Видите ли, те коммуны, в которых жил я, были очень небольшими. В них жило приблизительно по 10- 12 человек. Обычно это молодые люди снимавшие, или сквотировавшие большое помещение.
Ну что сказать? Это была община, коммуна, в том смысле, что все или почти все свои деньги они складывали в общую кассу. Все или почти все работали. В тех коммуннах где я жил, не было собственных предприятий. Люди занимались работой разного рода, параллельно многие учились в университетах (специальности главным образом гуманитарные- историк, социолог, психолог). Старались работать в кооперативных производствах, то есть на небольших предприятиях, находящихся в общей собственности.
Но предприятия не совпадали с коммунами. Например, знакомая работала в кооперативе, который занимался иглоукалыванием, вместе с ней там работал еще один или два человека из этой коммуны (но может быть я ошибаюсь, давно это было), однако всего там работало (в этом кооперативе) 6 человек. В Германии существовало и видимо существует (я не был там 10 лет) альтернативное движение - то есть кооперативы. Многие старались работать в таких кооперативах, но не все и не всегда там могли устроиться. Профессиональных менеджеров не было, решали все вопросы управления сами. Значительный приток их клиентуры составляли люди из леворадикальной левой сцены Берлина, то есть те, кого можете сегодня видеть в репортажах из Дании. Возможно они выживали прежде всего за счет этого.
В самой коммуне сообща покупали продукты, оргтехнику, стиральные машины, компьютеры и т.п. Возможно одежды покупали отдельно, но тут мне сложно сказать. Одевались просто, не в шикарные костюмя и не в тряпки- обычная дешевая городская одежда.
Некоторых раздражали дискуссии о том, что покупать на завтрак илои на обед, но как-то все приспосабливались к этому.
Мне кажется со временем такое сообщество превращалось в некое подобие большой семьи, со своими проблемами и склоками. В то же время оно, несомненно давало человеческое тепло этим молодым людям, позволяло им может быть впервые в жизни, почувствовать себя дома. Думаю, что данное обстоятельство и было главной привлекательной чертой коммун в глазах их обитателей.
Наряду, впрочем с другими факторами: сравнительной дешевизной жизни, взаимопомощью, возможностью жить с близкими людьми вне дома родителей.
Было несколько гетеросексуальных и лесбийских пар, плюс одиночки. Каждый человек или в случае пары- пара, имели свою комнату, обустроенную по своему вкусу.
Собираются для вечеринок, обсуждений хозяйственных или политических вопросах в общей гостинной.
Вообще, леворадикадльная сцена представляла собой сложную структуру, или даже множество взаимнопереплетающихся структур. Коммуны (вернее, как они говоррли "сообщества", "коллективы"), плюс кооперативы, плюс различные журналы, группы, издающие те или иные журнали. или занимающиеся различными акциями (антифа, поддержка зеленого движения, группы сотрудничества с национально-освободительными движениями третьего мира, другие политические проекты) кооперативные кафе и кинотеатры... все это переплеталось, многие знали многих, все время что-то происходило, какие-то встречи, политические акции, антифа-операции, кинопоказы и т.д.
Насколько мне известно, в Германии существуют и коммуны другого типа. Я знаком с одной девушкой, организатором подобной коммуны. Она более серьезно относится к организации жизни на новых началах. Коммуна по ее мнению, должна быть неразрывно связаны с собственно коммунитарной экономикой. Сама эта девушка плотник, по профессии, но кажется у нее имелось несколько профессий еще. В частости коммуна, которую она собиралась устраивать вместе с друзьями должна была заниматься производством биотуалетов (сколько я слышал, коммунну они создали). Любопытно, что при этом она считала, что никто из членов коммуны не должен получать пособие от государства- независимость от которого должна была быть максимальной. По ее мнению, коммунитарное движение должно одновременно являться идейно анархистским и экологическим. Интегрируясь в социально-экологические движения такие комсмуны призваны идейно и практически радикализировать их. По мере вовлечения все блольшего числа людей в эти инициативы сфера капиталистического ппроизводства будет свертываться, а параллельно будет расти коммунитарная экономика, которая интегрирует людей. Я излагаю здесь ее виденье этого вопроса.
