Материалы НКВД дают представление о подпольных миллионерах социалистической торговли
[491]. Например, в 1940 году директор магазина № 32 Краснопресненского промторга В. построил себе дачу стоимостью 100 тыс. руб., купил легковую машину и два мотоцикла, построил специальный гараж и даже проложил личную асфальтовую дорогу к даче длиной 1 км. Покупка антиквариата, рестораны также представляли неотъемлемую часть быта этого советского миллионера.
Крупнейшим богачом в Москве в начале 1940‐х годов НКВД считал З., директора одного из магазинов. Получая в месяц зарплату в размере 600 руб., он расходовал 10–15 тыс. в месяц. В прошлом частный торговец Киевской губернии, в советский период З. начал работать в Москве, в кооперативе «Коммунар», постепенно дослужился до директора крупного столичного магазина. Его метод — «брать контрибуцию». Оценивая, сколько та или иная секция в магазине может наворовать в месяц, он ставил туда своих людей, учил их махинациям и брал мзду — по 3–10 тыс. руб. в месяц. Его заместитель К. проживал в месяц 5–6 тыс. руб.
Другой, по терминологии НКВД, «хищник», то есть расхититель социалистической собственности, некто Г., был арестован по делу о махинациях на мясокомбинате. Он имел собственный дом в Москве, который купил за 100 тыс. руб. При аресте было найдено 187 тыс. руб. наличными, антикварных вещей на сумму 85 тыс. руб. Попал в список богатых людей, составленный НКВД, и директор магазина № 1 «Гастроном» П., коммунист и член Моссовета. Причиной пристального внимания к нему стали особняк в Малаховке, покупка ценностей, застолья в ресторанах и др. В 1940 году НКВД «разрабатывал» и готовился к аресту еще около десятка работников столичной торговли, среди которых были директора и заведующие отделами крупных магазинов
[492].
Материальное состояние подпольных миллионеров социалистической торговли не уступало обеспечению высшей политической элиты страны, хотя, в отличие от последней, которая лишь пользовалась государственным, богатство миллионеров черного рынка являлось их собственностью. Законное благополучие официальной элиты, создаваемое государственным распределением, и подпольное богатство рынка представляли две вершины социальной иерархии — видимую и скрытую. Но шло и сращивание государственной власти и подпольного капитала. Коррупция глубоко поразила общество. В одном из донесений НКВД сообщалось, что торговые работники находились под покровительством руководителей советских, партийных и судебно-следственных органов, которые получали от «торгашей» взятки, дефицитные товары и продукты
[493]. Документы позволяют говорить не только о коррумпированности низового партийно-советского аппарата, органов суда и милиции, но и о проникновении коррупции в наркоматы по крайней мере до уровня начальников главков. Взятки дополнялись личными связями — совместная охота, пьянка и т. п. Материалы о коррупции в высших эшелонах власти — Политбюро и СНК СССР — мне неизвестны.