Закат республики. Том 1

[Sextus Pompey]

ЗАКАТ РЕСПУБЛИКИ.
(ТОМ I)

Оратор римский говорил.
Средь бурь гражданских и тревоги:
«Я поздно встал и на дороге
Застигнут ночью Рима был!».

Так! Но прощаясь с римской славой
С Капитолийской высоты,
Во всем величьи видел ты
Закат звезды ее кровавой!..
(Ф. И. Тютчев)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИСПОЛНИТЕЛИ:

Гн.Помпей Великий - Amir
Г.Юлий Цезарь - Lanselot
М.Туллий Цицерон - Aelia
М.Кальпурний Бибул - Lanselot
М.Валерий Мессала Руф - Amir
М.Порций Катон – Sextus Pompey
Кв.Цецилий Метелл Пий Сципион Назика Корнелиан –Sextus Pompey
Т.Анний Милон Папиан - Aelia
П.Клодий Пульхр - Amir
Фауст Корнелий Сулла - Lanselot
М.Фавоний – Sextus Pompey
Л.Корнелий Бальб - Lanselot
Корнелия, дочь Метелла Сципиона – Aelia
Теренция – жена Цицерона - Aelia
Г.Луциллий Гирр – Sextus Pompey
Гн.Помпей-младший – Sextus Pompey
Л.Виниций, римский всадник – Sextus Pompey

Римский народ в лице различных его представителей – Aelia, Amir, Lanselot, Sextus Pompey.


ПРОЛОГ.

Римляне уходили все дальше на запад от места рокового сражения, где богатейший человек в Риме и один из трех правителей Города потерял свою жизнь. Путь был долгим и мучительным. Стояло жаркое лето, и земля, по которой они шли, была сухой и горячей. Впереди перед ними появлялись и исчезали миражи. Озера и оазисы, обещавшие воду, так же быстро пропадали в горячем воздухе, как и возникали. Вместо прохладной воды вокруг были только камень и песок.
Конные отряды парфян постоянно крутились вокруг, добивая отставших и потерявших голову, не понимавших, что только строй дает возможность выжить, дойти до зеленых холмов Сирии, до римской провинции.
Командование взяли на себя центурионы. Император Марк Красс, преданный кочевниками, лишился головы, которой играл теперь лицедей парфянского шаха. Заместитель его, квестор Кассий, бросил армию и умчался в Антиохию с остатками кавалерии – спасать жизнь и карьеру. Но и лишенное руководства, еды и воды, смертельно уставшее войско, вырываясь из смертельных объятий кочевников, уходило домой…

Траллы. Римская провинция Киликия. Лето 53 г.

Аппий Клавдий консуляру Цицерону привет шлет.
Нет слов, Цицерон, чтобы описать то горе, которое постигло народ римский в армянской пустыне. Нет больше войска, нет легатов, нет императора! Погибла на Евфрате слава Рима и, боюсь я, потеряны все провинции римского народа до Боспора Фракийского и Эллинского моря.

Как мне сказали воины, прибывшие третьего дня в город, погибла армия наша на полях, где некогда Александр разгромил Дария Персидского. Император Красс, преданный варварами, был завлечен в ловушку и злодейски убит. С ним погибла и преторская когорта, погиб и наш друг Октавий. Молодой Красс, окруженный вместе с галльской конницей, не дождался помощи от отца и первым пал, так же как и отец, лишившись головы. Бедная Корнелия! Ведь недавно еще радовались мы свадьбе прекрасных юноши и девушки! Какой удар для нее – потерять мужа во цвете лет!
Гай Кассий, слава Юпитеру, спасся и спас для нас надежду. Говорят, что он вывел из пустыни остатки армии, и теперь, пополнив ее экстренным набором, готовится отразить нашествие парфянских орд. А нашествие это, как сообщают все, прибывающие с востока, неизбежно.
Прошу тебя, Марк Цицерон! Добейся в сенате, чтобы прислали мне в помощь войско, иначе не смогу я удержать провинцию, а если падет Киликия, то до самого Византия не останется ни одного римлянина, ведь, передают, парфянский царь Ород ненавидит Рим больше, чем ненавидел его Митридат. Письмо к консулам я отправляю сегодня же. Приложи все усилия, чтобы в сенате рассмотрели его наисрочнейше и отправили мне подкрепления!
Письмо это отправляю тебе с Луцием Виницием, мужем достойнейшим, римским всадником. Он долгое время вел дела в Киликии, Сирии и Келесирии, но теперь опасность вторжения заставила его свернуть деятельность. Рекомендую тебе его – это один из самых близких моих друзей. Прими его с радушием, как принял бы меня. Он расскажет тебе о делах наших подробнее, чем смог это я в письме.

ГЛАВА I.

ЛЕТО 53 Г.

Рим. Форум.

- Вы слышали, Красс и вся его армия погибли? Ни один не спасся.
- Горе! Горе то какое! Не вернутся к женам мужья, к матерям сыновья, к детям отцы! За что Боги карают нас?
- За то, квириты, что до сих пор мы не можем избрать правителей городу. Уже полгода, как нет в Риме консулов…
- Парфяне уже в Антиохии!
- А я слышал, что в Византии и переправляются через Боспор!
- Нет, нет! Я точно знаю. Квестор Кассий разгромил их армию и наступает на столицу парфов.
Слава Кассию! Юпитер, сделай так, что бы это было правдой! А уж я расстараюсь и отблагодарю тебя жертвой великой…
- Смотрите, смотрите! Метелл Сципион! Эва, весь в трауре. Да он по зятю траурные одежды одел.
Да, жалко Корнелию. Уж на что красавица, и муж видный, а вот – погиб в дальней пустыне и даже тело пропало, погребения достойного не получив.
Метелл Сципион шел по форуму в траурных одеждах. Шел он на заседание сената, который в Гостилиевой курии должен был обсудить сложившееся положение дел на востоке. Шел он с тяжелым сердцем, оставив дома дочку, которая с момента получения известия о смерти мужа, не вставала с кровати, отказываясь принимать лекарства и пищу…

Галлия. Ставка Цезаря.

Тем временем в Галлии Цезарь на опушке огромного, казалось, нигде не кончавшегося леса снял шлем, и вытер потное лицо услужливо поднесенным полотенцем. Он не знал усталости (вернее не признавал за собой права ее чувствовать), но эта огромная страна с бесконечными лесами и полями, огромным разношерстым населением была слишком огромна. С одной стороны - развернуться есть где, а с другой. Во всяком случае, с таких вот мест грязные дрязги в Риме казались мелкими и еще более мерзкими, как тот черный смог, что окутывал Город в зимние пасмурные дни. Но он великолепно знал, что должен очень внимательно присматриваться к происходящему в Риме. Проконсульство его не вечно, и возвращение домой уж не за горами.
Он принял у измученного гонца, гонявшегося за его армией не менее недели, письма и быстро прочел их. Так здесь, не слезая с боевого коня он и узнал о трагической новости.
- Вот .... ..... - сказал сокрушенно. - Я всю жизнь говорил ему: не лезь в то, чего не умеешь... А теперь... Проклятие!
Его свита, состоящая наполовину из молодых придурков, отправленных к нему заботливыми отцами для исправления их педагогических просчетов, посмотрела на свою мамку-няньку с ужасом. Если уж Цезарь ругается, да еще так. Что же случилось в Риме?!

Рим. Дом Цицерона на Палатине.
Цицерон читал письмо Аппия Клавдия.


Аппий Клавдий консуляру Цицерону привет шлет.
(подозрительно) Что это ему от меня понадобилось? Ничего хорошего от этого семейства ожидать не приходится…

Нет слов, Цицерон, чтобы описать то горе, которое постигло народ римский в армянской пустыне. Нет больше войска, нет легатов, нет императора! Погибла на Евфрате слава Рима и, боюсь я, потеряны все провинции римского народа до Боспора Фракийского и Эллинского моря.
О боги… Какой ужас! Полная катастрофа. Что же теперь будет? Дикие парфяне захватят Сирию… Азию… Македонию… опять вырежут всех римских граждан… хлеба снова не будет… Ну зачем, зачем этот негодяй Красс туда полез?! Чего ему в Риме не сиделось? Будь прокляты все его навязчивые идеи! Ну какой идиот ему внушил, что он великий полководец?! Впрочем, я кажется, знаю, какой… Это безумные честолюбцы погубят Республику окончательно, я уже давно это говорю.


Император Красс, преданный варварами, был завлечен в ловушку и злодейски убит.
Так тебе и надо!!!

С ним погибла и преторская когорта, погиб и наш друг Октавий. Молодой Красс, окруженный вместе с галльской конницей, не дождался помощи от отца и первым пал, так же как и отец, лишившись головы.
Ох, как жаль Публия… Был такой милый юноша… И очень умный, всегда прислушивался к моим словам, ценил мои советы и рекомендации! Полная противоположность своего папаши! И зачем только он выбрал военную карьеру? Лучше бы пошел по моим стопам, стал бы знаменитым оратором… Это Цезарь на него плохо повлиял! (спохватившись, испуганно оглядывается по сторонам).

Бедная Корнелия! Ведь недавно еще радовались мы свадьбе прекрасных юноши и девушки! Какой удар для нее – потерять мужа во цвете лет!
Да, бедняжка… Почему-то в последнее время самые умные и порядочные девушки рано становятся вдовами. Вон и моя Туллия…

Гай Кассий, слава Юпитеру, спасся и спас для нас надежду. Говорят, что он вывел из пустыни остатки армии, и теперь, пополнив ее экстренным набором, готовится отразить нашествие парфянских орд. А нашествие это, как сообщают все, прибывающие с востока, неизбежно.
Неприятный молодой человек, вредный какой-то. Но вот в чем ему не откажешь - это в практической хватке. Спасся от парфян, надо же! Как это ему удалось? Ну ладно, хоть кто-то спасся. Хотя лучше бы Публий…

Прошу тебя, Марк Цицерон! Добейся в сенате, чтобы прислали мне в помощь войско, иначе не смогу я удержать провинцию, а если падет Киликия, то до самого Византия не останется ни одного римлянина, ведь, передают, парфянский царь Ород ненавидит Рим больше, чем ненавидел его Митридат. Письмо к консулам я отправляю сегодня же. Приложи все усилия, чтобы рассмотрели его наисрочнейше и отправили мне подкрепления!
(торжествующе)Вот так! Что бы ты делал без Марка Туллия Цицерона, без моего авторитета и влияния в сенате! Ну и где ты был, Аппий, позволь тебя спросить, когда твой младший братец, да поглотит его Тартар, изгонял и преследовал меня, спасителя Отечества, лишал меня огня и воды, грабил имущество, разрушал дом… А теперь, извольте видеть: "добейся в сенате", "приложи все усилия"! По справедливости, следовало бы оставить тебя на растерзание парфянам без всяких подкреплений - как ты и подобные тебе оставили меня на растерзание Клодию. Однако благо Республики прежде всего! Истинный гражданин обязан поступиться собственными чувствами, когда речь идет о спасении государства. Так и быть, приложим усилия…
(задумчиво) Ох, и не завидую я следующему наместнику Киликии… Интересно, кому так не повезет?

Закончив чтение письма, Цицерон обратил внимание на человека, который его привез. Луцию Виницию было около 35 лет. Волевое и, вместе с тем, открытое лицо выдавало незаурядного человека.
Родившись в семье богатого римского всадника в пиценском городе Аскуле, Виниций к двадцати годам получил домашнее образование, после чего отправился в Афины для занятий философией и красноречием. В консульство Волкация Тулла и Мания Лепида он присоединился к армии Помпея Великого и в должности военного трибуна участвовал в покорении Понта и царства Селевкидов.. После возвращения Помпея в Италию Виниций оставил службу и вернулся в родной город. После смерти отца в консульство Цезаря и Бибула (остряки именовали этот год консульством Юлия и Цезаря) он перевел большинство недвижимости в золото и вновь отправился в Азию.
Оторвавшись от изучения гостя, Цицерон обратился к нему с вопросом:
- Ну что, в самом деле все так плохо? - и со слабой надеждой продолжил, - Может быть, Аппий преувеличивает?
- Хуже, гораздо хуже! – ответил Виниций. - Полный разгром! С этими парфянами вообще невозможно воевать! Совершенно непонятно, как с ними бороться! Когда наши легионеры смыкают щиты, их атакуют катафрактарии, когда наши разъединяют строй, их атакуют лучники! И в ближний бой с ними вступить не получается - они там все конные! И нападают эти парфяне со всех сторон! И запас стрел у них неисчерпаемый! А доспехи непробиваемые! А еще они чем-то гремят перед боем, да так страшно, что все вообще соображать перестают!
От таких подробностей Цицерон ошалел.
- Постой, постой, я уже и сам ничего не соображаю… Ничего себе, осиное гнездо мы разворошили… Виниций, будь любезен, избавь меня от этих военных подробностей, я человек сугубо мирный и привык отражать опасность, нависшую над государством, оставаясь в тоге. Скажи мне просто, каков результат, по твоему мнению?
- Катастрофа!!!
Цицерон растерялся.
- И что же теперь будет?
- Новые Пунические войны!

Рим. Форум.

