Aelia
Virgo Maxima
Тем временем Милон и его команда радостно громили логово Клодия. Впрочем, радостной была только команда, а вот лично Милон, наоборот, испытывал глубокую печаль, ибо Клодия-младшего в усадьбе не обнаружилось. И даже допрос с пристрастием, которому подвергли подвернувшегося клодиевского раба, не дал никаких результатов. Принимая во внимание мастерство личного палача Милона, оставалось только сделать вывод, что допрашиваемый просто не знал, где находится мальчишка. Но Милону от этого было не легче, потому что больше допросить было некого: всех остальных рабов в имении весьма недальновидно прикончили раньше времени. Так что ему оставалось только мрачно наблюдать за продолжающимся разграблением - ибо пора уже было делать стратегические запасы для предстоящего изгнания.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
В Риме начиналась натуральная паника. Но не все паниковали - некоторые как раз концентрировались. Видя приготовления Гая Требония, его давний конкурент Вецелий Руф тоже вознамерился скупать земельные участки, и его агенты кучковались роем вокруг каменной стелы с надписью «Из рук в руки». Однако Вецелию радикально не повезло: одна из толп клодианцев, услышав призывы глашатая подходить и узнавать все про недвижимость у Вецелия Руфа, услышала его имя как "Целий Руф" - и бросилась на эту точку, поскольку М. Целий Руф был сторонником Милона. За несколько мгновений стела была внесена, маклеры разогнаны, и бизнес зачах, не успев толком зародиться. Так у Требония не осталось конкурентов.
Волнение все сильнее охватывало дом Клавдиев, которого достигло сообщение о гибели Клодия. Брат убитого, Гай Клавдий, велел рабу пригласить своих сыновей. Когда Аппии вошли и остановились на пороге его триклиния, Гай Клавдий обратился к ним со следующими словами:
- Дети (зачеркнуто). Сынки (зачеркнуто). Други (зачеркнуто). Квириты (зачеркнуто, но с сомнением). Сыны. У меня для вас пренеприятное сообщение: мой брат, а ваш дядя, Публий Клодий, убит. В наследство он оставил нам только долги. Мы разорены.
Гай Клавдий смахнул платком скупую мужскую слезу и выдержал мелодраматическую паузу, как его учили в школе риторики. Молодые Аппии Клавдии стояли молча, пораженные этим неожиданным известием - им так нравилось общаться с веселым дядей Публием, у которого дома всегда были красивые девушки и амфоры с вкусным вином
(Потом он, правда, подумал: "Не то я им говорю!").
Видя, что нужный эффект не совсем достигнут из-за младости и растерянности сыновей, он продолжил:
- Наша семья должна сплотиться. Вы, именно вы, сыны мои, должны выступить обвинителями подлого убийцы, Тита Анния Милона, чтобы не остался безнаказанным его поступок.
Квинт Помпей Руф сильно задумался, услышав о гибели Клодия - он не знал, как ему поступить в этой ситуации. С одной стороны, дружба, служебный долг, политические взгляды - все связывало его с Клодием. С другой стороны, Милон был женат на Фавсте, его родной тетке, и хотя родственные контакты между потомками диктатора Суллы не были сильными, все же ссориться с Фавстом и Фавстой Помпею явно было не с руки - все-таки семья родственников была связана с семьей Помпея Магна, а как он поступит, пока не было известно. Опять-таки же, Клодий своим скандалом с его сестрой, Помпеей, привел к ее разводу с Цезарем, а сейчас это было уже огорчительно
Волнение все сильнее охватывало дом Клавдиев, которого достигло сообщение о гибели Клодия. Брат убитого, Гай Клавдий, велел рабу пригласить своих сыновей. Когда Аппии вошли и остановились на пороге его триклиния, Гай Клавдий обратился к ним со следующими словами:
- Дети (зачеркнуто). Сынки (зачеркнуто). Други (зачеркнуто). Квириты (зачеркнуто, но с сомнением). Сыны. У меня для вас пренеприятное сообщение: мой брат, а ваш дядя, Публий Клодий, убит. В наследство он оставил нам только долги. Мы разорены.
Гай Клавдий смахнул платком скупую мужскую слезу и выдержал мелодраматическую паузу, как его учили в школе риторики. Молодые Аппии Клавдии стояли молча, пораженные этим неожиданным известием - им так нравилось общаться с веселым дядей Публием, у которого дома всегда были красивые девушки и амфоры с вкусным вином
(Потом он, правда, подумал: "Не то я им говорю!").
Видя, что нужный эффект не совсем достигнут из-за младости и растерянности сыновей, он продолжил:
- Наша семья должна сплотиться. Вы, именно вы, сыны мои, должны выступить обвинителями подлого убийцы, Тита Анния Милона, чтобы не остался безнаказанным его поступок.
