Стихоплеты-2
- Автор темы Феникс
- Дата начала
Не помню, публиковала ли...
Олегу далю это посвящено.
I.
Олежечка, Олег, Олежка...
Решка.
Иванушка-дурачок...
Брошен пятачок...
Орел?
Нет – решка.
Но
не
пешка.
Не пешка – Олежечка, Олег, Олежка.
ІІ.
Веточка зацвела.
- Веточка - надломленная – зацвела.
Смотри! Зацвела!
Нет. Это снег на ветках не тает.
- Да нет – посмотри – зацвела,
- Розовая тень легла
На лепестки. Смотри!
Светятся изнутри.
Сыпется цвет на голову
тебе.
Нет. Это, верно, я седею.
- О нет, мой друг.
- Зацвела. Она зацвела...
А ты не будешь седым.
III.
Вышла луна.
Тень твоя на пол легла.
Нет ничего особенного в том,
Что ты сидишь, а она лежит.
Ты куришь, а она не курящая.
Ты пьешь, а она трезвенница.
Ты плачешь – но не можешь ее смыть.
Тебе больно, а ей все равно.
8-9. Х. 2005
Олегу далю это посвящено.
I.
Олежечка, Олег, Олежка...
Решка.
Иванушка-дурачок...
Брошен пятачок...
Орел?
Нет – решка.
Но
не
пешка.
Не пешка – Олежечка, Олег, Олежка.
ІІ.
Веточка зацвела.
- Веточка - надломленная – зацвела.
Смотри! Зацвела!
Нет. Это снег на ветках не тает.
- Да нет – посмотри – зацвела,
- Розовая тень легла
На лепестки. Смотри!
Светятся изнутри.
Сыпется цвет на голову
тебе.
Нет. Это, верно, я седею.
- О нет, мой друг.
- Зацвела. Она зацвела...
А ты не будешь седым.
III.
Вышла луна.
Тень твоя на пол легла.
Нет ничего особенного в том,
Что ты сидишь, а она лежит.
Ты куришь, а она не курящая.
Ты пьешь, а она трезвенница.
Ты плачешь – но не можешь ее смыть.
Тебе больно, а ей все равно.
8-9. Х. 2005
О! О любви. 
Я вот давеча тоже жане накатал в ориентальной стилистике
Если б был я, о, Нина - Тюльпан, цвет мой нежнейший,
Если б был я, хозяин цветущих степей – злобный бек,
Я бы поднял, не медля, всю сотню нукеров вернейших
В жгущий пламенем кровь, лихой, молодецкий набег
Пусть проносятся вихрем стальным по стойбищам мирным,
Пусть сожгут все, возьмут лишь их честь, - золотого коня
В степь пущу его, вольным, лишь бы вызвать счастья улыбку
У тебя, любимая, у тебя.
Если б был я, о, Лотос - цветок, сияющий, легкоранимый,
Если б был я, прекрасная, в тесном городе каменном – хан,
Я б и мельком тебя, лицезрев в паланкине, не медлил,
И созвал бы, сей час, на весь мир буйный той – достархан.
Пусть гимнасты, певцы и шуты, на майдане резвятся,
Пусть с дарами визири бегут, потчуют, люд, не шутя,
Хочешь, всем на сто лет прикажу надеть маску с улыбкой?
Для тебя любимая, для тебя.
Если б был я, о, Сладость пьянящая, счастья достойный,
Если б был я в подлунной земле грозный царь – падишах,
Я бы нежное имя твое на бунчужном копье в небо поднял
Пали ниц бы владыки тогда, дань неся золотую в мешках
Пусть поднимут дорог пыль копыта коней пехлеванов,
Пусть слоны в бой идут, колесницы, серпами блестя,
Сотни тысяч людей в кровавой схватке схлестнутся,
За тебя, любимая, за тебя.
Что тут скажешь, царица, достойней меня многих сыщешь
Богачей, силачей, равных небу, прекраснейших ликом царей.