Новость о гибели Красса и армии сообщил Катону его друг Марк Фавоний, постоянно крутящийся на форуме, чтобы распространять "славу Катона". Сегодня, однако, народу римскому было не до достоинств великого республиканца. Все обсуждали катастрофу на Евфрате...
Здесь же болтался, чутко прислушиваясь к происходящему Бальб. Вечером ему нужно написать отчет для Цезаря. Да еще такой отчет, чтобы тот почувствовал себя так, как будто сам болтался здесь. Ничего себе задание? Впрчоем, Бальб уже не раз выполнял такую работу, вот только сейчас ситуация была особенно сложная. С тех пор, как Цезарю удалось дежурный раз договориться с Помпеем и Крассом в Лукке, стабильность в Городе не была под таким ударом... А, впрочем, какая там стабильность! Если ситуацию, когда прошло полгода, а на этот год еще не выбрали магистратов, можно назвать стабильной, то... Нет, определенно приближается конец света!
Заседание сената оказалось сорванным. Консулов до сих пор не было, а интеррекс Кальпурний Бибул где-то пропал и посланные на его поиски государственные рабы найти мужа великого так и не смогли.
Лишенные руководства сенаторы разошлись обсуждать сложившуюся ситуацию с друзьями и родственниками. Метелл Сципион поспешил домой. Его ждали больная дочь и рабочий кабинет...
А Бибул никуда сегодня и не собирался. Да и не мог собираться. Это с такой-то рожей? Вчера с горя так надрался... И с чего спрашивается? Что ему-то до Красса? Да плевать ему на него! Разве что размечтался: а что бы, если бы Цезарь... вот так... говорят ему там тоже невесело в его драной Галлии... Наконец-то, а то каждая его победа резала Бибула, как ножом. А, впрочем, что хорошего здесь? Парфяне не сегодня - завтра попрут на Рим (хотя, кажется, это за морем, но ведь Карфаген тоже был за морем, а Ганнибал, говорят даже, слонов сюда притащил... Как он стервец их в корабль засунул?
В общем, мысль о том, как Ганнибал засовывал слона в корабль была вчера последней членораздельной мыслью Бибула. И сегодня с бодуна ему стало не веселее. Поэтому он с утра потихоньку опохмелялся, и, по правде сказать, начисто забыл, что ему нужно было на заседание. Но даже когда вспомнил - не очень расстроился. Потому что с такой рожей, как у него сейчас...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелла Сципиона тревожила одна мысль. Красс, его покровитель в политике, погиб и некому было теперь поддержать его в консульских выборах. Ведь победа Красса в Парфии должна была стать победой Метелла в Риме.
- Да уж! Не вовремя умер Красс. Ох, как не вовремя! Что же теперь делать? Написать Цезарю? Или Помпею? Помпей ближе... Или лучше обоим! А там посмотрим...
И Метелл Сципион сел писать письма.
* * *
Метелл Сципион шлет привет императору Цезарю!
Да хранит тебя Венера на долгие годы! Ведь один ты остался защитник народа римского после того, как наш друг Марк Красс погиб трагически в пустынях парфийских. Известия о твоих победах над галлами и британцами подобно живительному бальзаму для Рима, униженного поражением на востоке.
Иногда, Цезарь, кажется нам в Риме, что если бы не ты, то давно бы пал Город, раздираемый врагами снаружи и изнутри. Ведь внутри померия подняли голову враги римские. Уже седьмой месяц некому управлять кораблем государственным, ведь до сих пор не избраны консулы! Твой «заклятый друг» Марк Бибул, будучи интеррексом, не смог даже провести сенатское заседание и, говорят, в то время, как мы ждали его в курии Гостилия, он выползал пьяным из кабака на Субурре.
Лучшие люди Города, Цезарь, верят, что ты поможешь восстановить власть в Риме, поддержишь на консульских выборах благочестивых и уважаемых кандидатов. К глубокому сожалению, Гай Меммий, твой кандидат, повредился рассудком и начал наговаривать сам на себя, что он подкупал избирателей и ты ему в этом был первый помощник. Теперь же он продолжает обвинять Кальвина Домиция, которого, знаю я, ты тоже будешь рад видеть в консульской тоге.
Но не пора ли подумать о выборах консулов на следующий год, дабы вступили они в должность вовремя и, будучи лучшими людьми, исправляли бы должность с достоинством и на благо Города. Слышал я, что поддержать хочешь ты Публия Ватиния, моего коллегу по претуре и, надеюсь, друга. Насколько рад буду я иметь его товарищем и по консульству, ведь по настоянию многих тоже решил выставить свою кандидатуру. Насколько обязан я был бы тебе, Цезарь, если бы ты поддержал нас с Ватинием на выборах. Ведь все достойные люди и так уже на моей стороне, но без твоего одобрения все это – ничто.
Дочь моя Корнелия овдовела после Крассова несчастья. Женщина она молодая, красивая и способна украсить своим присутствием любой, даже самый знаменитый дом. Кстати, проходя по форуму, слышал я слух, будто бы желаешь ты, оставив Кальпурнию, породниться со мной, взяв Корнелию в жены. Это, конечно, только слухи, но если имеют они под собой почву правдивую, то знай, что и я, и Корнелия с радостью примем твое предложение.
Письмо везет к тебе Тит Альбиций, храбрый муж. Прими его с радушием в знак нашей дружбы. Он давно желает служить под твоим водительством и будет счастлив, если ты доставишь ему какую-нибудь должность в своем штабе или при квестуре, так как он очень силен в финансах и налогах.
Будь здоров!
* * *
Императору и проконсулу Помпею Великому Метелл Сципион привет шлет!
Ты уже знаешь, думаю я, император о несчастье, постигшем народ римский. Смерть Красса и гибель войска его за Евфратом опустило на государство наше черную печаль траура. Меж тем, в самом Риме нет согласия, ибо консулы еще не избраны, на улицах банды, в сенате – запустение. Не пора ли, Великий, всем честным людям объединиться и железной рукой навести порядок в Городе. Зная твою извечную ко мне приязнь прошу я: поддержи мою кандидатуру на следующих консульских выборах, коли уж этот год останется годом безначальствования.
Слышал я, что поддержать ты хочешь Публия Плавтия. Рад я буду такому коллеге в консульстве, ведь Плавтий – друг мой давний и товарищ в недавней претуре. И в консульстве мы с ним будем действовать едино, наводя порядок в Городе. Ведь кого еще можно избрать?
Публий Ватиний – мерзкий человек, недаром его привлекли к суду, и думает он только о том, как тебе и другим лучшим людям причинить зло (Его поддерживает Цезарь, твой бывший тесть, а его, говорят, настраивают против тебя многие, в том числе и Ватиний). Или Тит Милон Папиан? Но не он ли собрал шайки рабов и чужеземцев, которые творят злодейства в Риме, прикрываясь твоим честным именем. Можешь ли ты поддержать бандита?
Как здоровье твое и детей твоих? Я здоров и дочка моя тоже. Корнелия, хотя и потосковала после известия о смерти молодого Красса, сейчас оправилась и вновь готова блистать подобно жемчужине. Слышал я, что ищешь ты жену своему старшему сыну Гнею. Не желаешь ли объединить под одной крышей два знаменитейших рода Рима – Великих Помпеев и Сципионов? Корнелия не против, и Гней-младший ей очень нравится.
Написано в Риме, третьего дня до календ секстилиевых.

Покончив с письмами, Метелл Сципион пошел проведать дочь, которая, несмотря на оптимистический тон письма к Помпею, была еще очень слаба. Ему надо было сообщить Корнелии о новых брачных планах.
- Может быть, Корнелия, тебя обрадует то, что я не позволю тебе долго вдовствовать. Я любящий отец и должен позаботиться о своей единственной доченьке. Как тебе понравятся женихи? Знаменитый Цезарь? Сын Великого Помпея? Вы же с Гнеем ровесники, ты должна его хорошо знать…
Заплаканная Корнелия, несколько дней не встававшая с ложа, повернулась к отцу и взглянула на него с полным непониманием . Смысл его слов от нее ускользал.
- Что? Отец, о чем ты говоришь? Какие женихи, какой Цезарь, какой Помпей? К чему все это? Единственное, чего я теперь желаю - вдовствовать до конца жизни. И пусть лучше эта жизнь окажется как можно короче... Ну почему мне суждено было пережить Публия? Лучше бы я умерла, а кто-нибудь другой остался в живых…
Метелл Сципион вскипел. Созданный с такой тщательностью план достижения сияющих высот римской политики рушился на глазах.
-Ты что такое говоришь, дочка! Публия, конечно, жалко, но одной ведь нельзя. Опять же и с внуками поиграть хочется, - приговаривал он, думая про себя «И польза мне от твоего вдовства. Оно меня что ли консулом сделает? Скажи свекру спасибо, вот ведь не вовремя помер!..) Посмотри, женихи какие! Да любая тебе завидовать будет!»
Корнелия, знавшая суровый нрав отца, поняла, что ее новый брак - дело решенное, хотя остается неясным, за кого ее на сей раз выдадут. Ей, правда, это было безразлично - как, впрочем и все остальное.
- Отец, клянусь Юноной, у меня нет никакого желания снова выходить замуж. Но если ты считаешь нужным найти мне нового мужа - я не стану спорить и соглашусь с твоим решением. Я уверена, что ты выберешь самого лучшего кандидата из всех возможных, и полностью полагаюсь на твою мудрость и жизненный опыт. Мне же все равно, кто станет моим супругом. Кем бы он ни был - Публия он не заменит.
Метелл Сципион остыл:
- Вот и славно, доченька. Вот и хорошо. Ты не переживай, муж у тебя будет хороший. Кто? Посмотрим...

Рим. На улочках Субурры.

Тем временем, к обеду Бибул пришел в себя настолько, что твердо решил приступить к выполнению своих обязанностей.
«В конце концов, - размышлял он, - раз проклятый Цезарь в Галлии, Красса прихватили Эринии, а Помпей тоже... жаль, что он здесь, но все же за померием... настал черед ему взять в руки бразды правления».
Впрочем, вчерашняя пьянка сказывалась. Заикаясь, Бибул, приказал:
- Эй... там... ........ (неприличное слово).... эти.... ликто.... ликто.... ну чего это наш язык такой тяжелый... ликторы... идите, сзывайте на завтра сенаторов... речь держать буду!
Покинув Цицерона, Луций Виниций направился куда глаза глядят. Выросший на Востоке, он был в Риме впервые, а Марк Цицерон, на рекомендательное письмо к которому от Аппия он особенно надеялся, не только не принял его радушно, но, замучив расспросами, отправил восвояси, не предложив даже отобедать. А есть хотелось...
Спустившись с Палатина, Виниций заплутал в переулках Субурры и плутал бы еще много времени, если бы не наткнулся на призывную вывеску над скромным снаружи домишком: "ПОБЕЖДЕННЫЙ ПЕТУХ. Закуски и вина. Только что из Галлии". Виниций толкнул дверь и вошел в полумрак. Усевшись за столик и заказав обед, он огляделся по сторонам. Голод был утолен, вино в этом кабачке подавали хорошее. Для полного счастья не хватало только приятной беседы.
Тем временем Бибул, устав от тяжких трудов на ниве служения родине, решил прогулятся. Он ехал в носилках по Риму, и лениво посматривал по сторонам. Вдруг увидел новый кабак, с названием: "ПОБЕЖДЕННЫЙ ПЕТУХ. Закуски и вина. Только что из Галлии". Проклятие! Даже кабаки напоминают ему о Галлии, а значит о проклятом Цезаре! Бибул вознамерился проехать мимо, но потом все же не мог превозмочь интереса к новому заведению. Он приказал рабам-носильщикам остановиться, ввалился в заведение и расселся там с миной триумфатора.
Виниций сразу обратил на вошедшего внимание. В полумраке тот создавал впечатление интеллегентного человека. К тому же он разглядел пурпурную кайму на тоге, на которую имели право только сенаторы.
- Это должен быть интересный собеседник, - сказал Виниций в пространство и добавил, обращаясь уже к вновь вошедшему. - Уважаемый... ммм... простите, не знаю вашего имени... не окажете ли честь... у меня тут амфора фалернского завалялась...
- Давай! - без лишних церемоний рявкнул Бибул. - А то здесь какая-то кислятина. Ничего странного для кабака с таким названием. Что эти галлы смыслят в вине?!
- Я Луций Виниций, сын Луция, - начал разговор приглашающий, наливая в кубки фалернское. - Только что с Востока. Да-да! Прямо из лап безжалостных парфян. Еле спасся... А вы, позвольте полюбопытствовать?
- Я... - Бибул на мгновение заколебался, но потом все-таки назвал себя и напыщенно улыбнулся, всем своим видом демонстрируя величие своего общественного положения. - Я сегодня тяжко потрудился, - продолжил он, изобразив на своей физиономии озабоченность настоящего державного мужа. - Вот пришел расслабиться немного.
Он вдруг понял, что его новый знакомец ждет его расспросов, и не спросить у него будет не вежливо. Особенно учитывая качество вина.
- Сильно тебе досталось, друг? - сказал он с деланным участием.
- Да уж, досталось... - голосом старого, повидавшего мир легионера протянул Виниций. - Мы с Крассом всегда были вместе. Помню, он кричит: "Вперед, воины!", а я рядом, во главе когорты... Да! Это вам не в Риме сидеть... ик... мне Красс армией командовать поручил, когда к варварам в последний раз уходил (на глазах Виниция навернулись пьяные слезы)... душевный был человек...
- Да уж... в общем... симпатичный... - вторил ему тоже уже рассиропившийся Бибул. - И почему боги забирают у нас лучших... Не то, что некоторые... и никакие Эринии их не берут!
- А какие я дела на востоке проворачивал. Да мне там все должны... я, если векселя продам, богаче Красса буду... Мне Аппий так и сказал - "Бо-богатая ты скотина, Луций. Цены... ик... тебе нет!"... Цены мне нет, вот!.. А теперь все псу под хвост... У, Красс, собака, и зачем он в пустыню поперся?.. там такого вина нет. Эй, трактирщик! Не видишь, что бла-благородные господа всухомятку едят?.. А ну живо еще амфору!
- А-а-а... да ты оказывается хо... ро... ший... человек.... Еще... ик... две.... две.... и... - обнимал своего нового знакомого Бибул.
- Конечно, хо-хо-хороший... Да со мной сам Помпей советовался... ик... когда мы с ним Азию завоевывали... А я ему и говорю - "Ты, Гней, давай ее завоевое... нет, завыевые... за-во-е-вы-вай, вот!"... а он: "Спасибо, Луций, - говорит... - что б я без тебя делал"... А ты меня уважаиш?..
Тем временем мимо кабака в задумчивости проезжал в носилках Бальб. Услышав пьяные выкрики, он послал слугу посмотреть, кто это там там хорошо гуляет. Узнав, что это Бибул, он кивнул и в конце длинного списка того, что нужно было написать Цезарю, дописал: "Бибул опять пьянствует."
Потом подумал, стер это оборотной стороной стиля и написал: "Бибул все еще пьянствует. Это не новость, но все же..."Он еще подумал, и еще раз переписал: "Бибул так и не просох с твоего отъезда из Рима" Бальб еще раз прочел написанное и опять стер. Цезарю только трудиться читать. Он и так знает, что Бибул всегда пьян, и всегда ищет заговоры.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Днём ранее Помпей, получив известие о последнем "подвиге" Красса призадумался:
- Даааа.... А ведь я предупреждал его... Ещё десять лет назад, что он не Ганнибал... А ведь теперь нас осталось только двое. Что-то будет, ой-ой-ой...
Вошедший секретарь подошел к Помпею строевым шагом и доложил:
- Вам почта! Письмо от сенатора Метелла Сципиона и пакет из Галлии! Разрешите идти? – четко протянул полководцу пакет, повернулся через левое плечо и, чеканя шаг еще громче, вышел.
Помпей распечатал первое письмо и ознакомился с его содержимым:
- Ну вот... Брачный союз предлагает... Н-да… Хорошее дело браком не назовут... А ведь казалось бы - кто он, и кто - я! У них в роду, либо слепые, как кроты, либо смазливые, как бабы. Только генофонд портить... Впрочем, узнаю у сына - как он? В наши просвещённые времена молодёжь не так уж сильно слушается родителей... Хотя ставлю серебряный сестерций против медного асса, что этот шельмец тоже самое написал Цезарю, или я не Великий! Что ж, у его дочери два мужа будет, если мы оба согласимся?... Кстати, интересный вопрос - а как идут дела у Гая в Галлии? Он конечно не Красс, но всё же... А Метелл прав, в основном прав. Консулы всё-таки нужны. А то этот с позволения сказать интеррекс даже ради таких событий протрезветь не удосужился... Давеча шпион сообщал – Бибул, мол, весь белый и горячий... Симптоматично... Кстати, а как эта Корнелия выглядит? Эй, кто там, художника ко мне!
Пару часов спустя Помпей уже рассматривал свеженарисованный портрет:
- Н-да... с другой стороны Сципион не так уж и не прав... Стоит подумать о его кандидатуре, как консула... Небось, не хуже других будет. Да и род не такой уж и плохой, Ганнибала победили. Дело, следовательно, с ними можно иметь... Впрочем, Гней ещё молод, и вряд ли захочет... скажет - не нагулялся... а зря... такие пропорции пропадают... Ой, что это я? Надо ж о благе государства думать, а не о её размерах...
Поставив ещё не просохший портрет рядом с портретом своей безвременно усопшей супруги, Помпей сел за собственноручный ответ Метеллу Сципиону, который он составил в довольно благосклонном духе, и даже одобрительно отозвался о полководческих способностях Сципиона Эмилиана. В письме он сделал несколько тонких речевых оборотов, чтобы Метелл в ответе проговорился о своём отношении к Цезарю...
Вызвав секретаря и приказав ему отправить письмо Метеллу, Помпей открыл галльский пакет:
* * *
Тит Лабиен - императору Гнею Помпею Великому!
Если ты здоров - слава богам! Я здоров. Цезарь по-прежнему гоняется за этими дикарями галлами по всей стране. Война идет повсюду и конца ей не видно. Этот варвар Амбиориг умеет воевать. Будь мы поумнее, он давно бы уже командовал римским отрядом где-нибудь в Сирии.
Кстати о Сирии. Гибель Красса и армии оказала на всех тягостное впечатление. Наши надушенные красавчики потянулись домой, боясь и здесь повторения Карр и Синнаки. Но Цезарь, как всегда, бодр.
О тебе говорят только самое хорошее. Маммура попытался было пошутить по поводу тебя за столом, но Цезарь грубо оборвал его. Он все еще печалится по вашей Юлии. В ставке говорят, что он хочет возобновить семейный союз с тобой, женившись на твоей Помпее и женив твоего Гнея на своей племяннице Октавии. Писал ли он тебе об этом?
Вместе с гонцом посылаю пятьсот тысяч сестерциев - свою долю от весенней добычи. Цезарь, как всегда, щедр.
Написано в иды квинтилия в ставке проконсула в Галлии.
* * *
Помпей читал и комментировал:


Тит Лабиен - императору Гнею Помпею Великому!
А как же проконсул? Ему что, краткий справочник "Республиканский Рим в лицах" выслать, чтобы он титулатуру не сокращал?