Немецкая леворадикальная сцена (их называют линкс-радикален, автономы, или анархисты, но далоеко не все из них анархисты) на какой-то момент очень успешно создавала модель нового неавторитарного общества. Я должен сказать, что некоторые коммуны были прекрасно организованы, та же Дагмар и ей подобные- это весьма серьезные люди, очень ответственно подходящие к делу, да и менее радикальные в экономическом плане сообщества, где я жил, вобщем неплохо существовали.
Но я должен сказать, что Автономы сами создали себе множество проблем там, где их создавать бы и не следовало. Например, в некоторых коммунах их женщины, опираясь на радикально-феминистские теории смогли добиться установления господства над мужчинами, своего рода матриархата. Не значит. что так было везде, но так было.
совершенно непонятные и невероятные масштабы приняла у них идея политкорректности. Так например многие отрицательно относились к порнографии, считая ее формой экспдуатации женщин, но при этом свободно распространялась лесбийская и гомосексуальная порнография. Женщины, геи и лесбиянки имели некоторые неформальные привилегии перед другими. В некоторых коммунах матриархальные группы создали своего рода систему табу, жестко ограничивающую сексуальные отношен6ия. Так, неразрешенное прикосновение к девичьему плечу могло быть воспринято как попытка изнасилования и стать предметом долгого разбирательства (я не шучу) и привести к изгнанию из коммуны. Возникли и сепаратистские лесбийскуие коммуны. Вообще, если верно, что греческая клшассическая культурпа носила ярко выраженный мужской, патриархальный и гомосексуальный характер (ибо женщины строго говоря не считались людьми в полном смысле этого слова), то на культуре автономов лежал четкий след матриархальности и лесбийства, поскольку мужчины не считались людьми в полном смысле этого слова.
Любопытно, что для анархизма подобные черты как раз не свойственны, и анархисты, занимавшиеся женским вопросов (Мухерес либрес, например) относились к феминизму резко отрицательно, считая его движением к господству женщин, сепаратистским движением.
Но как я уже сказал, Автономы- не анархисты или не вполне анархисты.
Другая болезнь автономского движения это присутствие на его периферии большого количества панков и т.п. публики. Алкоголизированной и наркотизированной зачастую. Автономы вобщем негативно относились к ним, но по какой-то непонятной мне причине (все та же политкорректность?) терпели их присутствие на своих демонстрациях. Эти люди вносят во все во все очень неприятный отталкивающий оттенок хаоса. Я, впрочем, не имею в виду, само по себе насилие, Автономы были сторонниками насилия входе социальных выступлений. Однако хаотичная панковская среда скорее вносила во все элемент дезорганизации.
Есть и еще некоторые аспекты. Вот например, впрессе прошли сообщения, что жители окрестных домов в Копенгагине негативно воспринимали коммуну о которой идет речь. Причина скорее всего одна- ночные вечеринки с музыкой. Эта добрая (точнее наглая) панковская традиция, во многом перешла и к Автономам. Представители более старшего поколения Автономов в таких случаях иногда указывают на недопустимость подобного поведения, но их мало слушают.
Вот приблизительное описание леворадикальной немецкой сцены, какой она была 10 лет назад. Вероятно она как-то изменилась за последние годы. Но как, об этом мне не известно. Мое собственное отношение к этой сцене в целом негативное, хотя нельзя не признать, что кое в чем они достигли успехов. А некоторые их коллективы очень милы, и люди там исключительно приятные. Но отдельные успехи Автономов, увы, зачастую скрыты за весьма неприглядными явлениями.
): ничего же некому не принадлежит, собственности не должно существовать, все принадлежит человечеству 