Но любовь для пресыщенных, что меди зеленой монета
Не дано им познать цену сладостных, радостных дней
Пусть не выбриты щеки поэта - у акул мягче спин чешуя,
Пусть заплатан дешевый халат и вина не богата струя,
Но смешаю с газелью дыханье, искренних слов не тая
Что мне райские кущи, любимая, если я целую тебя?!
Я вот давеча тоже жане накатал в ориентальной стилистике
Если б был я, о, Нина - Тюльпан, цвет мой нежнейший,
Если б был я, хозяин цветущих степей – злобный бек,
Я бы поднял, не медля, всю сотню нукеров вернейших
В жгущий пламенем кровь, лихой, молодецкий набег
Пусть проносятся вихрем стальным по стойбищам мирным,
Пусть сожгут все, возьмут лишь их честь, - золотого коня
В степь пущу его, вольным, лишь бы вызвать счастья улыбку
У тебя, любимая, у тебя.
Если б был я, о, Лотос - цветок, сияющий, легкоранимый,
Если б был я, прекрасная, в тесном городе каменном – хан,
Я б и мельком тебя, лицезрев в паланкине, не медлил,
И созвал бы, сей час, на весь мир буйный той – достархан.
Пусть гимнасты, певцы и шуты, на майдане резвятся,
Пусть с дарами визири бегут, потчуют, люд, не шутя,
Хочешь, всем на сто лет прикажу надеть маску с улыбкой?
Для тебя любимая, для тебя.
Если б был я, о, Сладость пьянящая, счастья достойный,
Если б был я в подлунной земле грозный царь – падишах,
Я бы нежное имя твое на бунчужном копье в небо поднял
Пали ниц бы владыки тогда, дань неся золотую в мешках
Пусть поднимут дорог пыль копыта коней пехлеванов,
Пусть слоны в бой идут, колесницы, серпами блестя,
Сотни тысяч людей в кровавой схватке схлестнутся,
За тебя, любимая, за тебя.
Что тут скажешь, царица, достойней меня многих сыщешь
Богачей, силачей, равных небу, прекраснейших ликом царей.
Но любовь для пресыщенных, что меди зеленой монета
Не дано им познать цену сладостных, радостных дней
Пусть не выбриты щеки поэта - у акул мягче спин чешуя,
Пусть заплатан дешевый халат и вина не богата струя,
Но смешаю с газелью дыханье, искренних слов не тая
Что мне райские кущи, любимая, если я целую тебя?!
Любимый ученик
Из нас, оставшихся с Тобой,
Я был безумней, чем другие.
Я дольше верил, что Мессию
Не раздавить людской судьбой.
А за Тебя уже цена
Была назначена, и даже
Первосвященникова стража
Приказа о Тебе ждала.
Но я еще, Учитель мой,
Своей печальной головой
Успел на грудь Твою склониться.
Чрез отворившуюся дверь
Вошла весна – весна потерь
И обретений к нам в светлицу.
6-7.ІУ.2007
Магдалина
Подошла – а дверь закрыта.
Потолкала – заперта.
Это сердце их разбито
Смертью Господа Христа.
Что же делать? У порога
Вечно ждать готова я.
Потому что слишком много
Им несет душа моя…
Наконец, он отворяет –
Тот, что верным клялся быть,
В щелочку меня впускает,
Тише просит говорить.
Он впустил меня, и грузно
Сел на низкую скамью.
Мрачно, холодно и грустно
Он приемлет речь мою.
Он сидит, согнувши спину,
И не прячет красных глаз.
- Не кричи так, Магдалина.
Мы не верим в твой рассказ.
Ничего! Еще мгновенье,
И помчишься ты бегом,
Позабыв свои сомненья,
За вторым учеником.
7.ІУ – 3.УІ. 2007
Из нас, оставшихся с Тобой,
Я был безумней, чем другие.
Я дольше верил, что Мессию
Не раздавить людской судьбой.
А за Тебя уже цена
Была назначена, и даже
Первосвященникова стража
Приказа о Тебе ждала.