Если ты здоров - слава богам! Я здоров.
Ну и слава богам...


Цезарь по-прежнему гоняется за этими дикарями галлами по всей стране. Война идет повсюду и конца ей не видно.
Надо будет всё-таки достать карту Галлии... что-то всё руки не доходят.


Этот варвар Амбиориг умеет воевать. Будь мы поумнее, он давно бы уже командовал римским отрядом где-нибудь в Сирии.
Ага, а мне надо купить справочник "Галлия в лицах", а то в этих варварских вождях так натощак не разберёшься...

Кстати о Сирии.
Да, что там о Сирии?...

Гибель Красса и армии оказала на всех тягостное впечатление.
Ну ещё бы это на них тягостное впечатление не оказало... Я б тогда уже совсем не знал, что о них думать...

Наши надушенные красавчики потянулись домой, боясь и здесь повторения Карр и Синнаки.
Да, душить таких надо... это верно... В ногу ходить не умеют, а всё туда же...

Но Цезарь, как всегда, бодр.
... и лыс

О тебе говорят только самое хорошее.
Во, наконец-то о деле стал писать!

Маммура попытался было пошутить по поводу тебя за столом,
Нет, мне решительно необходим справочник "Кто есть кто в Галлии"

но Цезарь грубо оборвал его.
(недоверчиво) Что, правда что ли?...

Он все еще печалится по вашей Юлии.
А уж я-то как печалюсь - не передать

В ставке говорят, что он хочет возобновить семейный союз с тобой, женившись на твоей Помпее и женив твоего Гнея на своей племяннице Октавии. Писал ли он тебе об этом?
Все-то хотят со мной породниться, всем то я нужен... Может, обычай многоженства ввести?.. Ну, что он там ещё пишет? Ага, о деньгах! 500000!!! Да, порядочно! Цезарь ещё больший транжир, чем я...

Помпей, ещё раз перечитав оба письма:
- Да, уже вторую супругу за день Гнею предлагают. Надо будет у него узнать, хочет ли он жениться. И на ком... И в какой последовательности...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелл читал письмо Помпея Великого:
- Ну почему эти вояки думают, что они пишут как Геродот? А ведь он считает, наверное, что очень тонко и светски шутит. Да уж, вот вам тонкая шутка: "А прадед твой Эмилиан тоже был неплохим полководцем и воевал там же, где и я, но я еще и Азию покорил!". Как будто трудно узнать, что я потомок не Эмилиана, а Назики. Да у Эмилиана вообще детей не было! Ох уж мне эти историки в погонах!.. Но консульство вроде бы обещает... Да и о Корнелии положительно отзывается. Еще бы вежливости немного. Ну что это за комплимент: "Передай Корнелии, что ее формы напоминают мне круп любимой моей кобылы"?. Да скажи я это дочке, она сначала в меня всю посуду перекидает, а потом еще прикупит и к Помпею отправится... Ну да ничего, лишь бы консульство получить. В конце концов Корнелии не с этим солдафоном жить, а с младшим Гнеем. Вот тот парень культурный, вежливый, и с женщинами молодыми обходителен... Лишь бы консульство не сорвалось... Что там еще мне Цезарь ответит?..
Задумавшись о консульстве, Метелл Сципион подумал, не предложить ли Корнелию еще и Цицерону с Катоном, но представить одновременно четырех женихов у одной не смог даже он. Поэтому заручаться поддержкой решил иным способом. Катон получил в подарок коллекцию вин южной Италии (для продолжения научного эксперимента о том, какой же из сортов вина мог предпочитать Эпикур), Цицерон - древние свитки, описывающие самнитские войны.
- Так! Этим вроде бы угодил. Кого бы еще умаслить?..

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Цицерон, получивший от Метелла Сципиона свитки с самнитскими войнами, пришел в недоумение.
- Что это ему в голову пришло? Никогда он не числился среди моих друзей... скорее наоборот, как вспомню его поведение в трибунат Клодия... Хотя тогда все были хороши, особенно Помпей с Катоном! Предатели!.. Неужели совесть проснулась? Нет, это вряд ли, на него не похоже… Ах, да! Сципион же потерял своего богача-покровителя! А он ведь собирается домогаться консульства. Ну да, ну да, теперь ищет новых влиятельных сторонников, - Цицерон усмехнулся и самодовольно продолжил. - Все-таки от гибели Красса есть хоть какая-то польза! Вон, как они все сразу заволновались - и Аппий, и Сципион! Всем срочно понадобился Цицерон! А где вы все были раньше?
Цицерон отвлекся от чтения, вспоминая злоключения времен изгнания…
- Нет, уважаемый Квинт Цецилий, не дождешься ты от меня помощи. Я буду поддерживать Тита Анния, моего хорошего друга, единственную опору и защиту от этого бешеного негодяя Клодия. Надеюсь, став консулом, он сумеет, наконец, избавить Рим от этой чумы. А ты уж как-нибудь сам...
- Только вот содержание этих книг меня слегка беспокоит. Не намек ли это? Что, мол, готовься к войне? Нет бы прислать какой-нибудь труд Аристотеля... Хотя, конечно, разве Сципион в этом что-нибудь понимает? Он, наверняка, и не читал их. Просто взял первое, что под руку попалось... Ладно надо все-таки поблагодарить его, что ли... Напишем записку.
* * *
Марк Цицерон шлет привет Квинту Цецилию Метеллу Сципиону.
Искренне признателен тебе за столь ценный подарок. Эти книги станут истинным украшением моей библиотеки. Я уже давно и безуспешно их искал, и вот теперь, благодаря тебе, могу наконец, насладиться их содержанием. В знак благодарности посылаю тебе очередное переиздание сборника моих консульских речей.
(«Учись, Сципион, пока я жив! – проворчал Цицерон, отложив перо. -Хотя, надеюсь, консулом тебя не изберут и это тебе все равно не пригодится...»)
Позволь также выразить тебе мое искреннее соболезнование в связи с трагической гибелью супруга и тестя твоей дочери. Это огромное несчастье не только для твоей семьи, но и для всего государства.
(«Несчастье заключается в том, что Марий не прикончил Красса вместе со всем остальным семейством. Ох, что-то я стал кровожаден... Нехорошо...»)
Желаю тебе всяческих благ и успехов.
(«Интересно, все же, а за кого он теперь свою дочь выдаст?»)

Рим. Дом Порция Катона.

Известие о созыве на завтрашний день сената застало Марка Катона и Марка Фавония в атрии дома Порция, где они вели философский спор. Катон говорил, что Эпикур больше любил кипрское вино, Фавоний настаивал на ионийском...
Получив подарок от Метелла Сципиона, Катон пригласил Фавония в скрипторий, где они и продолжили философскую беседу. Из-за закрытых дверей доносилось: "Фалернское?.. Ну что ты пристал ко мне со своим фалернским?.. Вот цекубское - это да!.. Нет, сицилийское слишком сладкое...".

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелл Сципион читал записку Цицерона:
- Да, хорошо это я придумал, ему эту книжку послать. Мне она и ни к чему, а тут вот как удачно пришлось. Нет, Цицерон меня теперь наверняка поддержит! Не зря ведь так благодарит. Правда, ходят слухи, что он Милона в консулы продвигает... Ну... С Милоном можно договориться. Он тоже неплохим коллегой будет... Но помощь Цицерона будет полезна. Может, попросить его дочку себе в жены?

Рим. Дом Порция Катона.

Катон с Фавонием продолжали бы свой философский спор и далее, но близость утра и предстоящее заседание сената заставили их прерваться. Приказав перенести друга в носилки, Катон с помощью слуг доплелся до кубикула и, не раздеваясь, завалился спать.

Рим. На улочках Субурры.

В «Побежденном Петухе» продолжали гулять Бибул и Виниций.
- Да со мной сам Помпей советовался... – надрывался Виниций. - ик... когда мы с ним Азию завоевывали... А я ему и говорю - "Ты, Гней, давай ее завоевое... нет, завыевые... за-во-е-вы-вай, вот!"... а он: "Спасибо, Луций, - говорит... - что б я без тебя делал"... А ты меня уважаиш?..
- Ув.... ува....ж-ж-ж-ж-аю! - чесно сказал Бибул и нежно обнял своего нового знакомого. Постарался вспомнить, как же его зовут. А, ладно! - Я т...е....бя ... Я... тебе.... ввв.....е....ррр...ююю, - он хлебнул еще раз. - Ты...ы....ы... хороший.... я... тебя... не то что другие.... е.... ик! Не то что други....е-е-е! Ик! Заго... говорщи... ки!....
И он вознамерился рассказать новому знакомому о всех его тяжких трудах на благо отчизны, но слишком уж тяжело было говорить. Нет, он действительно устал сегодня! Нельзя уж так тяжко трудиться! Но он сказал себе, что должен сосредоточиться и договорить то, что хотел сказать. Получилось еще хуже...
За соседним столом кто-то сообщил, что он блеет, как барашек.
- В... вот... такова слава... такова... - пробормотал Бибул. - Так... такое ждет всех великих... людей... ик!
- Это кто ба-барашек? - обиделся за нового товарища Луций Виниций. - Сам ты ба-барашек... ик... Нет! Ты не ба-барашек, ты ко-козел... к-козлище!..
За соседним столом обиделись. Потом обиделись еще сильнее, когда Виниций наглядно показал, что они с его другом Никомедом с такими козлами делали. Потом, после того, как Виниций метнул в сторону соседнего столика одну за другой две амфоры (сначала пустую, потом, поскорбив, и початую), обиделись окончательно.
Бибул тоже очень обиделся. "Ну, вот, чего еще ждать в этом гадюшнике, - подумал он, - если он так называется. Все от Галлии, все от проклятого Гая Цезаря. Это он петух лысый во всем виноват!"
Совершенно случайно последняя фраза была произнесена им во весь голос, да еще довольно членораздельно (видимо даже пьяный Бибул мог говорить о Цезаре связно). После этого возмутилась еще одна компания, за другим соседним столом. Эти оборванцы имели такой вид, как будто получили кое-что по последнему аграрному закону Цезаря... Что Бибул им и сообщил... они обиделись еще сильнее...
На"лысого петуха" оскорбился еще и трактирщик. Тот служил у Цезаря в Галлии и был комиссован после того, как германцы Ариовиста сняли с него в сражении скальп (хорошо, что вовремя пригнулся, а то топор бы снес не только шлем с частью скальпа, но и всю голову), что разумеется не добавило пышности его шевелюре. Обидевшись за полководца, который при увольнении дал ему денег на обзаведение (на которые и был выкуплен у ветерана азиатских кампаний "Побежденный Петух", носивший до этого название "Безмозглый Митридат") - трактирщик вспомнил славную боевую молодость и, вооруживши поварят сковородками, бросил их в схватку.
Эх, не видел этой атаки Цезарь! Уж и возрадовался бы он за своего ветерана, восхитился бы четкости строя, одновременности удара, грозности клича! Пожалел бы, что расстался с таким легионером, что не дал ему центурию или, бери больше, манипулу!
Впрочем, Бибула долгое его служение родине тоже научило многому. Эх, этот кабатчик не видел, как он, великий Бибул, дрался против проклятого аграрного закона Цезаря. Нет, об его голову кто-то из приближенных Цезаря сломал в конце концов фасцы, а потом его вышвырнули с комиция вон... но в конце концов Катона вышвырнули еще дальше (историки назовут это: вынесли вон). В общем практика у Бибула была. Он ухватил скамью и бросился вперед... Но тщетно. Нападающих было слишком много. В конце концов, он оказался на улице и лицом в грязной луже.
- Хозяин... хозяин... что с тобой? - услышал над собой робкий голос одного из своих рабов, которых оставил на улице.
- Ничего. Квириты так просто не сдаются... ик! - заявил он и поднял палец. - А ведь это - заговор! Не даром этот кабак показался мне таким подозрительным. Я и ходил ведь в него... ты ведь не думаешь, что я ходил туда, чтобы напиться?
- Нет-нет! - быстро ответил раб, пряча улыбку.
- Правильно! Я сразу почувствовал, что это заговор. Цезарь даже из Галлии объявил охоту на лучших людей Города. Вот! Да, об этом обязательно нужно будет сказать завтра в Сенате. Слушай, а где же тот доблестный муж, что помогал мне раскрывать заговор?
Бибул обернулся к дверям кабака. Оттуда до сих пор неслись крики - кажется его новый знакомец все еще воевал...
- Жаль, если его убьют, - произнес с сожалением Бибул. - Я ведь хотел еще с ним... ну... обсудить свою утреннюю речь..."
После бесстрашной атаки трактирщика и поварят, после поражения и изгнания Бибула, Виниций продолжал сражение. Долгая жизнь на востоке приучила его никогда не сдаваться и он попытался организовать отпор атакующим. Подавив восстание в тылу (несколькими ударами успокоив недобитых соседей из-за соседнего столика), доблестный Луций построил остававшихся на ногах посетителей таверны в три линии, опираясь левым флангом на очаг и высокий прилавок.
Кухонная когорта нанесла удар во фланг воинству Виниция. Прорвав оборону наиболее нетрезвой части обороняющихся, ветеран Цезаря уже собирался разгромить противника с тылу, но натолкнулся на резерв, поставленный Виницием под углом к основному строю. Не ожидая отпора, поварята дрогнули и обратились в бегство. Видя крушение своего плана, трактирщик пал духом и заперся в кладовой с припасами, но, когда победившее войско начало ломать дверь, бежал из собственной таверны через слуховое окно. Поле боя осталось за Виницием.
- Эх! Славная была драка! – удовлетворенно молвил Виниций и, отдав трактир своему воинству на поток и разграбление, вышел на улицу искать своего друга, имя которого он так и не узнал. Не найдя никого, Виниций заметил, наконец, что на дворе глубокая ночь и отправился искать ночлег в единственном доме, с хозяином которого был знаком – в палатинском доме Марка Цицерона.
Бибул был принесен домой, и после некоторого медицинского вмешательства, почти обрел человеческий облик (это ему так казалось!) Он решил еще отдохнуть, но вдруг вспомнил о заговоре и завтрашней речи в Сенате. Нет, он должен работать! Конечно, нужно было бы промочить еще немного горло... что-то оно пересохло... но говорят, проклятый Цезарь работает и за обедом. Значит и ему это не помешает!
Он приказал приготовить себе любимое место для умственной работы - теплую ванну, подать вина, и задумчиво ковыряя в носу начал обдумывать подробности заговора, и свою будущую речь...
* * *
Битва в «Побежденном Петухе» очень скоро обросла легендами. О славном полководце, разгромившем превосходящие силы противника, говорили в Италии и Испании, Македонии и Галлии. Рассказывали об этом и в ставке Цезаря…
О, историки Рима! Не тактику ли Виниция вспомнил Цезарь, когда строил свою армию в долине у Палеофарсала?
О, история! Как часто забываешь ты действительно Великих Творцов, поднимая на щит и увенчивая лаврами жалких плагиаторов!
Дошли эти слухи и до Помпея, причём даже раньше, чем до Македонии. Построив на столе солдатиков и разыграв это сражение, Помпей пришёл к выводу:
- Не, это чистая случайность, что он победил. Тактически его силы были расставлены неправильно.

ГЛАВА II.

