Для того периода речь не о развитии промышленности, а только о развитии товарно-денежных отношений.
За несколько лет участия в блокаде товарно-денежные отношения не помрут - что ясно видно и по уже приводившимся цифрам. Потеря же этих нескольких лет в прлане развития (при тех темпах этого развития и при том ничтожном абсолютном и относительном уровне, коего тогда это развитие достигло) могла быть легчайше скомпенсирована в результате нормальной реформы или даже просто из-за отсутствия страшных потерь.
Ещё раз отмечу: в результате вторжения Наполеона безвозвратные потери пошли на сотни тысяч в солдатах и на миллионы в целом, а с учётом потерь работоспособности - это порядка 5 млн, при общей численности населения до 50 млн. Солдатские потери при этом нельзя не учитывать в плане экономики, потому что компенсирующий потери набор солдат вёлся из всё тех же крестьян, а в крестьянском хозяйстве мужик - основной работник (это не значит что бабы бездельничали или что у них жизнь была легче, но наиболее тяжелые _работы_ выполнял всё же мужик), и поэтому дефицит мужского населения дополнительно бил по хозяйствам. И это всё без учёта прямого разорения (сожжения, разрушения и запустения) целых богатейших областей страны в результате хождения по ним огромных масс войск.
Да, эти потери были быстро скомпенсированы рождаемостью (точнее - взрослением многочисленных детей, ибо текущая рождаемость моет дать толковых работников только через 15-20 лет), но недополученный рост населения - это всё та же потеря, "вид сбоку".
Какой такой рост товарно-денежных отношений за те же годы мог бы скомпенсировать такие страшные потери и убытки?
Да никакой. Если откровенно не фантазировать, конечно.
Об импортных товарах в крестьянской среде для начала XIX в. вообще речи нет, вопрос в том, чтобы они в принципе стали регулярно покупать какие-либо товары, а не изготавливать кустарно (орудия труда фабричного изготовления победили только в 90-е г.г. XIX в., а в глухих местах - еще позже).
Кустарное производство можно только приветствовать, потому что оно создаёт и продукт, и опыт в его производстве, а это всё позже выльется в квалификацию работников фабричных. Отсутствие кустарного производства само по себе не стимулирует возникновения производства фабричного, потому что если население и кустарного-то развернуть не может, то как ему развернуть фабричное? Только в административно-командном режиме, связь коего с товаро-денежными отношениями весьма... хм... причудлива и противоречива.
Поэтому любое усиление торговли было полезно, кто бы ни был главным бенефициаром от этого.
Ни в коем случае это не так.
Полезно лишь такое развитие торговли, в коем не происходит нищание и вымирание населения.
Крепостные крестьяне (а это половина населения) от развития торговли в эту эпоху нищали и _вымирали_. У них отрицательный прирост был. Не за счёт того, что баре им волю давали (какое там - это единичные случаи!), а просто от того, что при такой норме эксплуатации дохнет и теряет способность размножаться даже даже такое адаптабельное животное как homo sapiens. Помещики своим ударным участием в развитии товарно-денежных отношений подрубали собственную производственную базу - о каком ещё развитии этим путём может идти речь? Это была стагнация и регресс, а не развитие. Развитие шло совсем в иных процессах.
Нестабильность денежного обращения этому, очевидно, вредила ей - следовательно вредна.
Степень этой вредности чрезвычайно преувеличена. Сезонные колебания цен на продукты с/х привычны любому крестьянину, также ему прекрасно понятны и колебания этих цен в результате засухи, мора и прочая. К этому всему прекрасно приспосабливались.
К чему приспособиться невозможно - это к тому, что у тебя забрали сыновей, сожгли хату, подняли вдвое налог - и не дали ничего взамен, а тут ещё барин зверствует. Тут только ложись на лавку и помирай - и никакого развития товарно-денежных отношений от этого не произойдёт.