Но я еще, Учитель мой,
Своей печальной головой
Успел на грудь Твою склониться.
Чрез отворившуюся дверь
Вошла весна – весна потерь
И обретений к нам в светлицу.
6-7.ІУ.2007
Магдалина
Подошла – а дверь закрыта.
Потолкала – заперта.
Это сердце их разбито
Смертью Господа Христа.
Что же делать? У порога
Вечно ждать готова я.
Потому что слишком много
Им несет душа моя…
Наконец, он отворяет –
Тот, что верным клялся быть,
В щелочку меня впускает,
Тише просит говорить.
Он впустил меня, и грузно
Сел на низкую скамью.
Мрачно, холодно и грустно
Он приемлет речь мою.
Он сидит, согнувши спину,
И не прячет красных глаз.
- Не кричи так, Магдалина.
Мы не верим в твой рассказ.
Ничего! Еще мгновенье,
И помчишься ты бегом,
Позабыв свои сомненья,
За вторым учеником.
7.ІУ – 3.УІ. 2007
Наймитка-беляк
Перегрин
Декабрьский вечер
И ветер выл, как стая красных бесов,
И в щелях окон пел метели хор…
Часы могильным эхом били десять…
Я здесь одна. Всегда – и до сих пор.
Играет свечки пламень золотистый
Над книгою пророческих стихов…
Мечитесь, войте, алые артисты!..
Взметайте в небо снеговой покров!..
Под звуком ветра ветхие страницы
Листают шорохом сегодняшний урок:
Что скажет мне с крыла бумажной птицы
Заблудшая душа поэт-пророк?..
За боль судьбы, свечу и ветра пенье
Пустым стаканом чокнусь с сатаной.
Вам, о счастливые, моё благословенье.
А мне – одной, одной, всю жизнь одной…
…с заблудшею бумажною душой…
Nostalgic
Нам так пристало с честью жить, с размахом умирать,
Сияньем глаз шагая по исторьи мира,
Любить – так до смерти, лететь – так развернув всю крыльев стать,
И в Боге видеть свет, а не кумира.
Нам мысль – копьё, фортуна – конь на бранном поле дней,
А поиск истины – нить веретёнки будней.
В седой бревенчатой избе – среди снегов, в плену полей –
Глядим в оконный пластик. Пётр прорубил.
Что там за ним? Холмы. Снега. И ситцевая ночь…
А грезится успех в мерцании неона…
И притягательность тех грёз, увы, возможно превозмочь
Смертельным только холодом бетона.
Но час настал, предела час, конца – жестоких игр,
Самоубийству больше нет в нас оправданья,
И задыхается светящийся неоновый вампир,
А мы – в окне – прощаемся – с мечтаньем…
Ах, как пугающе естественно тебя теперь ведёт –
Как некогда – отверженных – аристократов
Судьба!.. И твою голову орёл несёт
На эшафот,
Мой погибающий голубоглазый запад…
XX, XXI
Прощай, прощай, мой век, стальной и быстрый,
Собой восполнивший свою же пустоту…
Столетний царь безмасочных артистов,
Стыдом и смехом заклеймивший простоту.
Кричащий громогласно о свободе,
Кристально искренний за пачечку валют…
И вроде добрый по души своей природе,
Но как-то быстро растерявший весь уют…
Прощай!.. Тебя ведь ждали, как Мессию,
Как палача злодейств ничтожной старины!
Перевернувший дважды всю Россию,
Хлестнувший дважды Мир кнутом войны!..
Прощай, родной и тёплый, - время детства!..
Иссякли дни, минуты истекли…
И время к твоим «иксам» по соседству
Приставило латиницею «и»…
И ветер выл, как стая красных бесов,
И в щелях окон пел метели хор…
Часы могильным эхом били десять…
Я здесь одна. Всегда – и до сих пор.
Играет свечки пламень золотистый
Над книгою пророческих стихов…
Мечитесь, войте, алые артисты!..
Взметайте в небо снеговой покров!..