Безуспешная погоня за Амбиоригом, поймать которого в Арденнском лесу конечно было весьма проблематичным, не поднимала Цезарю настроения. Он лениво расправлялся с остатками его армии, закрывшейся в отдельных селах, и не очень-то собирался ловить остальных в лесных чащобах. Но он вполне осознавал, что это не та война, в которой нужно побеждать, чтобы стать великим полководцем. Но что поделаешь?
На коротком привале его догнал гонец с письмами из Рима. Он быстро перебрал их, прочел вещи серьезные - сообщения о последних событиях от Бальба и других своих постоянных корреспондентов.
- Да-а-а, ситуация в Городе и так была вшивая, а теперь еще это. Эх, дурак-дурак ты пузатый, Марк, ведь и сам осознавал, что полководец из тебя никакой. А все туда же... Да и остальные соотечественники хороши! Мало им парфян, так они еще Бибула избрали... Нет, лично он предпочел бы пару легионов парфян и незабвенного Катилину, но не пьяного Бибула… Ладно, давайте обедать! - сказал он наконец, и пока рабы вытаскивали из обоза складные столы и накрывали их, приказал секретарю читать ему остальную корреспонденцию.
- А, вот хозяин, это кажется "коллекционное"! - улыбнулся, развернув письмо Метелла, секретарь.
- Что?! Опять?! И кто же теперь?!
Секретарь начал читать письмо Метелла.Цезарь с ленивой улыбкой принялся за тушеные в мясной подливе яйца.
- ...Известия о твоих победах над галлами и британцами подобно живительному бальзаму для Рима, униженного поражением на востоке...
Секретарь приостановился, ожидая реплики, и она последовала. Юные прихлебатели, собравшиеся вокруг сразу закивали головами, и начали "подпевать" в том же духе. Цезарь, воспринявший похвалу благосклонно, сразу поморщился и бросил: "Дальше читай!"
Но только секретарь начал, как он махнул рукой.
- А ясно. Он хочет быть консулом и за это предлагает мне свою дочь. Верно, я догадался? Бедняжка, она любила мужа, а этот скот потащил бы ее к храму Кастора, если бы имел от этого выгоду. Думается мне, что я не единственный, кому он ее предлагает. От души надеюсь, что она пошлет его подальше, в конце концов она ведь вышла из-под его опеки. Ну да ладно... Присовокупи сей опус к коллекции. Сколько там уже?
Вокруг заржали. Кто-то сказал: "семьдесят", кто-то "сто пятьдесят".
Но секретарь был педантом:
- Это тридцать первое предложение тебе жениться на родственницах знатных и выдающихся деятелей Рима, хозяин! - сказал он.
- Нет, что-то маловато, - пробормотал Цезарь. - Ну да ничего. Пока мне возвращаться - и до ста доберемся. А списочек этой коллекции пошли пожалуйста моей жене... Пусть видит, от чего я ради нее отказываюсь. Кальпурния у меня женщина тихая, но язык у нее типично женский. Весь Рим будет знать, сколько мне было предложений, это только поднимет мой рейтинг... Ну что там еще?
- Но хозяин, а что там ответить этому?
- А, что хочешь. Напиши там десяток красивых фраз, я подпишу, приложи денег - пусть считает, что это мой вклад в его избирательную компанию (другого не будет!), и парочку рабынь посимпатичнее... блондиночек... я думаю, этого будет достаточно.

Рим. Утро заседания сената.

Утро красило нежным цветом стены древнего Капитолия. Рим просыпался и вместе с ним просыпались "отцы" Города.
Метелл Сципион, разбуженный криками раба, которого он вечером приказал выпороть за разбитую коринфскую вазу, встал в хорошем настроении. Консульство прямо-таки шло в руки, и Помпей, и Цицерон отнеслись к его домогательствам благосклонно. Смущало разве то, что не ответил Катон и давно нет письма от Цезаря. Впрочем, это мелочи...
- А вот кого все-таки выберут консулами на этот год? Да и выберут ли? А что, если предложить для нашего ДОРОГОГО друга Помпея диктатуру. До конца года она закончится, а там и меня с его помощью выберут...
Катон проснулся с больной головой.
- Нет! Все-таки Эпикур не мог любить цекубского. Слишком от него по утрам плохо. То ли дело книдское...
Позвонив в колокольчик, он вызвал рабов и приказал им перенести его в баню, где, заказав молоденькую рабыню и килик книдского, занялся релаксацией.
Бибул проснулся довольно поздним утром. Голова болела. Болели ссадины после вчерашней драки. Ну да ничего... Ради родины он был готов и на большее. Родина... родина... нет, что-то он должен был сделать для родины еще... что же?! О, боги! У него же сейчас сенатское заседание!!! Но, во имя Юпитера, какая же там была повестка дня? А, он ведь должен был доложить о заговоре... А речь-то он так и не написал... Что же делать? И он решил перед заседанием заехать к Катону. Если успеет - ведь проснулся слишком поздно. Он со злости приказал выпороть своего секретаря и несколько служанок. И огласив дом дикими криками, требовал быстро-быстро одеть его, накормить, напоить... да, вот последнее самое главное!
Помпей таки тоже проснулся с утра. Причём, в отличае от многих других выдающихся сограждан, без тумана в голове. Потихоньку соображая, не сходить ли ему в Сенат, ему почему-то подумалось, что не плохо бы стать диктатором. Оглядевшись по сторонам, на тему ни кто ли не заметил этой его мысли, он посмотрел на карту.
- Да, а ему ведь гораздо ближе идти. И если он вспомнит моё тогдашнее возвращение, то он войска распускать не будет. Зуб даю... Ох, чует моё сердце, разойдёмся мы с ним во мнениях по аграрному вопросу - кто кого должен закопать...- Помпей улыбнулся. - Впрочем, одного такого "агрария" уже закопали. И без меня. Да, как правильно говорят физики - система из трёх тел неустойчива. А из двух - вполне предсказуема... Интересно, сколько стоит посещение Оракула?...

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Луций Виниций ночевал на улице. Заплутав в переулках Субурры, он поднялся на Палатин не по той улице и в темноте так и не смог опознать дом Цицерона. Удивление поразило его, когда на рассвете он обнаружил, что сидит, прислонившись к стене, под вывеской "Ciceronis domus. Cave canem". Это открытие привело его в веселое настроение. "Cave кого?". Это кого же там "a cano" называют. Впрочем, разглядывание таблички сытости не прибавляло... Виниций постучал привратнику и вошел.
Цицерон, направляющийся на заседание сената, столкнулся в дверях с Виницием. Тот производил неизгладимое впечатление своим потрепанным, чтобы не сказать растерзанным видом.
- Приветствую тебя, благородный Виниций, рад что ты решил воспользоваться моим гостеприимством. Жаль только, что ты не сделал этого еще вчера. Я вижу, что ночь, проведенная на улицах Рима, оказалась для тебя…э-э-э… несколько бурной. Впрочем , чего и ожидать! Вооруженные отряды этого бешеного негодяя Клодия наводят ужас на всех порядочных граждан! Они грабят лавки, осаждают дома, сжигают храмы, нападают на женщин… Разве возможно было такое во времена Сципиона Эмилиана? Поистине, настали черные дни для государства, и только единение всех сословий может дать нам хоть какую-то надежду на восстановление порядка!
Заметив, что Виниций с трудом держится на ногах, он продолжил:
- О, прошу прощения, я, кажется, утомил тебя своими рассуждениями. Я немедленно распоряжусь, чтобы тебе предоставили завтрак и комнату для отдыха.
В это время в атриуме появилась Теренция и пальчиком поманила к себе супруга. Цицерон подошел с выражением покорности судьбе на лице.
- Это что еще за оборванец? – грозно вопросила супруга.
- Луций Виниций
Теренция:
- Да хоть Гай Марций Кориолан! Что мне за дело до его имени? Я спрашиваю - что он здесь делает
- Он будет у нас жить. Какое-то время.
- С какой это стати? Мне здесь таких жильцов не нужно. Пусть живет где-нибудь в другом месте.
- Дорогая, его рекомендовал мне Аппий Клавдий, Виниций еще привез мне от него письмо, помнишь, я вчера показывал.
Имя Клавдия оказала на Теренцию такое же воздействие, как красная тряпка на быка. Она начала повышать голос:
- Кто рекомендовал? Аппий Клавдий? Ничего себе, рекомендация! Ты что, еще не понял, что с этим семейством нельзя иметь ничего общего? Пусть отправляется к Клодию. Ноги его здесь не будет. Чтобы Аппий мог порекомендовать приличного человека - да в жизни не поверю!
- Ну, это ты напрасно. Виниций - очень уважаемый человек. И богатый.
Последние слова мужа несколько успокоили Теренцию. Впрочем, она не была легковерной и с сомнением уточнила:
- В самом деле?
- Ну да, конечно. Он много лет вел дела в азиатских провинциях. Представляешь себе, сколько он там награбил?
- Да, это меняет дело, - неуверенно отозвалась Теренция. - А что ж он так плохо выглядит?
- Понятия не имею. Вчера выглядел нормально. Подрался с кем-то, наверное.
- Так он, что, буйный? На людей кидается? Не хватало еще, чтобы он у нас что-нибудь разгромил!
- Да ни на кого он не кидается, - ответил Цицерон измученно. - Наоборот, это на него кто-то кинулся. Ты же знаешь, в последнее время из вообще из дома выходить небезопасно. Я тебя уверяю, Виниций вполне приличный человек.
Теренция неохотно согласилась:
- Ну ладно, пусть живет. Смотри, под твою ответственность!
Цицерон повторил предложение «чувствовать себя как дома» и откланялся. Он спешил на заседание сената…
Луций Виниций, решив использовать приглашение Цицерона на всю катушку, ни в чем себе не отказывал. Заняв баню, он потребовал к себе повара и дворецкого. Произнеся перед ними речь о своей роли в римской истории и неразрывной дружбе с их хозяином, Виниций потребовал накрыть прямо в бане обед («Что-нибудь из восточной кухни. Мне местное меню не нравится»), прислать оркестр («Организуйте там… Да живенько») и парочку рабынь посимпатичнее («Вот та, которая коринфскую вазу протирает, сойдет… Ну и что-нибудь экзотичное… Эфиопку, что ли?..»). После того, как слуги бросились исполнять приказы, Виниций забрался в бассейн, расслабился и задумался о делах…
Теренция, услыхав от слуг о запросах своего гостя, пришла в ярость:
- Ну вот, так я и знала! Чего еще можно ожидать от субъекта с рекомендацией от Аппия? Наглость - второе счастье, а с кем поведешься… Но, однако, ничего себе привычки у господ азиатских откупщиков! Можно подумать, этот Виниций там был по меньшей мере царем! Я чувствую, устроит он нам здесь веселую жизнь… Нет, долго я этого терпеть не намерена! Если Марк не выставит этого нахала в течение десяти дней, я его самого начну кормить восточной кухней. И меня не волнует, что станется с его желудком. А оркестр будет играть рядом с таблинумом, когда мой дражайший супруг опять примется сочинять очередной нетленный трактат. А за экзотическими рабынями пусть сам отправляется в экзотические страны, меньше будет путаться под ногами, - Теренция задумалась об экзотических странах и преключилась мыслями на новую тему. - Кстати… Если уж там на Востоке все так здорово наживаются… неплохо было бы, чтобы мой муженек тоже туда поехал… Необязательно же забираться в пустыню к парфянам. Сидел бы где-нибудь в Киликии, вымогал бы деньги… Хотя где уж ему, он даже на такой пустяк не способен. Вот государство спасать - это всегда пожалуйста!

Рим. Дом Порция Катона.
Поскольку Катон все же немного задержался в процессе релаксации, Бибул застал его дома.
- Катон! Дорогой! - завопил он, врываясь прямо в термы. - Как хорошо, что я тебя застал! Ты мне очень нужен!
Он оттолкнул смазливую голую рабыню, даже не посмотрев на нее - так был увлечен своими словами. Уселся на край ванны, хлебнул из чары самого Катона и продолжил вопли ему в самое ухо:
- Люди Цезаря вчера хотели убить меня!
Постепенно приходящий в себя Катон посмотрел на Бибула с подозрением. Громкий и резкий голос зятя раздражал, отдаваясь в голове глухими молоточками боли. Поэтому, Катон был с Бибулом непривычно резок.
- Марк! Ты опять со своими бреднями? Ну сколько можно веселить Город своими домыслами о заговорах Цезаря?.. Нет! Я знаю, что этот лысый развратник – мерзавец и подлец, но чтобы преследовать тебя… Сомневаюсь. Впрочем, расскажи поподробнее!
- Да ты что, Марк! - завопил обиженный в лучших чувствах Бибул. - Ты - и не веришь?! Я их что, придумываю, что ли, эти заговоры?! Да я бы давно вывел этого проходимца на чистую воду, если бы вы все мне помогли! И он это знает! А потому и организовал это покушение. Ну подумай: как же не покушение? И кабак назывался по-галльски, и люди там сидели явно Цезаревы, и бить нас начали за... ну за это же... - он честно говоря, был вчера настолько пьян, что хода ссоры просто не помнил. Более-менее ясной его голова стала только когда об нее разбили кувшин. - Да я... я сегодня же произнесу об этом речь в Сенате!... и... - знаешь, у меня ведь есть свидетель. - Он... ну... он я не помню, как его зовут... но он был с Крассом в Парфии... рассказывал так интересно... но он ведь человек маленький... на него не могло быть покушения... стало быть на меня... а на кого же еще?!
Пламенной речи Бибула Катон особо не поверил, возможно потому, что, будучи слишком эмоциональной и громкой, она вновь вызвала у него приступ головной боли. Но некоторые моменты его заинтересовали.
- Что за человек? Ты сам к нему подошел или он тебя позвал? Как его имя?..
- Да не знаю... не помню я... - забормотал Бибул. – а! По-моему, Виниций…
- Хм, человек Красса... первый день в Риме и вдруг, все как по маслу... Знакомство с тобой, драка...
- Ты... ты думаешь... - опешил Бибул. - Ты думаешь, что этот молодчик... тоже... Но почему... почему же я еще жив...
- Знаешь, Марк, а я начинаю тебе верить. Но не спеши обличать, пока не соберем все доказательства... обвинение в насилии над гражданином... а то и попытка убийства... Цезарь не выкрутится!.. Но умоляю тебя, Марк, не спеши и никому об этом больше не говори. Мы все сделаем вдвоем!..
- Да... как скажешь... - покорно промолвил Бибул. Он понял, что Катон желает забрать себе честь раскрытия заговора. Но в конце концов, он быстрее доведет дело до конца? А главное сейчас не личные амбиции, а возможность наконец повалить проклятого Цезаря!
- И прекрати пить! Тебе, в конце концов, сегодня сенатом управлять.
- Кто бы говорил... - тихо-тихо пробормотал Бибул.
- Что ты сказал? Не понял? Смотри у меня! Кстати, а кого ты планируешь назначить interrex' ом. Нам нужны консулы!
- Тебя конечно! - быстро сказал Бибул.
Катон был доволен быстры подавлением бунта на корабле:
- Нет! Меня нельзя! Сенаторы могут подумать, что мы хотим превратить управление сенатом в семейное мероприятие. Назначь лучше Метелла Сципиона. Он сейчас остался без покровителя и мы можем его лаской к себе привязать. Он, кстати, ко мне уже подлизывался...
- Но он же… э-э…
- Что? Увел у меня невесту?.. да и Янус с ним... весь Рим говорит, что Лепида стервой оказалась... Так что мне, ха-ха, ему еще спасибо сказать надо бы... Да и давно это было... Скажем ему, что я... ха-ха-ха... простил.
- Ладно, - покорно сказал Бибул. - Как скажешь. Но только постарайся все же... с Цезарем... Слушай, пора. Давай опохмелимся, и поехали на заседание.
Катон позвонил в колокольчик и приказал прибежавшему рабу принести небольшую амфору книдского и две чаш Бибул довольно причмокнул.

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелл Сципион, отправив рабов на форум послушать, в каком часу состоится заседание сената, решил пока навестить дочку. Корнелия лежала на кровати, отвернувшись к стене.
- Доброе утро, доченька. Все тоскуешь? Да, жалко Публия. Вот уж был зять так зять. Ну ничего, не переживай, я тебе еще лучше найду! Вот увидишь!
Корнелия еле слышно ответила:
- Не хочу я ничего видеть… отстаньте все от меня… - и вслух, почтительно добавила, - Да-да, отец, благодарю, ты, несомненно все сделаешь наилучшим образом.
Довольный семейным согласием и поболтав минут пять о том о сем, Метелл Сципион вернулся в атриум дожидаться прибытия рабов с форума.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей слушал своих шпионов. Один из них следил за Бибулом, другой за Катоном, третий - за Бальбом. Последний исхитрился даже переписать черновик письма Бальба к Цезарю. Когда шпионы закончили доклады, Помпей приказал секретарю отвести их к казначею за наградой, а сам задумался в одиночестве.
- Так... Согласно доставленным ими сведениям часть римских сенаторов очень падка до выпивки. Прямо годами некоторые не просыхают... Да... что-то я становлюсь похожим на Красса... Сразу мысль в голову пришла - а не организовать ли продажу вина прямо на заседаниях Сената.. С надбавкой за особые условия торговли...

