопоставляющая себя всем другим коллективам".
"Энергетическая система" звучит подозрительно. У Гумилева я такого не помню. Сдается мне, что оно не аутентично, а добавлено редактором в примечаниях к "Древней Руси".
Говорить про "энергетическую составляющую" на том этапе обсуждения, с которого я предлагаю начать, рано. Мое определение не противоречит гумилевскому и, в сущности, выведено из его работ.
Артемий
Принцепс сената
Знаете, от слов "наций не было" за километр веет начетничеством. Нельзя подменять сущности их названиями. В Средние века и ранее не было того, что называли "нациями" в буржуазных национальных государствах, но разные народы, тем не менее, были. По-моему, это очевидно.
Почему Вы так думаете? Потому что так было в Европе в какой-то небольшой период времени?
А какие у Вас есть основания для подозрений? Вы сомневаетесь в том, что были скифы, а теперь их нет, что были готы, и их тоже нет, что были... Ну, сами понимаете, список можно продолжить.
Есть проблема: был народ -- и нет его. Ставим вопрос: почему он возник и куда делся, и есть ли какая-то общеисторическая закономерность в этом процессе. Вас смущает такая постановка?