Самый брутальный римский император
- Автор темы Alaricus
- Дата начала
Вот определение брутальности, предложенное уважаемым Сульпицием:
Брутальность (от лат. brutalis – жестокий, ужасный, вероломный; дословно – как Брут) в современном значении – суровость, грубость, предельная по жёсткости натуральность, «животность».
Думаю, вполне можно добавить к этому определению еще термин «мужественность».
К этому определению я бы добавил, что брутальностью может обладать только самоцелая личность. Брутальность - сама по себе не порок, чтобы там не писали энциклопедии. Мне представляется, что брутальность - это некая разновидность харизмы, но харизмы мрачной, хтонической.
Брутальность (от лат. brutalis – жестокий, ужасный, вероломный; дословно – как Брут) в современном значении – суровость, грубость, предельная по жёсткости натуральность, «животность».
Думаю, вполне можно добавить к этому определению еще термин «мужественность».
К этому определению я бы добавил, что брутальностью может обладать только самоцелая личность. Брутальность - сама по себе не порок, чтобы там не писали энциклопедии. Мне представляется, что брутальность - это некая разновидность харизмы, но харизмы мрачной, хтонической.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Колебаюсь между Септимием Севером и Аврелианом, возможно, еще Максимином Фракийцев.
Нужно сделать очень ответственный выбор. :excl:
Нужно сделать очень ответственный выбор. :excl:
S
Sextus Pompey
Guest
Север.
Утро псового лая
Претор
А я думал, что этимология этого слова восходит к латинскому brutus - тупой, грубый, бесчувственный. То есть это нечто не рассуждающее, не склонное к рефлексии. Упрощенно, сила есть - ума не надо, а если силы нет или недостаточно - тоже ума не надо. :aggressive:
В таком значении голосую за Максимина Фракийца. Север и ему подобные, в моем представлении, не укладываются в прокрустово ложе брутальности, как-то они многостороннее, что ли...
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Не вижу противоречия: бесчувственность прямо ведет к бессердечности, жесткости и жестокости.
Утро псового лая
Претор
Я вступил в полемику со следующим утверждением уважаемого Алариха:
"К этому определению я бы добавил, что брутальностью может обладать только самоцелая личность. Брутальность - сама по себе не порок, чтобы там не писали энциклопедии. Мне представляется, что брутальность - это некая разновидность харизмы, но харизмы мрачной, хтонической."
На мой взгляд, личность, описанная Аларихом, выходит за пределы брутальности, ибо брутальность в моем представлении предполагает ограниченность, однонаправленность, ставку на устрашение противника и - главное - прямолинейность. Аларих же изобразил (опять же, в моем восприятии), портрет значительно более гибкого политика. Ну, или, не знаю, более глубокой личности, что ли...
Пожалуй, надо еще пояснить. Насколько я понял, понятие брутальности в редакции инициатора опроса: разновидность харизмы, но с грубоватым, мрачным оттенком, - охватывает собою и Цезаря, и Октавиана (которые проявляли в подходящей обстановке определенную суровость, даже склонность к движению напролом). Однако их нет в списке предлагаемых кандидатов, а для варианта ответа "другие" обе упомянутые фигуры, на мой взгляд, великоваты... К тому же, насколько я понимаю, термин "римский император" здесь употреблен исключительно в монархическом значении и, например, Гай Марий сюда не подходит. Поэтому мне и показалось, что "брутальность" было бы правильнее использовать с добавлением характеристики "примитивность, ограниченность", что позволяет отделить не только Цезаря, но также Севера и прочие многогранные личности...
Вот, высказался... :mellow:
Возможно, а вернее, очевидно, дело в разном понимании термина "брутальность".
Если обратится к кинематографу, то, на мой взгляд, наиболее ярким примером брутальности является образ царя Леонида в фильме "300 спартанцев" (не в старом фильме, конечно, а в новом, где Леонид ударом ноги сбрасывает в бездну персидского посла с кличем: This is Sparta!).
Брутальность, на мой взгляд, это не просто жестокость. Брутальность - притягивает. Это некий отрицательный полюс магнита, магнита человеческой личности.
Если обратится к кинематографу, то, на мой взгляд, наиболее ярким примером брутальности является образ царя Леонида в фильме "300 спартанцев" (не в старом фильме, конечно, а в новом, где Леонид ударом ноги сбрасывает в бездну персидского посла с кличем: This is Sparta!).
Брутальность, на мой взгляд, это не просто жестокость. Брутальность - притягивает. Это некий отрицательный полюс магнита, магнита человеческой личности.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Все-таки проголосовал за Аврелиана. Если бы вопрос опроса был "САмый брутальный мужчина среди римских императоров", то проголосовал бы за Максимина Фракийца, а так как император самым брутальный, по моему мнению, - Аврелиан.
И оказался единственным, кто так подумал.
И оказался единственным, кто так подумал.
Что-то участники опроса в основном уклоняются от комментирования своего мнения. Жаль.
Скажу за себя. Я голосовал за Валентининана Старшего. На мой взгляд, он более брутален, чем Максимин Фракиец, набравший по настоящее время наибольшее число голосов.
Максимин, безусловно, брутальная личность, - одно вышибание кулаком зубов лошади чего стоит!
Но, мне кажется, не это главное при определении брутальности. Валентиниан был настолько брутален, что даже умер от гнева - к кому ещё из римских кесарей это применимо? А его домашние животные?
Мне кажется, что Максимин был просто жесток, но в брутальности он уступает Валентиниану.
Скажу за себя. Я голосовал за Валентининана Старшего. На мой взгляд, он более брутален, чем Максимин Фракиец, набравший по настоящее время наибольшее число голосов.
Максимин, безусловно, брутальная личность, - одно вышибание кулаком зубов лошади чего стоит!