Под звуком ветра ветхие страницы
Листают шорохом сегодняшний урок:
Что скажет мне с крыла бумажной птицы
Заблудшая душа поэт-пророк?..
За боль судьбы, свечу и ветра пенье
Пустым стаканом чокнусь с сатаной.
Вам, о счастливые, моё благословенье.
А мне – одной, одной, всю жизнь одной…
…с заблудшею бумажною душой…
Nostalgic
Нам так пристало с честью жить, с размахом умирать,
Сияньем глаз шагая по исторьи мира,
Любить – так до смерти, лететь – так развернув всю крыльев стать,
И в Боге видеть свет, а не кумира.
Нам мысль – копьё, фортуна – конь на бранном поле дней,
А поиск истины – нить веретёнки будней.
В седой бревенчатой избе – среди снегов, в плену полей –
Глядим в оконный пластик. Пётр прорубил.
Что там за ним? Холмы. Снега. И ситцевая ночь…
А грезится успех в мерцании неона…
И притягательность тех грёз, увы, возможно превозмочь
Смертельным только холодом бетона.
Но час настал, предела час, конца – жестоких игр,
Самоубийству больше нет в нас оправданья,
И задыхается светящийся неоновый вампир,
А мы – в окне – прощаемся – с мечтаньем…
Ах, как пугающе естественно тебя теперь ведёт –
Как некогда – отверженных – аристократов
Судьба!.. И твою голову орёл несёт
На эшафот,
Мой погибающий голубоглазый запад…
XX, XXI
Прощай, прощай, мой век, стальной и быстрый,
Собой восполнивший свою же пустоту…
Столетний царь безмасочных артистов,
Стыдом и смехом заклеймивший простоту.
Кричащий громогласно о свободе,
Кристально искренний за пачечку валют…
И вроде добрый по души своей природе,
Но как-то быстро растерявший весь уют…
Прощай!.. Тебя ведь ждали, как Мессию,
Как палача злодейств ничтожной старины!
Перевернувший дважды всю Россию,
Хлестнувший дважды Мир кнутом войны!..
Прощай, родной и тёплый, - время детства!..
Иссякли дни, минуты истекли…
И время к твоим «иксам» по соседству
Приставило латиницею «и»…
Наймитка-беляк
Перегрин
Просто цветовая ассоциация; невольная практически.
О, вот про большевиков не думала!.. =))
О, вот про большевиков не думала!.. =))
Arkturus
Претор
Рискну и я свою писанину выложить. Стихи не ахти, но...
Продкам, што змагаліся на полі Грунвальда прасвячаецца.
Хутка бой, тут вырашаецца лёс народаў,
На крывавым полі ў Прускай зямлі.
А з нябёсаў на нас глядзяць продкі і богі,
І даюць сваю моц войску нашай зямлі.
Грукат бітвы, свіст стрэлаў, малітвы
Што ўзносяць палякі і крыжакі.
"З намі Бог" - наш покліч у гэтай бітве,
А паганцы яшчэ дадаюць:"І нашы багі".
Вось і скончыўся бой, поле бітвы за намі.
І апошні прамень зіхаціць на шчытах.
Паглядзі, нашчадак, продкі побач з вамі.
І сонца бліскоча на нашых мячах.
Продкам, што змагаліся на полі Грунвальда прасвячаецца.
Хутка бой, тут вырашаецца лёс народаў,
На крывавым полі ў Прускай зямлі.
А з нябёсаў на нас глядзяць продкі і богі,
І даюць сваю моц войску нашай зямлі.
Грукат бітвы, свіст стрэлаў, малітвы
Што ўзносяць палякі і крыжакі.
"З намі Бог" - наш покліч у гэтай бітве,
А паганцы яшчэ дадаюць:"І нашы багі".
Вось і скончыўся бой, поле бітвы за намі.
І апошні прамень зіхаціць на шчытах.
Паглядзі, нашчадак, продкі побач з вамі.
І сонца бліскоча на нашых мячах.