Квинт Помпей Руф сильно задумался, услышав о гибели Клодия - он не знал, как ему поступить в этой ситуации. С одной стороны, дружба, служебный долг, политические взгляды - все связывало его с Клодием. С другой стороны, Милон был женат на Фавсте, его родной тетке, и хотя родственные контакты между потомками диктатора Суллы не были сильными, все же ссориться с Фавстом и Фавстой Помпею явно было не с руки - все-таки семья родственников была связана с семьей Помпея Магна, а как он поступит, пока не было известно. Опять-таки же, Клодий своим скандалом с его сестрой, Помпеей, привел к ее разводу с Цезарем, а сейчас это было уже огорчительно
amir
Зай XIV
Получив с разгромом обозлёнными сторонниками Клодия своего главного конкурента, Требоний получил фактическую монополию на спасение добропорядочных граждан от ужасов предстоящих потрясений. Чем и не замедлил воспользоваться, моментально взвинтив цены. Теперь римлянам предстояло выбирать, потерять ли всё, что они нажили непосильным трудом из-за предстоящего разгрома (в котором никто не сомневался), или же из-за финансовых афер Требония.
Этот выбор был абсолютно свободным для всех граждан, что неопровержимо свидетельствовало о том, что даже во время временных тредностей в государстве (которые уже правда не прекращались почти сто лет) демократические ценности продолжают действовать.
Этот выбор был абсолютно свободным для всех граждан, что неопровержимо свидетельствовало о том, что даже во время временных тредностей в государстве (которые уже правда не прекращались почти сто лет) демократические ценности продолжают действовать.
amir
Зай XIV
Сенатор Пизон, подобрав полы тоги, фривольным полуголопом пересёк добрую половину Рима. Выбежав за померий, он вскоре очутился близ храмма Белонны. Откуда уже более степенным шагом вошёл в принадлежащий Гнею Помпею парк, а оттуда - в дом проконсула. Вскоре доблестный консуляр уже предстал пред светлые очи самого Помпея Великого, и поведал ему о происшествии на Аппиевой дороге, незабыв выпятить свою расторопность в доставке сведений.
Lanselot
Гетьман
Зато Бибул был в своей стихии. Обошел в скорбном ходе все кабаки и бардаки на Форуме и Субурре он везде сообщил всем кто хотел и не хотел слушать, что на самом деле во всех безпорядках виноват Цезарь и больше никто. К сожалению несознательные граждане не везде слушали его проникновенную речь, которая впрочем в десятой пивнушке стала не совсем разборчива. Поэтому в паре мест его попытались попросить умолкнуть, но способ оказался не действенным - выручали металлические полосы в поддевке.
Lanselot
Гетьман
Фульвия была возле тела Клодия и усиленно изображала слабую и безутешную вдову. Кажется ей это удалось. Хотя внутри в ней все клокотало. Ах, скотство! Такой хороший мужик был, ну пьющий, ну гуляющий, так зато энергичный, да и к ней хорошо относился. Еще бы попробовал не относиться! Она бы ему... А теперь его убили, имущество разграбили, ребенка прятать приходиться. Ах ты же... Ну погоди, Милон! Фульвия тебе не мужик, языком на Форуме она трепать не станет, ты ее еще попомнишь!
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Гай Клавдий вошел в роль трибуна, призывающего сыновей, племянников, а заодно и прочих прихлебателей к мести, и продолжал уже стихами:
Вперед, сыны, а я за вами,
Я смело постою за вашими спинами
На Форуме, где в день суда
Вы будете Милона осуждать!
Сыны стояли как пришибленные - они не ожидали такого порыва творчества от своего строгого отца.
Вперед, сыны, а я за вами,
Я смело постою за вашими спинами
На Форуме, где в день суда
Вы будете Милона осуждать!
Сыны стояли как пришибленные - они не ожидали такого порыва творчества от своего строгого отца.
Aelia
Virgo Maxima
Цицерон в это время раздирали совершенно противоположные чувства. С одной стороны, он был на седьмом небе от счастью, узнав, что ходячий кошмар его жизни, чума и язва здешних мест по имени Клодий наконец-то отошел к праотцам и более не будет омрачать его светлое будущее. С другой стороны, это будущее не казалось таким уж безоблачным. Со всех сторон Цицерону приносили известия о том, что на улицах Рима царит паника и истерика и собираются огромные толпы, которые вот-вот начнут что-то громить. Цицерон был известен, как один из заклятых врагов Клодия, и не без оснований опасался, что волна народного гнева обратится против него. В связи с этим он утроил охрану дома, горько пожалев, что не может ее удесятерить, и наглухо забаррикадировался. Все свои действия он, как обычно, сопровождал горькими жалобами на то, что ему не привелось жить в счастливые времена Сципиона Эмилиана и Лелия.