Рим. Форум.

Трижды вздохнув о тяжкой доле государственного человека, Помпей нестройным строевым шагом потопал на заседание Сената. Впрочем, он заранее распорядился, как именно расставить легионеров в штатском вокруг курии. Ибо мало ли что?.. Да и так - привычка..
Отдохнув в бане Цицерона, Луций Виниций вызвал дворецкого и объявил ему благодарность, затем приказал ему приготовить небольшой званый обед ("Я, вероятно, буду обедать с друзьями") и отправился на форум заводить новые полезные знакомства.
Бибул, после небольшого завтрака в компании Катона вполне осознал дежурный раз свою значимость в качестве слуги народа и его полномочного представителя в высших сферах. А потому довольно медленно и неуверенно поднялся со своего курульного кресла, отрыгнул для порядка, и, прокашлявшись, заявил:
- Отцы сенаторы! Все вы знаете о том тяжелом для нашего славного отечества происшествии, которое забрало у нас великого Марка Красса, его сына, других известных мужей Рима, и нашу армию наконец... Это поражение, безусловно очень тяжкое для всех нас, оно.... тяжкое.... - Бибулу очень хотелось сказать красиво, но что-то не получалось. Наверное нужно было хлебнуть еще чашу, но теперь время уже упущено. - Тяжкое поражение... богов... - пробулькал он дальше, не в состоянии выбраться из длинной фразы. - В общем, мы все очень огорчены! - закончил наконец, и, счастливо вздохнул. Может это и не очень красиво зато доходчиво. - Но мы, квириты, никогда не отступаем перед несчастьями, и милостью богов, наша родина в минуты величайшей опасности всегда... - "Что же всегда?!" - подумал он. Похоже опять запутался. - Всегда мы должны были... умели... когда армады Ганнибалового флота вошли в устье Тибра... В общем мы всегда умели дать по рогам, отцы сенаторы! Так что перед лицом этой опасности мы должны наконец собраться, возродить единство нации и выбрать наконец хоть каких-то консулов. Любых! Так что по этому поводу нужно сделать, отцы сенаторы?
Катон офигел:
- Марк! Ты что? Белая горячка началась? Тут же, кроме меня, никого из сенаторов нет. Или ты репетируешь? Так заканчивай быстрее и пойдем в Курию. Отцы, наверное, уже начали собираться.
Бибул медленно приходил в себя. Ну зачем же он с утра так нажрался?!
* * *
Виниций гулял по форуму. После восточных базаров азиатских провинций все для него было в новинку. Особенно поражало переплетение политики и торговли. В нескольких метрах друг от друга зазывала приглашал купить "новые тоги из галльской шерсти. Только что от Паризиев", а народный трибун вещал гражданам о политическом моменте. Виниций прислушался.
Собравший народ на сходку трибун Луциллий произнес короткую (минут на сорок) речь о политическом моменте и предоставил трибуну одному из торговцев шелком, которого поражение Красса и прекращение торговли с востоком мгновенно обучили политике. Толстяк купец, заикаясь и путаясь, нес что-то о необходимости собраться и ответить могучим ударом на злодейские поползновенья, "железным строем пройтись в ответ на их истерию&quot

 

[Sextus Pompey]

Виниций обсуждал с соседями речь торговца шелком, чьи проблемы были для него особенно близки. Вторжение парфян поставило под угрозу и его финансовые дела. Вскоре, вокруг Виниция образовался кружок фанатиков, радеющих за отпор агрессору. Начался ропот: "Почему сенаторы молчат? К оружию, граждане! Против нас тиранов стая с кровавым знаменем идет!".
Луциллий потерял нить рассуждений уже на второй минуте и задумался о своем...
"До конца срока остается все меньше и меньше времени, а я еще никому не продался... Нехорошо... Так ведь никто и не предложит легатство или, на худой конец, прокуратуру где-нибудь в провинции. А жить на что?.. А семью кормить?.. Кому же продаться?.. Цезарь?.. Помпей?.. Катон?.. Нет, последний отпадает, от него проблем много, а прибыли - с гулькин нос..."
Решение пришло внезапно. Увидев проходящего по форуму Помпея, Луциллий отбросил сомнения. План, простейший и гениальнейший, мгновенно возник в его голове. Грубо приказав торговцу заткнуться, Луциллий принял ораторскую позу и завопил:
- Доколе? Доколе, квириты, Город наш будет терпеть? Почему погиб Красс? Почему нет порядка в государстве? Почему мы полгода живем без правительства? Потому что вокруг - одни воры и предатели! Тут вот этот говорил о "железном строе" и "могучем ударе". Правильно! Но не против парфян мы должны обратиться, не на восток смотреть, а оглянуться вокруг себя и вычистить свой собственный дом.
Но кто, квириты, сможет сделать это? Консулов нет, да и были бы... Нельзя ворам поручать судить вора! Знаю я, кто нас спасет! Диктатор! Только диктатор! Помпей! Спаси Рим!..
Окончание речи потерялось в поднявшемся шуме. Впрочем, это было уже неважно. Слово и имя были произнесены...
Когда Луциллий начал говорить второй раз, ропот утих, но имя Помпея прорвало все, скрытое в душах человеческих. Народ буйствовал, ликовал, радовался, бил кому-то морду, под шумок растаскивал лавку того самого торговца шерстью, в общем, ощущал себя властелином вселенной.
Виниций притих:
- Помпея в диктаторы? Ни фига себе! Надо с ним познакомиться. - И бравый всадник начал протискиваться в самое сердце толпы, где шествовал в сенат Великий.
Услышав своё имя в сочетании со словом "диктатор" Помпей подумал было, что это его собственные мысли звучать у него в мозгу столь громко... Но нет, трибун, имя которого он даже не помнил, вопил эти слова вполне самостоятельно, без его, Помпея, участия.
- Ему бы конечно риторики подучиться... Да и мускулы подкачать не мешало бы... Но, в принципе, ход его мыслей мне нравиться..
Помпей сделал сопровождавшему его легионеру в штатском знак подвести к нему этого трибуна-оратора.. Меж тем, расталкивая руками, ногами и даже головой сопровождавших его легионеров в штатском, к нему пробивался молодой человек пылкой наружности...
Гней Помпей был опытным политиком, и поэтому циником. С места в карьер договорившись с трибуном об оплате его услуг, Помпей, нарисовав на лице выражение по его мнению приличествующее будущему диктатору, важно продолжил шествие в сторону курии. В голове его сами собой складывались строчки: "Мы, император Помпей Первый Великий, диктатор Римской Республики, сим повелеваем..."
– А что? Неплохо звучит
Виниций пробирался к Помпею:
- Эй! Гней! Великий! Император, мать твою! Ты что, уже знакомых не замечаешь?.. Не помнишь?.. Ну, Гней, ты даешь... А с кем же я, по-твоему, в Лаодикее постоялый двор по пьяни разгромил?... Ну да, все мы не пьем!.. Эй, ты что толкаешься?.. Я щас толкну... Гней, ты куда?.. Вот ведь гад, зазнался...
Отталкиваемый телохранителями Помпея Виниций был затерт толпой. Помпей был безнадежно далек.
- А ты что, правда Великого по Азии знаешь? - раздался робко-почтительный голос случайного соседа, судя по одежде - мелкого торговца или ремесленника.
- А то! Да мы с ним такие дела крутили! Он меня заместителем оставлял, когда в Рим возвращался!.. Да я отказался... Скромный я в душе, что и губит... а то б сейчас тоже в сенате сидел... Мне что, мне цари за столом прислуживали... Я...
Катон слышал речь трибуна. Он попытался помешать Луциллию, но не смог протиснуться сквозь толпу. Один из слушателей, красильщик, в заляпаном кожаном фартуке, пихнул его в ответ на бойкие движения локтями. Выбираясь из опрокинутой им при падении тележки с овощами и отряхивая тогу от приставших к ней петрушки и сельдерея, Катон изменил план. Громить подлые планы Помпея надо не здесь, а в сенате. И, придав лицу облик оскорбленного достоинства, Катон начал подъем по ступеням курии Гостилия.
- Ну вот, а еще говорил, что я пью!... ик!... - сказал у него за спиной Бибул, которого как раз с трудом выгрузили из носилок, в которых он проспал все предыдущие события, но который сразу увидел, что Катон побывал в переделках. - Ик! - глубокомысленно добавил Бибул, и видя, что Катон ему не отвечает, начала медленно, покачиваясь будто тяжелая тряпичная кукла подниматься в Курию. Рабы помогали ему, как могли, но ведь они не могли нести его.
Наконец они более-менее одновременно достигли верхней ступени.
Метелл Сципион вошел в курию следом за Катоном. Просторная зала была почти полна. В центре возвышалось курульное кресло interrex'а, напыщенный Бибул о чем-то беседовал с молодым Фаустом Суллой. Поздоровавшись с соседями, Метелл пробрался к своему месту и сел.
Гул усилился. В курию вошел (нет, не вошел, вступил) иператор и проконсул, префект продовольствия и авгур, дважды консул и трижды триумфатор Гней Помпей Великий.
* * *
Иператор и проконсул, префект продовольствия и авгур, дважды консул и трижды триумфатор Гней Помпей Великий, так и не заметив в толпе ни Виниция, ни всего обляпанного петрушкой и укропом Катона, величественно вступил в курию Гостилия. Пройдя мимо робко расступающихся сенаторов, многие из которых были им куплены с потрохами, Помпей с чувством собственного достоинства уселся на самое удобное место. Всем своим видом он показывал, что пока он - здесь, все трагедии, неприятности и кошмары, могущие угрожать величию Рима - это всё прах, тлен и суета.

ГЛАВА III.

На парфянской границе.
- Кто нас спас? Кассий? Да эта сволочь бросила всех и сбежала со всей кавалерией. Ты, салага, бабушке своей рассказывай про "героя-Кассия", а нам не надо. Мы этот поход отломали от Брундизия до Карр и от Карр до Антиохии. Знаешь, сколько из моей центурии парней вернулось? Восемь! А ты, обезьяна, еще крови не нюхал. Он мне про Кассия рассказывать будет! Иди вот лучше мою кольчугу почисть, пока мы с братанами до лупанара сходим...
* * *
Письмо Марку Цицерону от одного из его сирийских гостеприимцев (отрывок):
«По всей провинции говорят, что квестор Кассий предал Красса и позорно бежал. Это сильно подрывает его авторитет и, боюсь, наш Гай Лонгин не сможет оборонить провинцию.
Парфяне наступают и я, погрузив имущество на корабль, отплываю в Италию. Скоро встретимся…»
* * *

Рим. Курия Гостилия.


Бибул подошел к Катону.
- Слушай, Марк, - сказал Бибул, у которого в голове сейчас мыслей было гораздо меньше, чем когда он во сне декламировал вслух открытие заседания. - Мне что-то нездоровиться.... Переработался я... может ты откроешь заседание? А?
Катон, разозленный происшествием на форуме, услышал просьбу Бибула и окончательно рассвирепел.
- А может быть мне за тебя по нужде ходить? И чем мы это объясним? Ты interrex или кто? Соберись, пьянь! Начинай! Если хочешь, сразу мне слово представь. Мне тут с одним ... разобраться надо... Хотя... консуляров обижать нельзя... может быть лучше Цицерон начнет?.. О, придумал. Пусть Агенобарб начинает! Ты иди на место, а я с ним договорюсь.
- Спасибо, Марк! - с нежностью сказал Бибул и тяжело поплелся к курульному креслу, надеясь, что оно под ним не перевернется. Но потом остановился. - Но ты уж постарайся... насчет этого лысого урода... А то ведь он меня убьет, точно убьет...
Переговорив с Агенобарбом, Катон поднялся к своему месту и, раскланявшись с соседями, сел.
Сенаторы собрались. Пора было начинать...
Цицерон вошел в курию, поеживаясь под не слишком доброжелательными взглядами Катона, Бибула, Агенобарба и прочих оптиматов. До его слуха доносились язвительные восклицания, наименее обидным из которых было "перебежчик". Это прозвище прочно приклеилось к нему с прошлой осени, когда он был вынужден защищать в суде Габиния. Цицерон с обидой покосился на эту клику. "Ну да, вам хорошо рассуждать, конечно. Тогда в декабрьские ноны свалили на меня всю ответственность. Катон громче всех кричал, что, мол, казнить, нельзя помиловать. Потом позволили меня изгнать за то решение, которое сами же мне навязали. Потом и пальцам не пошевелили, чтобы меня вернуть из ссылки. А теперь им, видите ли, не нравится, что я оказываю услуги триумвирам. А что мне остается, интересно? Стоит мне дернуться - эти цари меня съедят и не подавятся. Вон, по дороге в сенат, слышал, как очередной ненормальный трибун предлагал сделать Помпея диктатором. Может, оно и к лучшему, конечно… если Помпей наконец соизволит призвать к порядку этого бешеного Клодия… я уже готов подчиниться хоть Птолемею, хоть этому... как его... Ороду, что ли... кто там Красса прикончил... лишь бы меня избавили от этого стихийного бедствия... боюсь только, что Помпей с Клодием скорее договорится… Про Помпея никогда невозможно узнать, что он на самом деле думает. Куда катится Рим?!"

Рим. Форум.

Тем временем Бальб, стоя возле курии, быстро раздавал поручения сенаторам, получавшим от Цезаря (а точнее, через его, Бальба, руки) деньги за информацию.
- Так, твоя проблема запомнить не все, что будет говриться, - терпеливо объяснял он дежурному недотепе. А только то, что будет говорить Катон. Других запомнят другие.
- А что, не достаточно купить писца, чтобы он... - пробубнил тот.
Бальб подавил в себе желание назвать его идиотом. Цезарю не нужен краткий отчет (впрочем, он и его получит, писцы давно куплены), ему нужен отчет обстоятельный. Ну, почему сам Бальб не сенатор?! Но к сожалению, он не был рожден римским гражданином, и это было не так просто. Даже для Цезаря.
Луций Виниций шатался по форуму, прислушиваясь к доносившимся из курии обрывкам речей. Вскоре ему это надоело и он отправился в знакомый уже нам кабачок в Субурре. Время приближалось к полудню и Рим замирал на дневную сиесту. Впрочем, в сенате страсти кипели без перерыва на обед.

Рим. Курия Гостилия.