Но, мне кажется, не это главное при определении брутальности. Валентиниан был настолько брутален, что даже умер от гнева - к кому ещё из римских кесарей это применимо? А его домашние животные?
Мне кажется, что Максимин был просто жесток, но в брутальности он уступает Валентиниану.
Сразу на ум приходит: "Челябинские мужики настолько суровы..." (с)
Не путайте, пожалуйста, брутальность и гипертонию!
Я проголосовал за Фракийца- не простой человек был, ой не простой.
S
Sextus Pompey
Guest
Сулла разве от гнева умер? Я думал от вшей...
Я согласен, что автор понимает под термином брутальнось? Распущенность, жестокость или не способность управлять империей. Коммод был распущен,
Септисий Север, Максим Фракиец и Аврелиан были жестоки, но хорошие полководцы. Константин I и его сыновья были распущены и жестоки, но они
положили начала христ. империи, Феодосий I запретил язычество, при нем разрушались храмы, уничтожались памятники, были запрещены Олимпийские игры. Каждый из них что - то сделал хорошего, что -то плохого.
Септисий Север, Максим Фракиец и Аврелиан были жестоки, но хорошие полководцы. Константин I и его сыновья были распущены и жестоки, но они
положили начала христ. империи, Феодосий I запретил язычество, при нем разрушались храмы, уничтожались памятники, были запрещены Олимпийские игры. Каждый из них что - то сделал хорошего, что -то плохого.
Rzay
Дистрибьютор добра
Если верить Плутарху, Сулла скончался от избытка чувств в то время, когда его рабы мочили (причем практически в сортире) нахамившего ему соседа.
Эта сцена очень красочно описана в "Спартаке" Джованьоли.
S
Sextus Pompey
Guest
Не совсем так:
Plut. Sulla, 36. ...Все это питало болезнь Суллы, которая долгое время не давала о себе знать, — он вначале и не подозревал, что внутренности его поражены язвами. От этого вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), все-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком — вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая свое тело. Но ничто не помогало. Справиться с перерождением из-за быстроты его было невозможно, и тьма насекомых делала тщетными все средства и старания.
Говорят, что в далекой древности вшивая болезнь погубила Акаста, сына Пелия, а позднее поэта и певца Алкмана, богослова Ферекида, Каллисфена Олинфского, брошенного в темницу, а также юриста Муция. Если же сюда добавить и тех, кто не прославился ничем полезным, но все же приобрел известность, то упомянем и беглого раба по имени Эвн, который начал рабскую войну в Сицилии; пойманный и привезенный в Рим, он умер от вшивой болезни.
37. Сулла не только предчувствовал свою кончину, но даже писал о ней. За два дня до смерти он завершил двадцать вторую книгу «Воспоминаний», где говорит, будто халдеи предсказали ему, что, прожив прекрасную жизнь, он умрет на вершине счастья. Там же Сулла рассказывает, что ему явился во сне его сын, умерший немного раньше Метеллы. Дурно одетый, он, стоя у ложа, просил отца отрешиться от забот, уйти вместе с ним к матери, Метелле, и жить с нею в тишине и покое. Однако Сулла не оставил занятий государственными делами. Так, за десять дней до кончины он установил в Дикеархии66 мир между враждовавшими сторонами и на будущее написал для ее жителей закон об управлении городом. А за день до кончины ему стало известно, что Граний, занимавший одну из высших должностей в городе, ожидая смерти Суллы, не возвращает казне денег, которые задолжал. Сулла вызвал его к себе в опочивальню, и, окружив своими слугами, велел удавить. От крика и судорог у Суллы прорвался гнойник, и его обильно вырвало кровью. После этого силы покинули его, и, проведя тяжелую ночь, он умер, оставив после себя двоих еще несмышленых детей от Метеллы.
Plut. Sulla, 36. ...Все это питало болезнь Суллы, которая долгое время не давала о себе знать, — он вначале и не подозревал, что внутренности его поражены язвами. От этого вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), все-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком — вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая свое тело. Но ничто не помогало. Справиться с перерождением из-за быстроты его было невозможно, и тьма насекомых делала тщетными все средства и старания.
Говорят, что в далекой древности вшивая болезнь погубила Акаста, сына Пелия, а позднее поэта и певца Алкмана, богослова Ферекида, Каллисфена Олинфского, брошенного в темницу, а также юриста Муция. Если же сюда добавить и тех, кто не прославился ничем полезным, но все же приобрел известность, то упомянем и беглого раба по имени Эвн, который начал рабскую войну в Сицилии; пойманный и привезенный в Рим, он умер от вшивой болезни.
37. Сулла не только предчувствовал свою кончину, но даже писал о ней. За два дня до смерти он завершил двадцать вторую книгу «Воспоминаний», где говорит, будто халдеи предсказали ему, что, прожив прекрасную жизнь, он умрет на вершине счастья. Там же Сулла рассказывает, что ему явился во сне его сын, умерший немного раньше Метеллы. Дурно одетый, он, стоя у ложа, просил отца отрешиться от забот, уйти вместе с ним к матери, Метелле, и жить с нею в тишине и покое. Однако Сулла не оставил занятий государственными делами. Так, за десять дней до кончины он установил в Дикеархии66 мир между враждовавшими сторонами и на будущее написал для ее жителей закон об управлении городом. А за день до кончины ему стало известно, что Граний, занимавший одну из высших должностей в городе, ожидая смерти Суллы, не возвращает казне денег, которые задолжал. Сулла вызвал его к себе в опочивальню, и, окружив своими слугами, велел удавить. От крика и судорог у Суллы прорвался гнойник, и его обильно вырвало кровью. После этого силы покинули его, и, проведя тяжелую ночь, он умер, оставив после себя двоих еще несмышленых детей от Метеллы.