День обещал быть жарким...
Солнце уже встало и плавило своими лучами черепичные крышы Рима. Помпей Страбон матерился, томясь от жары под тяжелой от золотого шитья тогой триумфатора. Из под лаврового венка по окрашенному киноварью лицу стекали струйки пота, превращая его в ужасающую маску страшного бога войны.
Император стоял в золоченой колеснице, запряженной четырьмя белоснежными конями и оглядывал свою армию, готовясь дать сигнал к началу процессии. Посланный консулами и принцепсом сената ("О, боги! Что за ничтожество вы поставили на место, освобожденное после смерти Эмилия Скавра!") молодой квестор Гай Марцелл, еле скрывающий аристократическое презрение к ничтожному выскочке, торопил с началом. Однако, Страбон, выдавивший из сената согласия на триумф, собирался провести его так, чтобы ни один хулитель не мог придраться к правильности его проведения в полном соответствии с традициями.
С каким удовольствием император наплевал бы на сдерживающие его путы и вступил в Город так, как это было принято на его пиценской родине, воспринявшей военные традиции от далеких предков - диких и свирепых галлов! С каким наслаждением бросил бы он к ногам этих рыхдых и неспособных сенаторов головы поверженных врагов!
Разорвать путы! Наплевать на замшелые установления замшелого Города! Провести триумф по своему, чтобы вступление в Рим Страбона запомнилось на века!
Но нет... Те же сенаторы, трусливо шепчущие по углам курии и вполголоса именующие императора "пиценским ублюдком", станут говорить, что варвар и триумф провел по-варварски. Нет! Надо показать им всем, что он воспринял римские традиции, что он - больший римлянин, чем они сами! Надо помнить не только о своих амбициях, но и о том, что сыну скоро вступать на путь почестей и гораздо лучше будет, если хотя бы о нем будут говорить не как о "варваре из Пицена" или "выскочке-полугалле", а как о знатном римлянине, сыне консула и триумфатора, человеке, который может с гордостью предъявить любому imago курульных предков. Да и самому Страбону еще рано на отдых! Если арпинский крестьянин смог стать Третьим Основателем Рима и занимать консульскую должность из года в год шесть раз подряд, почему галльский вождь не может повторить или даже превзойти его! А для этого надо показать римской толпе, этим нищим властителям Мира, что он - Помпей Страбон - один из них, "римлянин из Рима", что бы не говорили эти старые импотенты из сената.
Именно поэтому император хотел провести триумф так, как требуют mores maiorum, чтобы ни один горлопан не мог заявить, что Помпей Страбон в чем-то ошибся при торжественном вступлении в Город. Именно этим объяснялось его согласие (пусть и сопряженное с плохо скрываемым недовольством) на все эти смешные и непонятные ритуалы - на неудобную тогу, на залитое киноварью лицо, на снующих вокруг распорядителей - государственных рабов, посланных сенатом, "чтобы все было как должно и как было у предков".
Впрочем, чего то не хватало. Помпей еще раз оглядел вытянувшуюся по Марсову полю процессию от Ватиканской переправы до храма Беллоны и понял...
- ГДЕ! ЭТИ! ДОЛБАНЫЕ! СТАРЫЕ! ПЕДЕРАСТЫ!? - заорал он на беднягу-квестора, на свою беду вновь сунувшегося к Страбону с просьбой поторопиться. - Почему они на форуме, а не здесь, в моей процессии? Или мне, "Пиценскому выскочке", надо напоминать им их место? Они, ублюдки, решили мне триумф сорвать??? Живо на форум, и чтобы через четверть часа вся свора была здесь, как положено, во главе МОЕЙ ТРИУМФАЛЬНОЙ ПРОЦЕССИИ!!! И не дай боги-олимпийцы хотя бы одному вшиваренышу не явиться! Лично проверю и лично накажу! Так накажу, что потом до конца жизни задница болеть будет! А ну, живо! Марш!
И действительно - сенаторы, не желающие жариться под палящим солнцем в многочасовой процессии, понадеялись на слабое знание Страбоном правил и в полном составе явились не на Марсово поле, чтобы возглавить триумф императора, а на форум. Там, в тени аркад и портиков древних храмов они попивали винцо, посмеиваясь над "тупицей из Пицена".
Явление побледневшего от страха квестора вызвало у них шок, усилившийся после того, как трясущийся Марцелл передал им отцензурированную версию страбоновой речи. Самые трусливые попадали в обморок, а парочка сенаторов даже обгадились от ужаса.
Страбон ждал...