S
Sextus Pompey
Guest
О случившемся на Аппиевой дороге Марк Порций Катон узнал уже утром. Вечер (который уже подряд) был настолько насыщен - тут и философский спор о том, что есть истина (в результате которой спорщики сошлись на том, что veritas in vinum), и объяснения с непутевыми родственниками (по итогам которого любимый зять Луций Домиций получил-таки по мордасам), и ставшая результатом всего предыдущего размолвка с сестрой (которая вступилась за мужа) - что ночь прошла в забытьи.
Очнувшись уже значительно позже восхода солнца, Катон потребовал килик фалернского для похмеления и пригласил управляющего, чтобы узнать новости последней недели. Впрочем, управляющий явился не один - вслед за ним в спальную комнату ворвался, задев полой тоги и опрокинув на пол коринфскую вазу, доставшуюся хозяину от деда, давний соратник Великого республиканца - Марк Фавоний.
Очнувшись уже значительно позже восхода солнца, Катон потребовал килик фалернского для похмеления и пригласил управляющего, чтобы узнать новости последней недели. Впрочем, управляющий явился не один - вслед за ним в спальную комнату ворвался, задев полой тоги и опрокинув на пол коринфскую вазу, доставшуюся хозяину от деда, давний соратник Великого республиканца - Марк Фавоний.
S
Sextus Pompey
Guest
Страдающий от похмелья и наблюдения того, как крушат его родовое имущество, Катон встретил пришедших недостаточно учтиво. Обматерив и отправив на конюшню для порки управляющего, он в грубой и циничной форме намекнул Фавонию на его нетрадиционную сексуальную ориентацию (что было явной неправдой) и поинтересовался - отчего тот побеспокоил его так рано.
- Какого ..., Марк, ты приперся ни свет ни заря? Жена, что ли, выперла? Или в твоих погребах вино прокисло, не дай боги каждому? - последняя мысль оказалась настолько насущной, что Катон прервал словоизвержение и надолго припал к животворному килику.
- Какого ..., Марк, ты приперся ни свет ни заря? Жена, что ли, выперла? Или в твоих погребах вино прокисло, не дай боги каждому? - последняя мысль оказалась настолько насущной, что Катон прервал словоизвержение и надолго припал к животворному килику.
Aelia
Virgo Maxima
Гладиаторы Милона закончили разрушать усадьбу Клодия и с чувством выполненнного долга предстали пред светлыми очами своего хозяина. Очи, правда, были не очень-то светлыми, возможно, потому что долг не был выполнен до конца. Милон заговорил со своими подчиненными не очень-то ласково:
- Ну и где же мальчишка? Где, я вас спрашиваю, этот сопляк Публий? Я же, кажется, ясно приказал его сюда доставить? Недоумки! Тупицы! Кретины! Идиоты! Дуболомы! Вы вообще слышите, что вам говорят? Или вы допились до такой степени, что уже не в состоянии найти собственные уши на собственной башке! Тогда, значит уши вам не нужны - ну, это легко исправить: Завтра же распоряжусь их отрезать. Нет, на этот раз я уж точно загоню вас на серебряные рудники! Нет, передумал. Я оставлю вас себе. Меня будут судить, а вас сгноят в пыточной камере.
Аудитория прониклась и осознала. При виде огорченных физиономий Милон несколько смягчился (тем более, что хорошо помнил: освободить дуболомов все-таки придется) и уже более спокойным тоном проворчал:
-Ладно, живите пока. Поехали в усадьбу. Буду делать вид, что я добровольно ухожу в изгнание. А там посмотрим, может быть, что-то и нарисуется.
И, послав отряд забрать Фавсту из руин трактира, Милон продолжил свой путь к Ланувию, столь неожиданно прерванный сегодня (нет, уже вчера).
- Ну и где же мальчишка? Где, я вас спрашиваю, этот сопляк Публий? Я же, кажется, ясно приказал его сюда доставить? Недоумки! Тупицы! Кретины! Идиоты! Дуболомы! Вы вообще слышите, что вам говорят? Или вы допились до такой степени, что уже не в состоянии найти собственные уши на собственной башке! Тогда, значит уши вам не нужны - ну, это легко исправить: Завтра же распоряжусь их отрезать. Нет, на этот раз я уж точно загоню вас на серебряные рудники! Нет, передумал. Я оставлю вас себе. Меня будут судить, а вас сгноят в пыточной камере.
Аудитория прониклась и осознала. При виде огорченных физиономий Милон несколько смягчился (тем более, что хорошо помнил: освободить дуболомов все-таки придется) и уже более спокойным тоном проворчал:
-Ладно, живите пока. Поехали в усадьбу. Буду делать вид, что я добровольно ухожу в изгнание. А там посмотрим, может быть, что-то и нарисуется.
