Во-первых, и в самых главных - еще до того, как советские солдаты увидели своими глазами зверства немцев на оккупированных территориях, как-то не отмечалось потока добровольно жаждущих скинуть с себя жидокомиссарское иго и перейти на сторону вермахта. А вот упорные оборонительные бои, бои в окружении и стремление прорваться к своим - вполне себе отмечаются.
Было и то, и другое, и одно другому совершенно не мешает. Количество сдававшихся в плен в 41 г. (и просто разбегавшихся - из которых многие, конечно, потом присоединились к партизанам, но это потом, да и позиция многих из партизан была поначалу весьма сомнительной) говорит само за себя. Поток резко поубавился, когда стало широко известно, что у немцев пленных ничего хорошего не ждет.
Точно так же и отношение гражданского населения к оккупантам поначалу в основном было сдержанным, спокойным, а со стороны тех, у кого были причины не любить Советскую власть (а таких было немало, естественно) - так даже и доброжелательным. Это продолжалось до тех пор, пока в немцах видели просто абстрактных "капиталистических интервентов", о которых вещала советская пропаганда все 20-е и 30-е годы, и которых немало людей, наслушавшись этой пропаганды, тайком ждали и совсем не прочь были бы увидеть (тем более, что у старшего поколения сохранились вполне приличные и уважительные воспоминания о немцах в ПМВ).
Прошло некоторое время, прежде чем до людей стало доходить, что это уже маленько "не те" немцы... в основном, осознание наступало по мере продвижения фронта на восток и перехода оккупированных территорий из-под непосредственного контроля военных властей (которые в целом вели себя относительно прилично) немецкой гражданской администрации, вот обычно именно тогда и начиналась основная свистопляска по претворению в жизнь "генеральной линии партии" в отношении "недочеловеков".
У И. Ермолова в книгах этот процесс хорошо и подробно описан.
А теперь представьте себе на минутку, что немцы обеспечили бы населению на оккупированных территориях самоуправление и пристойные условия существования (на уровне хотя бы пресловутого Локотского самоуправления, оставшегося единичным экспериментом, предпринятым армейским командованием на свой страх и риск), нормально заботились бы о пленных (на уровне ПМВ, хотя бы), и провозгласили бы официально - на уровне заявления фюрера - что "наша цель - свободная и дружественная нам Россия без коммунистов"... Не скажу, что война решилась бы сразу, но что шансы их на победу резко возросли бы - несомненно. И ведь немалая часть генералитета предлагала сделать именно это. Но идеология победила.
Во-вторых, по Мюллеру-Гиллебрандту, в начале 1943 года в "восточных войсках" насчитывалось 176 батальонов и 38 рот ОБЩЕЙ ЧИСЛЕННОСТЬЮ от 130 до 150 тысяч человек. ВСЕ. Вот только эти люди "сражались с оружием в руках". Остальные - обозники, полицаи, бургомистры, каратели и т.д.
А почему это Вы не считаете "обозников, полицаев, бургомистров, карателей и т.д."? У этих людей не было оружия? Они не обеспечивали немецкий, так сказать, "war effort"? На них не лежала немалая часть борьбы с партизанами? Они не снимали с немецких частей огромную нагрузку по охране коммуникаций, и т.п.? Если посчитать их всех, выходит 1-1,5 миллиона минимум. Цифру приводит тот же Ермолов, если что - спорьте с ним, мне этот вопрос не принципиален, честно говоря. Просто для справки - совокупная численность всех белых армий Гражданской войны составляла что-то около 900 тыс. чел. Вот отсюда и моя фраза.
