Из ФБ:
8-18 октября 2021 я проехал по маршруту Киев-Смела (Черкасской области)-Александрия (Кировоградской области)-Знаменка-Александрия и окрестности- Кременчуг-Козельщина Козельщинского района Полтавской области-Днепр-Новомосковск-окружная Харькова-Изюм-Святогорск (и монастырь)-Славянск-Барвинково-Лозовая-Первомайский-(какая-то дикая степь в сторону Харькова)-Полтава-Киев. Некоторая часть впечатлений представлена в предыдущих постах.
Так что в этом я просто коротко подвожу итоги нерелигиозной части очередного визита в эту замечательную во всех отношениях страну хорошего кофе.
1. Украина в процессе реального, а не декларативного транзита. Мне как путешествующему заметны следующие точки преобразований. А) строительство нового, Б) миграция из сел в города, В) сокращение (развал) невостребованного, Г) культурно-политическое строительство нации. Далее разберем это по пунктам.
2. Новое хорошо видно. Новое это масштабное, хотя и выглядящее хаотичным фактическое строительство дорог (при том не только основных трасс, но и местами – сельских) на месте старых, уничтоженных зерновозами. Новостройки в крупных городах – Киеве, Днепре, Полтаве. Полностью перестроенные или заново построенные дома в сельской местности (до 30% в пригородах, до 10% в отдаленных селах). Здания торговых центров («Сiльпо», АТБ) – проникших уже глубоко в районы. Новые элеваторы и прочие комплексы по первичной переработке и хранению сельхозпродукции. Заправки западного типа (не только на основных трассах, но и не везде) - особенно хорошо с ними было в Днепропетровской области, слабо в Кировоградской. Гостиницы, рестораны, закусочные и кофейни – вполне себе европейского уровня или даже лучше, по ценам (пока) в два раза ниже. Магазины (бутики) европейского уровня на любой вкус (в областных центрах). Обновленные здания административного аппарата и в отдельных местах - спорткомплексов. И, конечно новые и капитально отреставрированные здания храмов, монастырей, домов молитв и синагог. Видно, что города строятся и ремонтируются. Чем крупнее город, тем активнее идёт этот процесс. В некоторых города средней величины (Полтава, Кременчуг, как ранее Винница или Ровно) из позднесоветского уже выросло нечто вполне восточно-европейское. То есть в отремонтированном и с нормальными дорогами и освещением центре – просто можно полулять пройтись, спокойно посмотреть достопримечательности. В Днепре или Киеве – и подавно.
3. Возможно подобные достижения имеют место быть за счёт двух основных факторов: интенсивной миграции сельского населения и населения малых городов в средние (более 100 тыс.) и крупные (более 300 тыс.) города и перекачку туда средств от оживившегося аграрного сектора и денег переводимых в страну заробитчанами-гастарбайтерами.
4. Интенсификация сельского хозяйства очень наглядна. Пробиваешься по такой, ну очень разбитой, дороге пять км. по степи до отдаленного от трассы крупного села, а там на выезде, хоп, колонна из шести относительно новых огромных американских комбайнов – на работу в поле едет. Соответственно от такой интенсификации, приводящей к специализации аграрного производства (зерновые, подсолнечник) и сокращению общего числа занятых есть выгодоприобретатели (реальные владельцы бизнесов и квалифицированная часть их штата) и проигравшие – пенсионеры со своим минимумом по паям и козами, но без медпункта и дороги, малоквалифицированные и сильно пьющие товарищи и т.п.
5. С одной стороны города пополняются сбежавшими из села гражданами открытыми к черновой работе на стройках и отъезду за рубеж на клубнику, с другой стороны в селе образуется прослойка – богатые фермеры и их работники – которые довольны жизнью, украиноязычны и патриотичны. Вокруг Александрии, например, в селах есть остановки в цветах национального флага, а в довольно депрессивном городе – нет. В УПЦ пошли разговоры о фермерах – спонсорах храмов, которые пытались уговаривать настоятелей перейти в ПЦУ. Впрочем, пока такого было немного и пыл там бысто угас. Всё таки, как неоднократно подчёркивалось в поездке, классическая, шевченковская Украина заканчивается на границе Черкасской и Кировоградской области.