И, послав отряд забрать Фавсту из руин трактира, Милон продолжил свой путь к Ланувию, столь неожиданно прерванный сегодня (нет, уже вчера).
amir
Зай XIV
Услышав человеконенавистнические воплю Фульвии, и согласный с нё рёв толпы, сенатор Гай Вибиен решил завоевать себе полический рейтинг путём популизма и радикализма.
Взабравшись на какое-то взвышение он начал говорить проникновенную речь о том, что политика государства несправедлива к присутствующим здесь лицам. И что он, сенатор Гай Вибиен, ради установления справедливости готов добровольно пожертвавать таким хорошим людям все свои запасы вина.
Рёв толпы в ответ на это был оглушителен. Предложение было многими горячо одобрено. К сожалению, сенатор находился МЕЖДУ толпой и той дорогой, которая вела к его дому. И поэтому когда толпа ринулась пить халавное вино, сенатор был задавлен насмерть.
Впрочем, хоть и посмертно, он всё же приобрёл любовь народа. И в его доме римские отребье пило не только за безвременно ушедшего Клодия, но и за безвременно ушедшего Вибиена. Впрочем, со временем тосты стали более кровожадными. Стали пить за месть Милону, за смерть всем тем, кто не с нами и за всё такое прочее...
В конце концов дом сенатора был разрушен, его рабы перебиты, деревья в саду выкорчеваны с корнем, статуя Венеры, стоявшая в атриуме, с пьяных глаз изнасилована.
Это было первое, но далеко не последнее за этот день разрушение.
Взабравшись на какое-то взвышение он начал говорить проникновенную речь о том, что политика государства несправедлива к присутствующим здесь лицам. И что он, сенатор Гай Вибиен, ради установления справедливости готов добровольно пожертвавать таким хорошим людям все свои запасы вина.
Рёв толпы в ответ на это был оглушителен. Предложение было многими горячо одобрено. К сожалению, сенатор находился МЕЖДУ толпой и той дорогой, которая вела к его дому. И поэтому когда толпа ринулась пить халавное вино, сенатор был задавлен насмерть.
Впрочем, хоть и посмертно, он всё же приобрёл любовь народа. И в его доме римские отребье пило не только за безвременно ушедшего Клодия, но и за безвременно ушедшего Вибиена. Впрочем, со временем тосты стали более кровожадными. Стали пить за месть Милону, за смерть всем тем, кто не с нами и за всё такое прочее...
В конце концов дом сенатора был разрушен, его рабы перебиты, деревья в саду выкорчеваны с корнем, статуя Венеры, стоявшая в атриуме, с пьяных глаз изнасилована.
Это было первое, но далеко не последнее за этот день разрушение.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Квинт Помпей разрывался, как ему поступить, но все же понемногу постепенно начинал внимательно и осторожно склоняться к тому, чтобы при определенных условиях при стечении некоторых обстоятельств и отсутствии других обстоятельств возможно, как вариант, занять позицию стороны погибшего Клодия против Милона, но только в том случае, если это будет отвечать интересам государства так, как их будет понимать сенат и Гн. Помпей, а также так, чтобы ни в коем случае не поссориться с родственниками из семейства Корнелиев Сулл и ни за что на свете не вызвать народных волнений, которые могли бы помешать его дальнейшей карьере, хотя, конечно, безусловно, благо государства для него главное, но только таким образом, чтобы Республика не потерпела никакого ущерба при условии согласования этого с Помпеем и Цезарем (да, Цезаря тоже нужно братьв рассчет, подумал Квинт), но при всем том не допустить повреждения каких-либо имуществ, и, бесспорно, действовать так, чтобы не очень навредить партии Милона, поскольку он, конечно, убийца, но все же он государственный деятель, и, возможно, в будущем займет государственные должности, но сейчас главное не допустить нарушения закона, хотя и не применять его слишком строго.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
- Цицерон наверняка напишет речь в защиту Милона, - с завистью подумал Марк Клавдий Марцелл, пододвигая к себе чистый лист папируса, чтобы дописать семьдесят вторую главу своей собственной защитительной речи в пользу Милона
Lanselot
Гетьман
Фульвия, успевшая между делом и сама "прополоскать горло" (плевать, что это неудобно для матроны, сейчас она типа "в шоковом состоянии") от воя перешла к крикам, заявляя, что если мужчины не хотят отомстить проклятому Милону, то она, слабая женщина, сейчас встанет и пойдет на них с мечом в руке, и пусть мужчинам будет стыдно. При этом она в пылу речи так навернула подвернувшегося под руку виночерпия, что он свалился со сломанной шеей.