Но к тому же многие экспортные культуры как раз и возделывались преимущественно крестьянами (лен, кополя и т.д.), хотя и шли в торговлю через перекупщиков.
И зерновые точно так же, совершенно верно. Напрямую крестьянин вообще мало что мог продать - только сдать помещику или купцу.
Но чтобы вырастить излишки, которые пойдут на продажу - крестьянин должен иметь крепкое хозяйство. Чтобы был излишек зерна - крайне желательны удобрения - навоз, мульча и т.п. Чтобы были эти удобрения - нужны скотина, лес, не самый худой инструмент - и хоть немного свободного времени _летом_.
Какое свободное время, когда помещику хочется новое платье прямо щас, и он требует чтобы прям щас отработали барщину сверх всяких разумных рамок?
Если кто думает, что помещики были эффективными менеджерами в прямом, а не саркастическом значении этой фразы, то это большая наивность: хоть какая-то хозяйственная смекалка была у них огромной редкостью (см. для иллюстрации мемуары Водовозой, описывающей даже и куда более позднее время, а для доказательства - всё тот же факт вымирания крепостных как класса).
Т.о., _первое_ требование для хорошего роста товарно-денежных отношений в аграрной стране - это массовый рост благосостояния крестьянских хозяйств. База для роста торговли - это обрабатываемая земля. Но если земля обрабатывается нищим крестьянством - у неё _низкая_ производительность. Нищее крестьянство - это: нет удобрения, мало оставляют под пар, нет возможности оставлять невырубленный лес, "централизованный" скот выпасается на ограниченных пастбищах и сильно стравливает их. В итоге - продавать практически _нечего_. Не потому что крестьянин не знает что такое торговля (прекрасно он знает и крутится как может, потому что иначе зимой помрёт с голоду), а потому что ему нечего продать - ему не дают поднять голову и развить хозяйство, с которого можно будет начать что-то всерьёз продавать.
Т.о., пускать этот самый рост товарно-денежных отношений на самотёк, в коем бенефициарами будет знать - это не просто плохой метод, это метод разорить всё и вся, что в него будет втянуто. Оно только на бумаге красиво выглядит, в виде мантры, а на деле - выходит саморазорение.
Иное дело - по наполеоновской методе вынудить собственную знать покупать внутренний продукт (даже кустарный). Да, выходит в разы дороже и менее качественно, но знать - перебьётся, продаст брильянты и ничего страшного с того экономике не станется. Напротив - денежки, висевшие мертвым грузом в виде предметов роскоши, поступят крестьянству и буржуазии - и пойдут, наконец, в оборот, на развитие в т.ч. и товарно-денежных отношений.
Вот этот, склоняющийся в автаркию, путь - он для такой страны как Россия и есть наименее болезненный и самый перспективный. Фритредерские вопли о грабительских ценах тут ни шиша не значат - это проблемы фритредеров, а не страны.
Что касается реформ, то крестьянская торговля как раз была либерализована при Александре I (крестьянам разрешено заводить лавочки в городах и т.д., тогда как ранее в торговле преобладало купечество).
Это само по себе хорошо, но это капля. Мало разрешить - надо дать действительную возможность этим зарабатывать.
Реформа доджна была не лавочки разрешать, а урезать права и возможности помещиков - выкачивать из них лежащие мертвым грузом ценности, снижать их (помещиков) давление на крестьянство, разорять их (помещиков) и тем принуждать к какой-то полезной деятельности (ибо в рамках своей социальной роли российский помещик того времени не выполнял в массе ни менеджерской, ни военой роли; их нужно было выгонять - разорением - на военную и чиновную службу).
Сокращение экспорта было бы, конечно, само по себе болезненно для казны, но в сочетании с обсуждаемыми _причинами_ такого сокращения (напоминаю, что эти обсуждаемые причины - это уступка Кутузовской рационально-протекционистской внешней политике наполеоновского типа) оно могло бы и вынудить к реформе как раз того направления, кое было бы весьма перспективным.
(to be cont.)