Посмертное величие
Максим Соколов
Тысячекратно цитированное "Живая власть для черни ненавистна, они любить умеют только мертвых" есть формула вовсе не национальная, но общечеловеческая. Грешная людская натура - ничего не поделаешь. Кому довелось хоронить близкого человека (а всем доведется - некоторые еще просто этого не знают), тот помнит, как черты лица покойника изменяются и молодеют, как оказывается уже не лицо, а лик. В чем и тайна, и величие перехода в иную жизнь.
Но то же самое случается и с государственными мужами. В 1969 г. президент де Голль был уж куда как для черни ненавистен - и с гордо поднятой головой ушел в отставку. Но спустя год газеты Франции вышли с аршинными заголовками "General est mort". Не просто "генерал умер", но явная перекличка с давно забытым "Le roi est mort". Можно упрекать - хоть русских, хоть французов - во взбалмошности: они любить умеют только мертвых. Конечно, лучше было бы, когда и правители, и подданные взаимно входили бы в положение друг друга, когда бы и те, и другие всегда помнили, как страшен ответ царей, - но тогда и те, и другие были бы земные ангелы, небесные же человеки, что не всегда наблюдается. На практике, однако, более актуален другой вариант - когда находятся готовые плевать на свежую могилу, и когда сама смерть не прекращает ненависти, и мертвую власть чернь ненавидит еще больше, чем живую. И констатация "они любить умеют только мертвых" - еще не самое худшее. Она означает, что люди по крайней мере перед лицом смерти способны на проявление честного и совестного отношения к своей истории и своей державе. И к тому, кому довелось за эту державу отвечать перед Всевышним.
Но тогда отклики на смерть Б.Н. Ельцина показывают, что не такое уж наше общество ужасное, как многим в приступе уныния доводилось думать. Да, конечно, злобные клоуны нашлись - куда же без них? - в том числе и из госслужащих категории "А", но во всяком обществе были, есть и будут дураки, пляшущие на похоронах и гадящие на могилы. Вопрос не в том, есть ли они, но в том, в каком количестве и сколь обширно их влияние. Выяснилось, что в куда меньшем, чем можно было ожидать, и что влияние не столь обширно. А это означает, что наша страна еще поживет. Дело не только даже в том, что уважение к смерти есть подножие цивилизации, без него нет общества, есть лишь стая. Не только в том, что любовь к отеческим гробам есть необходимое условие существования нации и родины. Дело еще и в том, что смерть - кроме всего прочего - есть великий протрезвитель, заставляющий думать. Известие о кончине первого президента России заставило думать о том, что он сделал и какова была его управа. Одобряй не одобряй правление Б.Н. Ельцина, минимальная умственная честность заставит признать, что Россия, в которой мы живем, в основных чертах сформировалась за 9 ельцинских лет. Именно сформировалась, потому что в 1991 г. был вполне бесформенный хаос. Что-то в этой России, сформировавшейся на пепелище, может нравиться, что-то - сильно не нравиться, но в любом случае формирование есть благо. Государство существует не для того, чтобы устроить земной рай, а чтобы избежать земного ада.
Но тогда, отказывая первому президенту России в дани памяти и уважения, люди отказывают в уважении прежде всего своей стране и самим себе. Тогда выходит, что нет России, а есть лишь недоносок-эрэфия, да и сами плюющие на могилу суть не более чем недоноски исторического процесса. Кому охота считать себя таковым - вольному воля, но и власть, и большая часть общества оказались солидарны в том, что они таковыми не являются. Пусть только в отношении к смерти Б.Н. Ельцина - но все ж какой-то общий плацдарм, - они оказались солидарны в том, что они - граждане великой России.
