Часть проблем поднимается в "Российских блокбастерах"-1...6. Но вообще темы такой не было. Всё-таки, блокбастеры - это не самая интересная часть кинопроцесса.
На страницах "Новой газеты" развернулась интересная дискуссия между руководителем Фонда поддержки кинематографии С. Толстиковым и режиссёром А. Германом-младшим. Цитаты иллюстрируют одну из линий дискуссии.
№ 131
Толстиков:
№ 140
Герман:
№ 144
Толстиков:
№ 144
Герман:
На страницах "Новой газеты" развернулась интересная дискуссия между руководителем Фонда поддержки кинематографии С. Толстиковым и режиссёром А. Германом-младшим. Цитаты иллюстрируют одну из линий дискуссии.
№ 131
Толстиков:
— Позвольте, но мрачный фильм, если конечно, это произведение искусства, может иметь и продолженный катарсис, после финала продолжая трудный диалог со зрителем. Как «Волчок» Сигарева.
— «Волчок» — авторское кино, а значит — особый способ и характер восприятия. Если говорить о социально значимых фильмах, обращенных к широкому зрителю, нужен иной вектор. Описывать действительность исключительно черными красками? Но мы же все в ней живем, испытываем разные эмоции, питаемся надеждами, дружим с нормальными людьми разных профессий. Нельзя лишать кино многокрасочности.
№ 140
Герман:
Живу в шизофреническом ощущении повторения всего, что уже случалось с моими родственниками: отцом, дедом. Аргументация, сегодня востребованная, уже использовалась и не срабатывала. Все это проходили. Тарковскому и моему папе объясняли, что нужно снимать кино позитивное, а у них слишком много негатива. В итоге Тарковский уехал. Имена главных киночиновников, начиная с Ермаша, до сих пор известны и презираемы интеллигенцией. Когда вижу ровно те же «советские» аргументы в интервью «Новой» руководителя Фонда поддержки кинематографии Сергея Толстикова (см. «Новую», № 131), хочу понять, хорошо ли он помнит историю нашего искусства? Ведь все те кино, живопись, литература, которые критиковались за очернение социалистической или царской действительности, — и есть русское искусство, сделанное вопреки установкам. Почему каждое поколение обречено выслушивать те же глупости? Был бы сейчас Достоевский позитивным писателем? А Чехов? Куприн с «Поединком», Бунин? К искусству неприменимы клише. Искусство либо есть, либо нет.
№ 144
Толстиков:
«Был бы сейчас Достоевский позитивным писателем? А Чехов? А Бунин?» — спрашиваете Вы. «Искусство либо есть, либо его нет».
Бинго! Где, скажите только, я говорил, что оно обязательно должно быть позитивным? Повторяю дословно свою фразу: «К тому же эти фильмы порой (!) тотально депрессивны. Когда побеждает одна тональность, кино становится маргинальным. Зритель, наглотавшись мрака, начинает от него шарахаться». Я не прошу при этом добавлять сиропчика или сахарной пудры в тот или иной фильм. Все, чего бы мне хотелось: чтобы рядом с ними были и другие, где «свет в конце туннеля». Если же они не появятся, то зрителей у «гордости» отечественного кино будет еще меньше. Когда первый раз я пошел на «Зеркало» в «Витязь» в семидесятых, зал был заполнен на четверть. Через две недели он уже был полон. Через месяц очередь за билетами тянулась метров на сто. Посмотрите на кассу «Бумажного солдата» по неделям. Это не про Вас. Просто другое время, другое кино и его роль, другие люди. Ничего больше.
№ 144
Герман:
Касательно Вашего недовольства «депрессивностью» фильмов. Написали Вы это зря. Как сказал один мудрый человек про искусство: «Мы не лекарство, мы боль». Конечно, не все «депрессивные» есть искусство, и наоборот. Это очевидно. И Вы верно сказали, что локомотивом индустрии в будущем, возможно, будет российское коммерческое кино, доля которого за этот год упала до пятилетнего минимума. И оно никого пока не кормит. И в среднем не менее убыточно, чем авторское. И, кстати, я каждый раз радуюсь успехам Бекмамбетова и в него-то как раз верю. Вы должны понять, что культура — и кино в частности — есть необходимая часть социально–культурного механизма, обращающего внимание общества на те явления, разрушительные последствия которых могут стать необратимыми.