Вы вошли во вкус роли адвоката дьявола.
Отнюдь. Просто я видел много постановок классики, и я привык к различным трактовкам. Я просто не считаю это "дьявольством", меня не пугает факт, что режиссер что-то переделал; я видел очень странные переделки, которые в итоге выходили гармоничными и интересными. В одной из лучших виденных мной постановок "Орфея и Эвридики" никакая змея Эвридику не кусает, а она оканчивает жизнь самоубийством - и это была самая волнующая постановка Глюка, на которой я был (а видел я несколько - люблю я эту оперу).
Понимаете, что бы Вы не говорили, Вам мешает именно сам факт, что он дал сюжету в корне другую трактовку, а не то, что у него вышло неудачно. Обратите внимание - пытаясь доказать мне насколько он плох, Вы просто перечисляете изменения, которые он внес в пьесы. Вы не говорите - "мне не нравится такая-то трактовка Онегина", или "интересная трактовка, но исполнено ужасно", Вы говорите "сам факт, что нет дуэли, делает пьесу негодной".
Понимаете, изменения не существуют сами по себе, их не включают, чтобы кого-то шокировать или кому-то назло, они часть концепции спектакля. Если, например, ты переносишь действие в сегодняшнее время, то ты не можешь сделать дуэль - это глупо, сегодня не стреляются, ты должен решить смерть Ленского по-другому. Можно оставить алогизм - сделал же Чайковский вызов на дуэль публичной (у Пушкина это было тайным, как и полагается), - но это уже выбор режиссера.
То, что Чайковский крайне недоволен многими трактовками Пушкина (недаром ни одного романса на его стихи не написал), это очевидно, но образ Ленского (как и Германа в «Пиковой даме») у него слишком уж облагорожен, а не опошлен, как у Чернякова. Поэтому и прощают. Кстати, и «паду ли я, стрелой пронзённый?» и «что день грядущий мне готовит?» сочинил Пушкин, так что Чайковский тут ничего не превращал.
Еще как превращал. У Пушкина это смешная пародия на напыщенного стихотворца, а Чайковский создал из этого очень сильный трагический момент. Большей пошлости, чем превратить умный и ироничный роман в нечто плоское и сентиментальное, я и представить не могу. (Чайковский вообще до неприличия сентиментальный композитор; мне лично это не мешает, потому что я сам сентиментален, но я знаю людей, которые из-за этого его на дух не переносят).
Вопрос, который я задаю - почему раньше переделывать Пушкина было можно, а сейчас - нельзя? Почему сделать из нелепого графомана Ленского трагическую фигуру можно, а вернуть ему его исходную нелепость нельзя? Чем финальная сцена, в которой Онегина выгоняет из дома муж Татьяны, менее пошла, чем попытка самоубийства Онегина? (первое - это первоначальный вариант Чайковского).
Я предлагаю подумать над тем, что то, что нам кажется постоянным, никогда постоянным не было, все время что-то менялось. Пушкин написал свой роман. Чайковский переделал это под оперу, которая что-то совершенно другое, может быть, не настолько глубока, как Пушкин, но по своему очень удачна. Оперу ставили много лет, были разные постановки, что-то меняли, переделывали, и вдруг в 40-х - все! Бах, трах - канон. Больше пальцем не трогаем. Почему в 40-х канон? Не потому, что достигли вершины, а потому что такова была эстетика и идеология советского искусства. Советское искусство создавало канон - не только в опере, но всюду - в театре, в живописи, в литературе, и всюду этот канон был суперконсервативным.
Но с 40-х прошло 60 лет, сколько можно то? Почему не попробовать что-то другое? Если мы простили Чайковскому, что он убрал иронию Пушкина, мы не простим Чернякову, что он снизил трагизм у Чайковского? Критерий тот, получилось ли удачно, а восклицания "ой-ой-ой! он убрал дуэль!" на меня не работают.
