То есть вы полагаете, чо это нормально, -- привынуть к тому, что каждый день на улицах твоего города убивают детей? Это делает жизнь интереснее и богаче?
То, что ребенка страшно отпустить на улицу гулять, -- делает жизнь богаче?
А радоваться так как в последний раз... это напоминает мне пир во время чумы.
Смерть от рук террористов - это, так сказать, "видимая" благодаря СМИ угроза. А сколько их, "невидимых"? И как узнать, как угадать, где соломки подстелить, чтобы падать им, близким нашим, было не больно? Не будет их - неужели смысл жизни теряется? А как мы жили до рождения наших детей, неужто без смысла жизни? А как они будут жить, когда нас не станет?
Вот я о чём. Вот этому нужно радоваться, что у нас есть возможность наслаждаться жизнью рядом с ними. Здесь и сейчас.
Я думаю, если попробовать рассуждать именно так, отсраненно, ты можно сонласиться. Но у нас другая ситуация немного. Мы ВООБЩЕ не думаем об этом. Кроме невидимых опасностей существует эта, грозная, настоящая. От невидимых никто не застрахован. Строишь планы, мечтаешь, и вдруг тебе на голову бабах - кирпич падает. С этим ничего не поделаешь. Об этом не задумываешься - просто живешь. Иначе свихнуться можно. Паранойна возникает. А когда едешь в автобусе и не знаешь, доедешь ли до пункта назначение...
В самом начале интифады народ был в истерике, многие боялись ездить в автобусах, просто ходить по улицам, но потом привыкли к постоянной опаснсти и перестали думать, как о кирпиче. И создал народ защитную железобетонную стену вокруг своих чувств.
Постоянный выброс адреналина вреден. Терор здесь освещен не только СМИ, к сожалению. Это - рядом. Как после ВОв говорили - "Нет семьи, которую не коснулась бы война". Так и здесь - нет семьи, которая осталась в строне от этого. Близкие, знакомые, знакомые знакомых, друзья . Когда мы приехали по молодежной программе, в 1994, все было относительно спокойно. Но чере несколько месяцев прогремел взрыв в автобусе в Тель-Авиве. Мы , оглушеные, потрясенные, онемевшие сидели перед телевизором и не могли поверить, что такое возможно. Но это было еще далеко, нас не коснулось. Тель-Авив - это далеко, а здесь, в кибуце в Иудейских горах мы надежно защищены. Но тут объявили имена погибших. И одна девчонка, 17-летняя такая фея с доверчивыми глазами вдруг взвыла, как раненый зверь - она услышала имя своей лучшей подруги, увидела ее фотографию.... И тогда терор пришел к нам, грозный, страшный, неотвратимый.
Тогда мы еще не умели строить защитную стену. Было страшно. В основном , из-за беззащитности , безпомощности. Когда терорист нападает из-за угла - есть надежда, что тебе повезет - окажешься сильнее, проворней, умней, сможешь убежать, или, чем черт не шутит, победить негодяя. А вот так - в автобусе в центре столицы - как это предотвратить, как спстись?
Дейтвительно, похоже на чудовищную лотерею... Кто-то решает, кому жить, а кому умереть. Ведь в каждом автобусе, из тех, что взорвались, были люди, которые вообще не пострадали. Но кто поручится за их душевное здоровье?
Прошу прощения за многословие.