Развалившись в курульном кресле, Помпей Великий оглядел курию и внятно произнёс:
- Ну типа пора уже и начинать. А то чё?..
Шушукание сенаторов стало быстро смолкать. Последние из них, виновато посматривая в сторону Помпея, спешили побыстрее усесться на свободные места....
Бибул наконец проснулся на своем кресле, открыл глаза, и ощутил полную невозможность говорить. Слава богам, что Катон обещал поговорить.... а чего это он обещал?! Впрочем, какая разница. Бибул твердо помнил, что Катон обещал, что заседание откроет кто-то другой. Но ведь установленную формулу все равно должен был произнести он, Бибул.
Он через силу поднялся, сказал себе, что должен сделать это для родины, и произнес глубокомысленно:
- Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э.....отцы сенаторы.... Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э..... все мы э-э-э... знаем, в каком тяжком дерь... то есть я хотел сказать в тяжком положении находится наше государство и в общасти внешней Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э..... политики, и в области внутренней... ик!... тоже... А потому отцы сенаторы, я должен у вас спросить: какого рожн.... то есть что мы должны, по вашему мнению сделать в этих дерм.... то есть тяжелых условиях?
Он перевел дух. Вроде открыл заседание? Ну теперь пускай трепются, а он знает главное: Цезарь гораздо хуже парфян, и Цезарь опять плетет заговор!
Слушая Бибула, Цицерон негодовал:
- Ужасно, просто ужасно, - с отвращением произнес он себе под нос. - Невозможно слушать, уши трубочками сворачиваются. Какой позор для римского государства, что заседание сената ведет человек, не способный двух слов связать? Что же удивляться, что год его консульства прозвали консульством Юлия и Цезаря? Разве он в состоянии был противостоять второму оратору Рима? (несколько более трезво) Хотя, конечно, нельзя не признать, что борьба тогда велась не столько словесная. Но все равно: я же победил вооруженного Катилину силой слова! А этот… Что за убожество?!
Катон молчал, спешно вспоминая все матерные слова и придумывая новые, так как уже известных для характеристики Бибула не хватало. "Ну что сложного, встать и сказать слово предоставляется достопочтенному Луцию Агенобарбу, консуляру. И все! Все!!! Ведь договорились же. Нет, этот ... ... ... решил-таки речь произнести, мать его ... ... ... . Ну почему Боги не послали мне зятем непьющего? Чем я их прогневал? Не понимаю. Не по-ни-ма-ю!!!"
Помпей, хоть ему было всё равно, эдак пристально посмотрел на Бибула, что даже тот понял, что честь первого слова у Помпея отнять не получится. А то на него будут покушаться оба оставшихся триумвира.
- Помпей, говори! - рявкнул он из последних сил.
Помпей встал.
- Эх, держите меня семеро!... Значит так! Всем тихо! Я говорю! Докатились, блин, до ручки! Озверели совсем! Не государство, а какое-то общество любителей игры в гольф! Полгода без власти!! И каков итог? Каков итог я вас спрашиваю? Один из виднейших граждан Рима! Стал! Кружкой для вина!! Какого-то вшивого парфянина! Мать вашу! Короче, дело к ночи. Далее так не возможно. Либо избираем консулов и всех остальных должностных лиц согласно списка, либо я за себя не отвечаю! Лично у меня есть подозрение, что Метелл Сципион или Руф будут не самыми дрянными консулами за последнее время.
Речь Помпея вызвало у сенаторов шок. Нет, не то, чтобы он открыл Америку и сказал что-нибудь революционно-неожиданное. Нет! Всех поразил тон императора. Несколько сенаторов с расшатанными нервами даже попытались спрятаться под скамьи, одному срочно потребовалось посетить уборную. Сенат затих. Явление спасителя состоялось.
Помпей поднялся ещё раз:
- Что, не ожидали? А я ещё не всё сказал, вот! В Сирию надо ещё кого-нибудь послать. С одним-двумя легионами. Дабы парфяне не радовались очень. И. между прочим. Я, конечно, безмерно уважаю нашего интеррекса, и всё такое прочее. Так вот. Согласно конституции, нам нужен новый. Этот, по состоянию здоровья, уже через силу справляется со своими многотрудными обязанностями!
Садясь, Помпей посмотрел на сенаторов, как Иван Грозный на Ленина, смотрящего на буржуазию. Сенаторы потупились. Кому на ум пришли килограммы бумаг с долговыми обязательствами, кому - наглая ухмыляющаяся рожа Анния Милона, кому - легионеры в штатском, сопровождавшие императора до курии, и по сейчас стоящие у входа... Помпей же тихо бормотал:
- Что бы вы без меня делали?.. Одна надежда у Рима осталась... По крайней мере, в самом Риме... Но ничего, пока - здесь, все враги Рима подобны праху.
Усевшись, Помпей бросил Бибулу:
- Я всё... Пока... Можно следующему оратору слово давать.
И он сделал соответствующее выражение лица..
На Марка Катона громкая речь Помпея не произвела впечатления, разве что вновь разболелась голова. Последнее только добавило Катону решимости. Он вскочил:
- Дожили! Докатились! Довы... хм... довыделывались! Стыд и позор, достопочтенные! Чего испугались? На ваших глазах покушаются на республику, а вы в кусты... да-да, Каниний, в кусты! Для тупых объясняю, что это образное выражение, так что можешь не спорить со мной, что ты прятался не в кусты, а под скамью... На наших глазах, отцы-сенаторы, попирают основы государственного строя, а мы молчим! О чем я? Не претворяйтесь! Разве я один слышал, как на ступенях курии этот безумный Луциллий предлагал народу ввести диктатуру? Никогда! Или вы забыли ужасы Суллы? Кто-то соскучился по проскрипциям? Кто первым хочет в список казнимых? Никто? Удивительно! Тогда почему никто не заткнул зарвавшегося юнца? Скажи, Луциллий, сколько заплатили тебе за то, чтобы ты вытащил из тьмы забвения чудовище диктатуры? Не пора ли, отцы-сенаторы, подумать, нужен ли нам такой трибун? Может быть, Луциллий, тебе должность надоела? Так мы это живо поправим! А ты, Помпей! Ты что, стремишься повторить злодейства Суллы? Или тебе мало двух консульств, трех триумфов и всех тех должностей, которыми мы, высокий сенат, тебя наделили? Ты что, жаждешь еще и диктатуры? Не зарывайся, Помпей!
Метелл Сципион думал, что делать. Поддержать Помпея в надежде на отдачу на будущих выборах? Можно бы, но настораживало настроение сената.
Речь Катона пробудила республиканские идеалы у большинства сенаторов (кроме тех, кто продолжал отсиживаться под скамьями). Отовсюду доносились крики: "Позор!", "Лишить Луциллия должности!", "Они не пройдут!", "А я при чем?", "Родина или смерть", "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!", "С кем ты, Помпей!", "Помогите!", "Дожили!", "Сам дурак!". Периодически крики перемежались звуками тупых ударов. Били недовольных.
Метелл подумал и решил промолчать. Консульство консульством, но здоровье дороже. Да и с Помпеем можно будет попозже договориться. Корнелия - козырная карта!
Помпей, не дожидаясь приглашения заснувшего интеррекса, вскочил с места, и громовым голосом (он заметил, что у Катона болит голова) завопил:
- Доколе? Да каких же пор, наконец? До каких же пор это высокое собрание будет заниматься только словоблудием да самовосхвалением?!! Да вы посмотрите на себя! Да тут же половина пьяны! Сенатор Сульпиций даже заблевал тогу! Что? не от вина? От страха стошнило? И это говорит римский сенатор! В час, когда разбита наша армия и погиб один из виднейших представителей римского народа! Когда мы все, здесь присутствующие, должны являть собой пример мужества и самоотверженности!! Когда нам надо спасать - да, спасать!!! - наши восточные провинции!!! А вы? И вам не стыдно?!! Вместо того, чтобы срочно принять меры против наглого агрессора, начинаем обвинять - да! именно обвинять! - выдающихся граждан в тех заслугах, которые они имеют перед своим отечеством!!! … Эй, ликторы, унесите сенатора Сульпиция, у него кажется дыхание пропало…
Сульпиция вынесли и Помпей продолжил:
- Так вот! Не по делу ты оглашаешь своим рёвом стены этой курии, о Марк Катон! Да, по своим заслугам перед государством получил я многие почести! Но не о том сейчас речь! А выводе государства из конституционного кризиса! Да, волею диктатора Суллы были уничтожены сотни людей, чему сильно способствовали многие здесь присутствующие! Но от непорядка в нашем государстве только за один день погибло в несколько раз больше римских граждан!! Пора с этим кончаьт? Почто ты упрекаешь меня в словах молодого трибуна? Должность диктатора предусмотрена конституцией? Но кто в стенах Сената говорит об этой должности кроме тебя? У кого что болит... А я снова повторяю, что нам нужно избрать властные органы! И нечего тут вилять как маркитанская лодка...
Убедившись, что Катону все-таки поплохело от громовых раскатов его баса, Помпей сел. Послышались аплодисменты его вольных и невольных сторонников.
Свара, однако, не прекращалась. Близкий друг Катона Марк Фавоний рвался к Помпею с криком: "Я тебе сейчас покажу диктатуру! Ты у меня сам сейчас проскрибированным станешь! Тоже мне, полководец! Видали мы таких козлов!".
Последняя фраза была лишней. Обидевшись на "козла" Помпей вспомнил боевую молодость и отправил Фавония в нокаут. Инцидент был исчерпан.
Помпей не затихал:
- Кричите, отцы-сенаторы! Громче кричите, авось не услышите, как парфяне войдут в Город, пока вы тут кричите! Что вы вцепились в этого Луцилия, как будто свет на нём клином сошёлся? Зуб даю - не сошёлся! Ибо сказано было уже мною, что не звания диктатора, но единственно разумного устроения власти добиваюсь я! А вы, неразумные, вместо того чтобы немедля назначить день выборов в консулы и послать войска в Сирию вопите: «диктатор! диктатор!» Тьфу, и смотреть-то на вас и то противно! О времена, о нравы! Ну соберитесь же вы наконец! Прочистите себе мозги! Задумайтесь хоть раз в жизни о благе государства, а не о сегодняшнем ужине!!! Повторяю ещё раз по буквам, для особенно невосприимчивых: нам нужны консулы, Сирии нужны войска, нам нужен новый интеррекс! Ну и где, спрашивается, о Марк Катон, ты здесь увидел тонкий намёк на диктатуру? Молвить тебе неча, лишь бы быть попереча... знаток философии Эпикура...
Выслушав оправдания Помпея и дождавшись прекращения беспорядков, Катон вновь попросил слова:
-Так ты заявляешь, Помпей, что не стремишься к диктатуре? Слава богам! Прекрати же тогда мутить Город! Ведь твоего слова, император, хватит, чтобы наконец то состоялись выборы консулов. Обратись к народу! Уйми шайки бандитов! Разве это не лучшие поступки, чем стремление к должности, запятнанной кровью.
Кстати, о диктатуре. Как же ты тогда предложишь поступить с этим юнцом Луциллием. Не сократить ли нам число трибунов до девяти?
Помпей, увидев, что Катон согласен на мировую, продолжил уже менее громко:
- Это верно. Моего слова хватит. А что касается числа трибунов - это воля народа. И если этот трибун был избран, то он должен исполнять свои обязанности, даже если не всем сенаторам это нравится. А если его высказывания не соответствуют воле его избирателей, то он будет держать ответ перед ними.
Сев, он, однако, тихо прошептал:
- Ну и что бы вы без меня делали? Эх... Мне бы за это, честное слово, благодарность Сената объявить с занесением.. Сами бы тут друг друга переубивали, и без этих двух молодчиков... А Милона надо будет на уик-энд в Кампанью направить, на курорт. Пусть здоровье поправит. А вот Клодий... Он уже никому не подконтролен...
Тем временем Бибул, благополучно проспав всю эту оглушительную перепалку, наконец зашевелился и во всеуслышание глубокомысленно заявил:
- Женушка, дорогая! Скажи, чтобы приготовили ванну и прислали прислуживать мне ту новую грудастую рабыню.
Помпей продолжал размышлять:
- Можно и не называться диктатором... Можно никого и не убивать... Смысл-то от этого не меняется... А Метелла лучше на целый год консулом сделать. А сейчас сойдёт Руф... - И Помпей начал писать своё воззвание к народу:
"Римские граждане! Пора! Пора уже нам прекратить беспорядок! Ибо нефиг!"
Цицерон в ходе возникшей в сенате дискуссии (назовем это так) пытался прикинуться плинтусом и не попасться кому-нибудь вроде Помпея под горячую руку. Решительное выступление этого последнего вызвало у него где-то в глубине души сочувствие. Он даже невольно залюбовался тем, как легко и непринужденно Помпей поставил на место всю эту компанию надменных и самодовольных аристократов (в которой Цицерону, увы, так и не удалось стать своим…). Катона, разумеется, заткнуть не получилось, но этот тринадцатый подвиг Геркулеса не удавался еще никому. Кроме Клодия… Тут мысли Цицерона потекли по накатанной колее: «Ну! Ну Помпей, дорогой, избавь Город от этого негодяя! Я уже на все согласен! Хочешь диктатуру – бери диктатуру! Только отзови Клодия, ради всех богов…». Про такие мелочи, как Красс, Сирия и парфяне, Цицерон уже и думать забыл.
- Клодия надо мочить - подумал меж тем Помпей - по хорошему он уже не понимает.
Помпей говорил это тихо, почти про себя. И он даже не заметил, как прошедший невдалеке востроухий Цицерон изменился в лице к лучшему. В душе его затеплилась слабая надежда: "Да! Да-да! Этот негодяй Клодий вообще уже ничего и никак не понимает! Он псих! И не лечится! Нет, он маньяк, опасный для общества! Помнишь, Помпей, он чуть было не сжег твой дом! Скажи, нормальный человек станет себя так вести? Сделай такую любезность, замочи его в Большой Клоаке! Ты окажешь неоценимую услугу государству! И лично мне!"
Бибул совершенно встряхнулся, и, поняв что процедуры переизбрания интеррекса ему в любом случае не избежать, и пока он этого не сделает, ему, во-первых, не дадут подремать, а во-вторых, никто не будет поднимать вопроса о Цезаре и заговоре, мутным взглядом обвел курию. На кого же указать. Он немного подумал, а затем просто стал считать про себя:
- Тут баба ворожила, кусок сала положила, тут воно є, сало моє!
Палец уперся в Фавста Суллу. Слава богам. Теперь уже конец.
- Я считаю что интеррексом после меня должен стать Фавст Сулла! - выдохнул он.
- Но он же только квестор, - прошептал кто-то рядом.
Но Бибул не собирался начинать все с начала.
- Это решение вдохнули в меня боги! - важно сказал он.
- Ну что ж, Сулла так Сулла, - подумал Катон. - Вроде из хорошей семьи, да и вообще юноша положительный. Правда вот к Помпеевой дочке сватается... Как бы его Великий не захомутал. Впрочем, это всего на пять дней.

Рим. Форум.

Бальб сидел на форуме, и слыша дикие вопли, доносящиеся из курии, жутко злился, что не может сам присутствовать там и записать все, что происходит. Уж точно, его агенты в этом гвалте не расслышат того главного, что должен был знать Цезарь. Ну почему в этой проклятой курии нет никакого подземного хода или еще чего-нибудь, чтобы из него можно было послушать?! Бальб размечтался: вот бы она сгорела... Тогда Цезарь уж точно будет первым среди желающих ее восстановить. И сможет устроить там теплое местечко для человека, делающего то, что сейчас делал Бальб. Сам испанец, впрочем, считал, что не вечно ему заниматься такими вещами, когда-нибудь и он может займет место подобающее его уму и богатству, им взлелеенному. Но это были мечты, а сейчас для него главное выполнять то, что нужно Цезарю.
Тем временем окрыленный выбором Фавст Сулла, даже не приняв винца (не до этого было) честно и деятельно принялся за свое дело. И уже к вечеру по всем стенам Рима были намараны надписи, сообщавшие о предстоящих выборах.

Рим. На улочках Субурры.

