Еще одна цитатка с сайта, который мне не нравится, но цитата в общем очень правильная и в тему многих наших предыдущих дискуссий:
Начиная с XYI века, Крымское ханство становится крупнейшим поставщиком рабов. Понятие "крымская неволя" глубоко укореняется в народном русском сознании, становится одним из его архетипов. Стоявшая за спиной Крымского ханства Османская империя всячески поощряла захват пленников и работорговлю, ставшую главным источником существования для крымских татар, как бы сегодня ни пытались изобразить их кроткими земледельцами. Чтобы представить себе масштабы этого постыдного промысла, ставшего подлинным бедствием для славянского населения Восточной Европы и народов Северного Кавказа достаточно сравнить следующие цифры. За 350 лет работорговли из Африки было доставлено в Америку около 12 миллионов рабов и до 100 миллионов погибло на пути в Новый Свет (8, с. 3, 167); за 350 лет работорговли через маленький Крым прошло более 4 миллионов невольников!
Секретарь польского короля Сигизмунда II Михалон Литвин, посетивший Крымский полуостров в первой половине XYI века сообщал, что все имущество татар составляли "обильно плодящийся скот" и рабы, причем "у них не столько скота, сколько невольников", которых они поставляют "в другие земли". Не случайно, видя бесконечные потоки пленников, направлявшиеся в Таврику, один иудей, "стоящий во главе таможни" на Перекопе, спрашивал у Литвина: ":все так же ли наши земли изобилуют людьми или нет и откуда здесь такое множество смертных?". Увидев же крупнейший невольничий рынок Крыма - Кафу, он замечает, что "это не город, а поглотитель крови нашей" (9, с. 71, 72, 73).
Миллионы русских, украинцев, поляков, валахов, черкес, проданные в рабство, рассеялись на огромных пространствах - от Алжира до Индии, и только ничтожное их меньшинство, пройдя немыслимые испытания, возвращалось к родному очагу. Думается, что давно уже пришла пора поставить на крымской земле памятник жертвам работорговли - одного из самых постыдных занятий в истории человечества. Прецедент имеется. Руководители так называемых "цивилизованных стран", граждане которых промышляли работорговлей, принесли публичные извинения народам Африки. Дождемся ли мы подобных извинений, неизвестно. Пока же в адрес России и русских звучат привычные обвинения в "международном бандитизме" Екатерины II, присоединившей Крым к России (10, с. 159) и избавившей таким образом своих подданных от сомнительной "привилегии" быть проданными, подобно скоту, в турецкую неволю.
У современных народов Западной Африки существует поверье, что память о работорговле исчезнет тогда, когда кора огромных деревьев, стоящих на побережье, поглотит, опоясывающие их цепи и кольца, к которым приковывали рабов в ожидании невольничьего корабля. Пока же еще до этого далеко. Наверное, у русских память не короче, чем у африканцев, поэтому пора им перестать каяться в "преступной" политике завоевания Крымского полуострова. Тем более что во многом эта политика была вынужденной и являлась ответом на турецкую экспансию XYI - XYII веков.