Речь пойдет о понятии, которое обсуждают сразу же несколько авторов. Все те же Шмитт, Фуко, Луман и другие. Если понятие «ratio status» я никак не мог перевести, то второе понятие перевести на русский язык очень легко, при этом перевод будет точный. Но весь ужас состоит в том, что точность этого перевода сыграет только против меня. Это понятие «полицейского государства». Еще раз напоминаю слова Шмитта. Он говорит, что в том сладком государстве, о котором-де все его помыслы и его замечательная книга «Понятие политического», в этом государстве, на самом деле, нет политики. И это правда. В нем нет политики, но есть полиция. Полиция является заменой политики. И конечно, когда мы слышим это, мы понимаем, как это должно выглядеть. Это бегающие по улице краснорожие немецкие полицейские, которые хватают кого ни попадя и волокут в ужасные немецкие тюрьмы. Но я должен вам сказать, что в действительности это не так. Смысл понятия «полицейское государство» совершенно другой.
В ту самую эпоху, когда начинаются всякие нелады с понятием raison d’État, потому что цинизм политической власти понемногу начинает утомлять окружающих, в это самое время появляется «наука о полиции» (Polizeiwissenschaft). Это слово – немецкое, но аналогия Polizeiwissenschaft есть и в других странах. Обычно, именно повествуя о немцах, говорят про науку о полиции и про так называемую камералистику, а все это вместе в более широком контексте связывают с меркантилизмом. Я сегодня предпочитаю термин «наука о полиции». «Полицейское государство» - это нечто более впечатляющее, чем меркантилизм (кстати, к меркантилистам причисляют и упомянутого сегодня Ботеро). Одним из самых крупных представителей этой самой Polizeiwissenschaft был немецкий профессор Иоганн фон Юсти, написавший большой учебник про науку о полиции. Он описывает массу смешных и хороших вещей. Я не могу удержаться от того, чтобы не прочитать вам одно определение Юсти, оно мне очень нравится: «Наука о полиции заключается в знании того, как, исходя из современного состояния государства, можно предпринять разумные меры, чтобы сохранить государство в его внутренней конституции, чтобы умножать его, и чтобы служить благу сообщества». Вообще он использует здесь трудные слова «gemeinschaftliche Glückseligkeit», то есть говорит о счастье, блаженстве всех, кто принадлежит к этой общности, совместности жизни, которую немцы могли называть родным словом Gemeinwesen, чтобы не пользоваться подозрительным иноземным «respublica» и еще не устоявшимся Staat.
Таким образом, здесь появляется новая тема, которой раньше не было. Наука о полиции – это, безусловно, наука о поддержании порядка. Никто в этом не сомневается. Наука о полиции – это наука о том, как сохранить и приумножить государство. Но вместе с тем, это и наука о том, как государство правильно управляет экономикой, как оно регулирует торговлю, как оно поощряет ремесла. Как оно заботится о благосостоянии граждан, об охране их здоровья, чтобы они жили в достатке, как оно поощряет развитие их способностей, дабы они могли содействовать совокупному счастью. Словом, чтобы все было хорошо у людей.
Появление науки о полиции является важнейшим провозвестником того, что Фуко называет зарождением современной «биовласти». Фуко полагает, что, начиная с Polizeiwissenschaft, на Западе возникает особый тип «правительственности», особый тип управления, который заключается во вмешательстве в такие сферы жизни граждан, в которые власть раньше не вмешивалась. Раньше она могла этот аспект игнорировать, говорить, что это ее вообще не заботит. Сейчас речь идет о том, чтобы действительно сделать хозяйственную, семейную, социальную, религиозную, в том числе, и законопослушную жизнь граждан предметом политического вмешательства. Шумпетер связывает фон Юсти с историей «государства благосостояния».