Появление Виниция в "Побежденном Петухе" не осталось незамеченным. Хозяин - бывший легионер - бросился к нему.
- Какие гости! Как я рад! Извольте за этот столик. Специально для важных посетителей держим. Сегодня драться не будете... ха-ха... шучу! Не желаете килик фалернского года консулов Лепида и Волкация. Да-да! Тринадцать лет выдержки. Очень рекомендую... Эй, Соммелий, живо сюда амфору моего фирменного! Да пошевеливайся! Эка мы с Вами вчера повеселились. Товарища Вашего надеюсь не зашибли?..
Виниций принимал обхождение хозяина как должное:
- Да, спасибо... Фалернского?.. Да, этот год подойдет... Не суетись ты под клиентом, я человек простой... Товарищ? Как же его зовут?
- Да Вы что? Это же Марк Кальпурний Бибул, консуляр. Очень важная персона! Хотя расскажу Вам по чести - тот еще пропойца. Это ко мне он вчера первый раз зашел, а из других заведений месяцами не вылезает...
- Бибул? Вот как? Интересно...
Затем, сделав заказ и отправив хозяина следить за его приготовлением, Виниций распечатал фалернское и углубился в изучение его вкусовых качеств. Вино действительно было отменным... Наслаждаясь вином и принесенными яствами, он не заметил, как хозяин пошептался в углу с неприятным типом явно бандитской внешности, после чего тот быстро вскочил и выбежал на улицу.
Бальб уже давно присматривал за Виницием, которого заприметил еще на Форуме. Впрочем тогда у него не было времени им заниматься, и он только послал за ним своего соглядатая. Теперь же решил, что пора познакомиться с этим странноватым незнакомцем. У него было некоторое подозрение, что тот занимается тем же, чем и он, Бальб. Вот только на кого он работает? И Бальб направился в "Петуха".
Новый посетитель, тем более довольно приличного вида, заинтересовал Виниция. Ему, разгоряченному последними событиями в Городе и вином, не терпелось обсудить с кем-нибудь и то и другое.
- Сударь! Не составите ли компанию бедному римскому всаднику, бежавшему от парфян и нашедшему приют в славном городе Риме?
- Что же, пожалуй, - сказал довольный Бальб, усаживаясь рядом. - Так ты прибыл из Парфии?
- Нет, всего лишь из Киликии. Впрочем, в Парфии бывал... да-а... бывал! С царем за одним столом сидел, вот как с тобой. Выпьем за знакомство? Эй, трактирщик. Еще одну амфору сюда!
В «Побежденном петухе» трактирщику не судьба была выполнить заказ Виниция. В трактир с шумом и грохотом, сметая все на своем пути, ввалилась компания… вольноотпущенников?... гладиаторов?… легионеров в штатском?… в общем, каких-то подозрительных субъектов, настроенных весьма воинственно. Их предводитель, мужчина весьма решительного вида, проследовал к рабочему месту трактирщика, и, ласково посмотрев ему в глаза, заявил:
- Привет, проходимец! Как здоровье? Вижу, что не очень. У тебя явно проблемы с памятью. По-моему, ты что-то забыл сделать. Сам вспомнишь, или позвать ребят на помощь?
- Э-э-э… я… - пробормотал трясущийся трактирщик.
- Да, тяжелый случай. Ладно, поможем инвалиду великой галльской войны. Ты, дорогой мой, забыл заплатить налоги за последний месяц. Сегодня у тебя последняя возможность это сделать. А то мы лишим твое угодное богам заведение защиты и покровительства, а завтра ты получишь несравненное удовольствие от лицезрения шайки Клодия, которая не оставит здесь камня на камне. Да зачем так долго ждать? Мои ребята уже сегодня с удовольствием здесь что-нибудь разнесут.
Трактирщик окончательно приобрел изысканно-зеленый цвет и начал медленно сползать под прилавок.
- Эй, ты мне тут не увиливай! И не надо мне рассказывать про свое боевое прошлое или про няньку, которая тебя в детстве головой ушибла. Рассказывать будешь Клодию. А мне от тебя нужно совсем другое. Выкладывай деньги на бочку, живо!
Бальб спокойно посмотрел на это, и тихо-тихо пробормотал:
- До чего докатился Рим?! Нет, пожалуй моего патрона здесь явно не хватает. У Помпея кишка тонка, а об остальных и речи нет.
Виниция это заинтересовало.
- Патрона? А кто твой патрон? Да и чем тебе Помпей не понравился? Ладно, в конце концов - это проблемы трактирщика, а не наши. Ты пить будешь? Второй раз предлагаю!
- Давай! - отвернулся от компании бандюганов Бальб. Он с чувством налил и выпил, но кто его патрон, говорить не спешил. Тем более, что его первым патроном был как раз Помпей.
Виниций выпил тоже и снова налил.
- Давай на брудершафт! Тебя, кстати, как зовут?
- Луций! – ответил Бальб. И чтобы прекратить дальнейшие вопросы, да и из любопытства спросил:
- А с каким царем ты за столом сидел?
- О! И меня Луций! За это надо выпить! - продолжал настаивать Виниций.
- А как же?! – согласился Бальб. - Так как там насчет царя?
Они снова выпили, Виниций налил:
- Какого царя? А-а... за царя выпьем? Ну, смотря за какого. Ты за кого предлагаешь?
Тем временем трактирщик, несколько придя в себя, не замедлил предъявить своему «покровителю» претензии:
- Да? Да здесь уже нечего разносить, ни одного стола целого не осталось! Уже все до вас разнесли! Вчера здесь было такое побоище – я и в Галлии такого не видал! За что я плачу деньги, хотелось бы мне знать? Какая мне от вас польза? Вот возьму и уйду под покровительство Клодия! Он, наверное, своих получше защищает!
- Та-ак, это что еще такое? Бунт на корабле? Ты, любезный, и думать забудь о Клодии, он развалинами трактиров не интересуется. А если будешь зарываться, от твоего притона ничего другого не останется. А что за побоище? Что, в самом деле? Действительно, безобразие! Кто посмел? Небось, кто-то приезжий – всему Риму должно быть известно, что это заведение под защитой Тита Анния Милона!
Трактирщик, обрадованный, что вопрос о деньгах отошел на задний план, радостно принялся ябедничать:
- Да вон тот! Вон, там, видишь, сидит! Видно, вчера не все доломал, сегодня снова явился!
- Ага! Сейчас разберемся. – и Милон во главе своей шайки направился в столу, за которым сидели Виниций и Бальб. Особо не вникая, кто же из двоих является виновником вчерашнего инцидента, он посмотрел на них столь же нехорошим взглядом, что давеча на трактирщика, и поинтересовался. - Ну? И что же мы себе позволяем? Кто это вам разрешил устраивать погромы в этом почтенном заведении, находящемся под моим покровительством? Вы думаете, это вам так сойдет? Напрасно вы так думаете. Извольте немедленно возместить достойному хозяину причиненный ущерб. Иначе вы скоро убедитесь, что ссориться с Титом Аннием Милоном очень неполезно для здоровья.
Бальб знал, что особая вкрадчивость с такими субъектами только себе во вред.
- У вашего трактирщика глаза еще в Галлии вылезли! - мрачно сказал он. - Меня в этом притоне вчера и близко не было.
Виниций, для которого тосты с Бальбом был не первым и даже не из первого за сегодняшний день десятка, поднял голову и уставился на подошедших.
- Тита Анния кого? Да в гробу я видал всех Титов со всеми Анниями! Эй, трактирщик! Ну-ка нам еще одну амфору, а то я сейчас от жажды помру!.. Ты еще здесь? - вновь обратился он к подошедшему. - Пить будешь? Если будешь, садись и не отсвечивай, а нет, так вали отсюда! Нам с Луцием и своей компании хватает.
Милон был изумлен не столько наглостью вчерашнего погромщика, сколько его невежеством.
- Ну ничего ж себе! Посмотрите на этого идиота, он не знает, кто такой Милон! Во, бывают же темные люди! Ты вообще откуда приехал? Из Эфиопии или из Гипербореи? Хотя плевать. Напрасно ты сюда приехал, нам здесь грубиянов не нужно, мы сами грубияны.
Повернувшись к Бальбу, Милон продолжил:
- А ты мне лапшу на уши не вешай. Как это тебя не было? Кто же тогда здесь драки устраивал? Эй ребята, эти граждане по-хорошему не понимают. Поговорите с ними так, чтобы поняли. Только аккуратно, пока ничего не громите, трактирщик со мной еще не расплатился.
Гвардейцы Милона в точности исполнили указание своего патрона: Они аккуратно стукнули каждого из непокорных по голове, аккуратно уложили из на пол и аккуратно извлекли у них кошельки (оказавшиеся далеко не пустыми, что совсем не удивительно для сирийского откупщика и агента Цезаря). Милон, ознакомившись с содержанием кошельков, одобрительно покивал трактирщику.
- Ага, здесь как раз та сумма, которую ты мне должен. Отлично, я ее забираю! Ну бывай, мне тут еще десяток заведений обойти надо. Не любит римский народ платить налоги, ох, не любит… До встречи через месяц!
На улице Милон заметил на стенах объявления о консульских выборах. Это его развеселило.
- Эй, ребята, вы видите? На завтра сбор дани отменяется, будем выбирать консулов. Ох, и погуляем…

Рим. В домах сенаторов.

Бальб с трудом пришел в себя, встряхнул больной головой:
- Проклятие! - выругался, садясь. - Нет, попрошусь назад в Галлию. Лучше уж там. Эти римляне хуже диких германцев!

Помпей, вернувшись с заседание Сената, стал писать краткую диспозицию:
1. Замочить Клодия. Расчленить его тело. Ноги сборсить в Тибр, руки - в Клоаку. Внутренности скормить свиньям. Голову, на благо государства, закопать в ПрОклятом Месте. Заставить Цицерона придумать по этому поводу пламенную речь с благодарностями в мою пользу.
2. Милона направить на курорт, лечить нервы. Например, в Мессалию. Там рыбу вкусно готовят. Заставить Катона придумать по этому поводу пламенную речь с благодарностями в мою пользу.
3. Назначить на этот год консулом Руфа.
4. Назначить на следующий год консулом Метелла.
5. Подать дело так, что в разгроме Красса виноват Цезарь. Провести закон, разрешающий мне собирать войска. Лет так 10.
6. Ох, какая это мука - вечно думать о благе государства. Единственный путь - это не отделять его от своего собственного блага.

- Прыткий этот Фавст! - заметил между двумя чашами хорошего греческого Бибул. - Я был прав, избрав его. Но все это глупости. Не было магистратов с начала года - ну и ладно. Уже привыкли. Главное: когда Катон собирается расследовать заговор? Или он будет ждать, пока проклятый Цезарь придет сюда со своей солдатней, и решит наши споры о магистратах в свою пользу?
Последняя фраза свидетельствовала, что определенный государственный ум все же был присущ сему великому римскому мужу.

Марк Катон, узнав о назначенных выборах, собрал военный совет. Пригласив близких (Бибула, Агенобарба, Фавония), он заперся с ними в скриптории и начал обсуждать сложившееся положение. Для ускорения работы в скрипторий также подали несколько амфор вина, оркестр и молодых флейтисток.

Известие о назначение выборов обрадовало Метелла Сципиона. Чем быстрее будут выбраны консулы этого года, тем раньше начнется предвыборная кампания следующего.
- Как бы Клодий с Милоном не помешали комициям. Ведь наверняка банды приведут! Надо помочь демократическому волеизъявлению... Дворецкий! Начальника охраны ко мне!.. А-а, ты здесь... Собери всех рабов и вольноотпущенников, раздай им оружие. Мы собираемся на выборы. Да, и пусть кто-нибудь сбегает, соберет на завтрашнее утро всех моих клиентов...

Бибул также готовился. Он приказал изготовить новую толстую двухслойную тунику, набитую конским волосом. С тех пор, как попытался совладать с принятием аграрного закона проклятого Цезаря, никогда не ходил без нее на общественные мероприятия. Конечно неплохо было бы натянуть еще что-то и на голову (а еще лучше, вообще ходить в доспехах - это сейчас в Риме не лишнее), но в конце концов, голова - она твердая, и не так болит, как почки и... в общем, другие органы.

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

Помпей сидел у себя в кабинете и занимался делами. Одиночество прервал его секретарь, принесший письмо от Фауста Суллы:

Императору Гнею Помпею Великому интеррекс Фавст Сулла привет шлёт!
Согласно твоим рекомендациям выборы консулов назначил. Теперь дело за тобой.
Будь здоров!

Ознакомившись с этим сообщением, Помпей продиктовал своему секретарю послание своим легионерам. Чтобы в день выборов они явились в комиции, не обязательно в штатском, и обеспечили спокойные выборы Руфа при 100% явке избирателей. И что б никаких ЧП.
Далее он продиктовал письмо Цицерону, прося его обратиться к Милону с просьбой к тому не разрушать добрых отношениий с ним, Помпеем и посидеть дома в день выборов. Между делом намекнув великому оратору, что Клодий долго в этом мире не задержится, Помпей не сомневался, что его просьба будет выполнена.
После этого он написал еще одно письмо, ответ Фаусту Сулле, назначив ему встречу у себя.
Сулла не замедлил явиться. Помпей, не тратя времени на светские разговоры, начал с места в карьер:
- Выборы надо провести так, чтобы они выглядели честными.. Тогда мы даже Катону пасть порвём... в смысле заткнём...
И, наконец, Помпей написал Милону, также приглашая его в гости.

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Цицерон, получив от Помпея послание, расцвел окончательно. Намек на то, что Клодия наконец-то ожидают крупные неприятности, провел его в прекрасное расположение духа. Однако просьба Помпея повлиять на Милона его несколько озадачила. «Почему это Помпей решил, что я могу как-то на него повлиять? Нет, мы, конечно, друзья, я могу ему что-то посоветовать… но он, честно говоря, не очень-то к моим советам прислушивается… Ладно, попытка не пытка». Рассудив таким образом, Цицерон принялся сочинять письмо Милону.
* * *
Дорогой Тит Анний!
Поскольку ты отсутствовал на сегодняшнем заседании сената, то спешу рассказать тебе о том, что там происходило. Наконец-то в нашем государстве появилось хоть какое-то подобие порядка. Благодаря твердому и мужественному выступлению Гнея Помпея среди сенаторов установилось согласие, и интеррексом был назначен Фауст Сулла, твой шурин, который, в свою очередь, назначил наконец-то консульские выборы. Надеюсь, на сей раз магистраты будут избраны! Поистине, что бы мы делали без этого решительного мужа? Но это еще не все, есть даже более радостная новость: в личном разговоре Помпей сообщил мне, что не намерен более терпеть наглые выходки Клодия и собирается положить конец его бесчинствам. Клянусь Геркулесом, уже близок тот день, когда мы будем избавлены от этого негодяя. Почему бы тебе не попытаться приблизить его еще хоть немного? Я полагаю, если вы с Помпеем объедините свои усилия, Клодию моментально настанет конец. Подумай об этом.
* * *

Рим. Дом Милона.

Письма от Цицерона и Помпея Милон получил одновременно. Начал читать, разумеется с послания Помпея – в соответствии с политическим весом корреспондентов.
Ознакомившись с приглашением от Помпея, Милон поморщился. У него на сегодня были совершенно иные планы. Однако, Помпей – это не то лицо, приглашением которого можно пренебрегать, так что придется, пожалуй, потратить некоторое время на общение с ним. Перепоручив своим заместителям светские визиты в подведомственные питейные заведения, Милон направился к Помпею, попутно читая записку Цицерона.


Дорогой Тит Анний! Поскольку ты отсутствовал на сегодняшнем заседании сената, то спешу рассказать тебе о том, что там происходило.
Вот уж что меня совершенно не волнует – равнодушно заметил Милон, - так это заседание сената. Подумать только, у нас еще есть… хм, идеалисты, полагающие, что политика делается в курии. Смешно! На улицах она делается, пора бы наконец заметить!

Наконец-то в нашем государстве появилось хоть какое-то подобие порядка. Благодаря твердому и мужественному выступлению Гнея Помпея среди сенаторов установилось согласие, и интеррексом был назначен Фауст Сулла, твой шурин, который, в свою очередь назначил наконец-то консульские выборы. Надеюсь, на сей раз магистраты будут выбраны!
Ха-ха, надейся! За Фавста, конечно, я рад, но вот насчет выборов… не знаю, не знаю… я бы на твоем месте не был так уверен, что они пройдут гладко… (зловеще) боюсь, тебя ждет некоторое разочарование…

Поистине, что бы мы делали без этого решительного мужа?
Да уж, вымерло бы все население Рима, не иначе… - саркастически заметил Милон.

Но это еще не все, есть даже более радостная новость: в личном разговоре Помпей сообщил мне, что не намерен более терпеть наглые выходки Клодия и собирается положить конец его бесчинствам. Клянусь Геркулесом, уже близок тот день, когда мы будем избавлены от этого негодяя.
О, а вот это действительно отличная новость! Этот наглец мне уже порядком надоел, было бы неплохо, если бы кто-то его прикончил.