6. Разрушение тоже заметно. Прежде всего это касается дорожного покрытия. То есть имеются целые межрегиональные трассы передвижение по которым считается невозможным. Пару-тройку таких топосов я прочувствовал на собственной шкуре. Очевидно, что села, особенно вдале от трасс, если не становятся столицами локального агрохолдинга или не являтся местным курортом (а также религиозной достопримечательностью) – вымирают, превращаясь постепенно в хутора. То есть вот 10% населения пока перестроили дома – значит еще надеются тут жить – а рядом брошенное жилье в разной степени разрушения, а то и вовсе поросший крапивой бугор, обнесенный полусгнившим штакетником и буйно разросшиеся вишни.
7. В малых городах всё это выглядит пока получше и более живо. Но, конечно, многоэтажки 1970-1980-х простоявшие 40-50 лет без косметического ремонта не радуют взор, как и изобилующие дырам проезды между ними. О местной промышленности горожане предпочитают рассказывать используя слово «было». В 50-80-ти тысячном городе было, допустим, 20 заметных предпрятий – осталось три. Одно из них работает наполовину мощности, другие еще меньше. Но при этом никто из собеседников не использовал слова «безработица» или «голод». Нет работы – едут на три месяца за рубеж, потом возвращаются на полгода, занимаются своим участком, семьей, потом снова на три месяца едут.
8. Ну и, наконец, о культурно-полической революции. Все пророссийские структуры разогнаны, прежние активисты вынуждены «заткнуться». Бывший мэр райцентра от регионалов рассказал как четыре года спал с пистолетом под подушкой после того как его дом пыталась спалить патриотическая общественность. Т.е. те, кто еще в 2015 более или менее активно высказывал бы пророссийскую точку зрения сейчас при встрече с малознакомым собеседником помалкивают. Искусственно созданные трудности на въезд в Украину из РФ привели к очень существенному - в десятки, если не сотни раз сокращению контактов, невозможности ввести никакую российскую гуманитарно-культурную продукцию, прекращению ответных поездок, поскольку с российской стороны также крайне подозрительно относятся к приезжим из Украины.
9. Русский язык активно изживается со всех публичных площадок, при том что все признают что во всех посещенных городах на нём говорит не менее половины населения (в некоторых утверждали, что и «все»). В одном райцентре где я был на приходском празднике, где были вообще все отцы города – и нынешние и бывшие – нынешняя власть выступала официально на украинском даже на последовавшем после службы празднике, а все остальные (кроме семьи настоятеля) говорили на русском. Результат такая политика дает. Главное - переселенцам из сел (украиноязычным) более не надо учить русский чтобы освоиться в городе. У них официальное преимущество. Некоторые критики, правда, говорят, что теперь это очень удобно носителям «дикого суржика» (это устойчивое выражение), которым теперь не надо осваивать ни литературный украинский, ни литературный русский - а потому просто идет архаизация культурной речи. Но наверное они клевещут. Во всяком случае, реально наблюдал старших школьников и молодежь до 20-ти которые между собой в кафе и на улице в городах говорили на украинском (или суржике), ранее такого восточнее Ровенской области и не припомню. Но кажется ни одного черно-красного флага за всё поездку, и крайне редко жевто-блакитные заборы, остановки и прочие примеры активной патриотической позиции. (Тут оставляю в стороне патриотическую тусовку у облсовета в Днепре). В некоторых местах (Святогорье) обстановка откровенно нервная – и я тут не о монахах – они то как раз спокойные, а о местных чиновниках.
10. Если говорить в целом, то ощущения у меня позитивные в плане экономического и инфраструктурного развития Украины, но в плане культурно-политическом очевидно, что все вопросы не решены, позиции не выяснены и тут для киевского политикума при некоторых раскладах возможны сюрпризы – как это было, например, в 2014-м и 2019-м.
eadaily.com
vlada.segodnya.ua