Почему бы тебе не попытаться приблизить его еще хоть немного? Я полагаю, если вы с Помпеем объедините свои усилия, Клодию моментально настанет конец. Подумай об этом.
Милон был разочарован: Так неинтересно. Помпей, конечно, большая шишка, но объединять с ним усилия себе дороже – он вечно норовит на первое место выскочить и присвоить себе все лавры. Есть у него такая неприятная особенность. Что я, без Помпея, что ли, не обойдусь? Прекрасно обойдусь. (задумчиво) Вот если он пообещает мне поддержку на следующих выборах – тогда еще подумаем…

Все же, приглашением такого вельможи, как Помпей пренебрегать не следовало, и Милон приказал подать носилки.

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

Милон с двумя-тремя своими заместителями пришёл в дом Помпея. Помпей встретил их у дверей и, проведя в атрий, начал:
- Рррребята!! Вы славно потрудились!! И настало время славно отдохнуть! Я забронировал для всей вашей организации места в пятизвёздочных виллах на известном курорте – в Массилии! Там есть всё для приятного времяпрепровождения! Баня! Девки! Холодное пиво! Прекрасная рыбная кухня, лучшая в Европе! Для эстетов - прекрасный вид на замок Иф! Для людей, не могущих даже на отдыхе расстаться с любимой работой - поблизости есть одна галльская деревушка, которую не смог завоевать Цезарь. Там какой-то шаман варит просто убойное пиво! Да! И самое главное! В местном отделении банка на вашем счету лежит кругленькая сумма, которой хватит и на карманные расходы, и (тише) на выборы следующего года! На время вашего отсутствия Клодий будет находится под моим неусыпным контролем - войска уже сегодня втихаря входят в город! Я всё организовал так, чтобы выборы прошли спокойно, и чтобы выбрали людей, которые сочувственно относятся к вашей организации. Они вам помогут. А вы - поможете нам, благо после отдыха вернётесь хорошо отдохнувшими!
Милон был несколько озадачен неожиданным предложением Помпея.
- Не понял. Какая еще Массилия? Ни в какую Массилию я не поеду, забудь об этом. Что я потерял в этой дыре, скажи на милость? Рыбная кухня – это, конечно, здорово, а кругленькая сумма – еще лучше, но пиво я терпеть не могу. Нет, Массилия меня не устроит, так легко ты от меня не отделаешься.Я так понял, тебе надо, чтобы мои ребята не срывали выборы? Ну, это можно обсудить. Мои условия. Первое: кругленькую сумму в банке ты удваиваешь. А то, знаешь ли, воюя с этим Клодием, я уже потратил на гладиаторов три состояния. Кстати, о Клодии. Второе. «Неусыпного контроля» над Клодием мне недостаточно. Его надо убирать. Не хочешь сам этим заниматься – не мешай другим. Но лучше, конечно, сам займись… Третье. Мне нужна поддержка на следующих консульских выборах… Ну, что скажешь?.. И имей в виду, уезжать из Рима я не намерен. Должен же я проконтролировать исполнение договоренности? Кстати! Нечего на меня орать, я тебе не Цицерон, у меня нервы в полном порядке
Помпей офигел от такой наглости Милона и пустился в спор. Наконец, договорились. Милон останется на окраине Рима, и не будет в эти дня ни во что вмешиваться. Но о стратегическом сотрудничестве с Помпеем Милон обещал подумать со всей благосклонностью, и если действительно будут избраны люди, которые симпатизируют ему, или хотя бы ненавидят Клодия, то... Получив ответ Милона и договорившись с ним ещё о всяких смежных делах, Помпей удалился во внутренние покои.
- Так. С одной половиной горячих римских парней удалось договориться по-хорошему. Клодия блокируют мои войска. Убивать его пока не надо, он ещё нужен как символ... Уберём его чуть погодя. Выборы будут контролироваться отлько моими людьми. Соответственно, выберут согласно того списка, что я составил. Причём при полной легитимности. С авгурами уже тоже договорено. Да, диктатором можно и не называться, но всё-таки быть им... Потом ещё Милона проведём на хорошкую должность, дабы горожанам войсками глаза не мозолить. А когда Милона изберут, они и сами всё поймут. Катон, правда, наверное кричать будет... Но это уж так повелось... Вода - мокрая, небо - голубое, а Катон всегда всем недоволен…

Рим. На улицах.
Тем временем шустрый вольноотпущенник Публий организовал на Форуме распродажу специально завезенных им двойных туник, набитых конским волосом:
- Для выборов! Все для выборов! - громко орал он.
Покупали в основном женщины.
- Плати! - орала одна из них на мужа. - А то ты у меня вообще дома сидеть будешь. Настрогал семерых детей, а самого на выборы тянет!... Кто их кормить будет - я?!

Бальб в это время сидел дома, и пока раб держал возле здоровенной шишки на его голове большое и приятно прохладное металлическое зеркало, диктовал секретарю письмо для Цезаря.
- В общем, моя голова подсказывает мне, что магистраты вновь не будут избраны. – поставь постскриптум. - Гай, забери меня из этого сумасшедшего дома!
Тем временем на окраинах Рима с возов начали подторговывать крепкими маленькими дубинками, которые так удобно держать под тогой.
Да... Город готовился к выборам.
Легионеры Помпея, получив самые строгие наказы, отдельными центуриями входили в Город, подготавливая его таким образом к выборам. Без лишнего шума уволокли в неизвестном направлении вольноотпущенника Публия вместе со всем его товаром. В не более известном направлении уволокли и другого вольноотпущеника, делавшего бизнес на дубинках... Меж тем легионеры окружали базу Клодия, послал ему записочку в том смысле, что солнечная радиация в эти дни повышена, да и геомагнитные бури свирепствуют. И при таких неблагоприятных погодных условиях полезнее для здоровья сидеть дома...
Плотно окружив базу Клодия, легионеры взяли под контроль комиции…
И, на всякий случай, одна центурия направилась к курии Гостилия, по пути отбирая у всех встречных дубинки... Глядя на зверские рожи солдат люди принимали это как должное...
От зоркого глаза Бибула, вышедшего подышать свежим воздухом, не укрылась странная активность в Риме людей с явно военной выправкой. Он наконец осмыслил это, и даже затрясся от ужаса. Похоже давешнее покушение на него не было единичным случаем! Рим наводнен военными. И чьи они - он знал слишком хорошо! Уж не Помпей конечно! А в Галлии Цезарь набирал войска, и никто не знает, сколько он на самом деле их набрал. Что ему стоит скрытно направить своих людей в Рим? Нет, это широкомасштабный заговор с целью захвата власти!
От страха Бибул даже не випив ничего понесся к Катону.
Бальб выбрался, было, на улицу, но быстро сообразив, что происходит, постарался укрыться в доме. До завтра он желал дожить живым и здоровым. И в его все еще больную от удара голову даже проникла мысль: может он ошибся в своих прогнозах о завтрашних выборах?

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

А Помпей меж тем размышлял, лучше ли для блага Рима провести спокойные выборы, или же спровоцировать беспорядки, подавить их и тем прославиться? Придя, наконец, к решению, он кратко объяснил Милону диспозицию, и получил подтверждение его согласия не вмешиваться.
- Значит так. Диспозиция состоит из двух этапов. Сейчас я ставлю без лишнего шума своих людей на все важные должности, и, таким образом, обеспечиваю себе полный контроль над обстановкой. А вот на следующих выборах, мы с тобой провоцируем крупные беспорядки со стороны Клодия. И со славою их подавим. Ты получишь голову Клодия, славу, и консулат.... Ну а я... Я получу диктатуру... Мне очень не хватает этой строчки в перечне моих должностей в справочнике "Весь Рим"...
После этого Помпей разослал уточнённые инструкции своим легионерам... Кажется, диктатура была ему обеспечена..

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Луций Виниций очнулся после удара по голове на улице. Поискав в одежде он понял, что деньги исчезли вместе с выпивкой. Единственный, чей адрес он знал и у кого был накрыт обед, был Цицерон. К нему он и отправился...
Цицерон, вновь узрев растерзанного Виниция, начал подозревать, что Теренция не ошиблась в своих прогнозах относительно его привычек и склонностей.
- Достойный Виниций, неужели ты вновь ввязался в какую-то потасовку? Кажется, это уже становится нехорошей традицией. Как это тебя угораздило?
- Знал бы ты, Цицерон, что со мной случилось! В то время как мы с товарищем обсуждали проблемы государства, приперлась какая-то банда и давай наезжать. Я достаточно богатый человек, чтобы собрать свой отряд, но неужели в Риме без охраны не выйдешь? Вот у нас в Киликии... Кстати, как там мой обед?..
- Ну конечно же, в Риме нельзя выходить на улицу без охраны! Странно, что ты об этом не знал! Банды Клодия терроризируют весь город! А обед сейчас подадут...
- Скажи, Марк, а что это за банды? Главарь представился Молоном... нет, Милином...
Цицерон застыл на месте, как громом пораженный.
- Что? Как он представился? - и осознав сказанное гостем, после некоторого молчания, строго заявил.
- Ясно, это был Милон. Так вот любезный Виниций, хочу тебя информировать. Тит Анний Милон - никакой не бандит, а один из достойнейших римских граждан и мой лучший друг. У него нет никаких банд и он не занимается наездами. Его сопровождают не менее достойные и уважаемые граждане, чем он сам. Я не знаю, что ты там с ним не поделил и не интересуюсь этим. Но имей в виду: если ты желаешь и дальше пользоваться моим гостеприимством - будь так любезен уладить свой конфликт с ним и принести ему извинения. В противном случае ты можешь подыскивать себе другое жилье.
Теренция, подслушивавшая разговор из коридора, тихо подбадривала мужа:
- Так его, Марк, так его! Пусть убирается отсюда!
Виниций попытался оправдаться:
- Так это твой друг? Может мы с ним тоже подружимся? А то он у меня денариев пятьсот спер.... Кстати, Марк, я тут решил "поляну" для друзей накрыть... Ты не обидишься?..
- Что за чушь? Как это "спер пятьсот денариев"? Ты соображаешь, что говоришь?
- Это может быть для тебя чушь!.. А для меня - проблема! Не такие маленькие деньги, Марк!..
Цицерон, окончательно возмущенный, говорил все строже и строже:
- Повторяю, если что-то непонятно. Тит Анний Милон не мог спереть у тебя деньги. По определению. Кстати, я слабо верю, что пятьсот денариев - большие деньги для откупщика из восточных провинций. А вот для меня это действительно большие деньги. А ты себе позволяешь за мой счет устраивать "поляны", как ты изволил выразиться. Я надеюсь - это в первый и последний раз.
Виниций выслушал Цицерона и задумался: обижаться или нет. Внезапно что-то навеяло...
- Не мелочись, Наденька! Все равно ведь гадость... такая гадость эта ваша заливная рыба!
Цицерон начал постепенно приходить в ярость, что вообще ему не было свойственно. Теренция наблюдала за ним с растущим удовлетворением.
- Ты бредишь, что ли? Как ты меня назвал? Какая гадость? Какая рыба? Если тебе не нравится наша кухня - можешь убираться в Массилию! Там, говорят, рыбная кухня замечательная!
Виниций обиделся.
- Нет, если ты, Марк, хочешь меня выгнать, я уйду! Но ты думаешь, что я буду молчать о Цицероне и законах гостеприимства? Не угадал!..
Но Цицерону уже было все равно.
- Законы дружбы для меня превыше законов гостеприимства! Ты позволил себе оскорбительно отозваться о Милоне, моем лучшем друге! Нет, я не могу этого так оставить! Изволь покинуть мой дом и рассказывай обо мне все, что тебе вздумается, но пусть меня никто не обвинит в том, что я нарушил верность другу! Можешь отправляться к брату твоего рекомендателя Аппия, к этому негодяю Клодию, он примет тебя с радостью!
Виниций, выгнанный на улицу, задумался куда идти. Ноги сами собой вели в "Побежденный Петух".

Рим. В доме Порция Катона.

Бибул влетел в дом Катона и с порога, оттолкнув раба, заорал благим матом:
- Марк! Цезарь готовится завоевать Город!
Бибул посмотрел на Катона, уж очень задумчиво разглядывающего амфору, причем глаза его подозрительно сошлись на переносице. Нашел время!
И тогда Бибул шагнул к Катону и рявкнул ему в самое ухо:
- Очнись, Марк! Да очнись же ты! Цезарь готовится захватить Город! Ты слышишь меня?!
- Кто? Цезарь? А к-кто это? Ма-арк! Ты гля-глянь, какие женщины вокруг-г... Отрекись от всего земного... Отдохни разок!
- Да ты что?! - заорал Бибул. - Очнись! Недавно он пытался убить меня, а сейчас его легионеры захватывают Город!
Катон после своего подвига на заседании сената немного перебрал, а пригласив гостей, добавил еще. Бибул и Агенобарб пытались откачать тестя, поливая его водой, дочки метались с опахалами, но хозяина пробило на караоке:
- Эй, оркестр! Ну-ка, зажгите! Пра-праздник, праздник, пра-празднуем семьей... ик... Пра-праздник, пра... ик...праздник свадьбы золотой...
И тогда Бибул понял, что Рим обречен...

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

Договорившись с Милоном, Помпей сел составлять итоги предстоящих выборов. Временами, он всё-таки задумывался, какие проценты дать тому или иному кандидату.
- Ну, вот - сказал Помпей с удовлетворением - игра с букмекерами через подставных лиц на исход выборов с лихвой окупит все затраты.
Меж тем Помпею стали приходить рапорты, о том, что в Городе всё спокойно. И что очередное стратегическое место взято под контроль той или иной центурией...

Рим. На улочках Субурры.

Бибул понял, что Рим обречен...
... И поняв это Бибул стремглав вылетел из дома Катона. Куда идти?! К Помпею? Он последнее время крепко зубы точит на Цезаря. Но кто его знает? Вдруг опять спелись? К Цицерону? Так у этого "спасителя отечества" у самого при одном упоминании имени Цезаря хвост дрожать начинает.
И Бибул пошел, куда глаза глядят...
Вскоре выяснилось, что глаза бедного Бибула глядели в сторону проклятого "Петуха". Он вдруг увидел его перед собой, и остановился. Чего ему теперь терять? Если он один остался бороться с Цезарем? Даже без Катона. Да, терять теперь было нечего. И он зашел в помещение.

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

Наконец очередной ординарец принёс Помпею записочку от Клодия, где тот соглашался, что погода нынче нелётная. И он теперь даже не знает, чем ему заняться, ибо намечал на завтра классную вечеринку с девками. Поняв намёк, Помпей велел ему отослать несколько сот литров особо убойного вина и несколько девиц особого поведения, набранных неподалёку за двойную цену, дабы Клодию было чем занять своих головорезов на пару дней.
Меж тем, шпионы Помпея доносили ему о времяпрепровождении видных государственных деятелей:
1. Катон пьянствует.
2. Бибул бесцельно шляется по городу трезвым (!)
3. Цицерон кого-то обругал (!)
4. Бальб, главный шпион Цезаря, был избит и ограблен людьми Милона.
5. Клодий со своми людьми начинают пьянку. Два его головореза уже передрались между собой. Один уже уснул.
6. Фауст Сулла примеривает новую тогу.
7. Милон со своими людьми перебрался на самые окраины и предался культурному отдыху.

Рим. На улочках Субурры.

Виниций вошел в "Побежденный Петух" и обрадовался, увидев старого знакомого. Подойдя и, не спрашивая разрешения, сев за столик Бибула, Виниций подозвал трактирщика. Взглянув на того с грозным выражением лица, он приказал принести им что-нибудь поесть и немного вина.
- Я тебе говорю немного, значит немного. Не видишь, человеку и так плохо.
Речь шла о Бибуле, которого загул Катона ввел в состояние, близкое к летаргическому. Представьте, до прихода Виниция он сидел в кабаке за пустым (!) столиком...
- Кстати, продолжил Виниций. Я тут прошлый раз деньги оставлял... Что значит, ничего не знаю? Ты что, хочешь стать хозяином живописной груды развалин? Ты поищи мои пятьсот денариев, а то я злиться начну. Я в гневе страшен! Кстати, эти денарии к тебе и вернутся. Мы ж не варвары какие-нибудь - за все платим!
- Ох, друг, что же ты все о каких-то деньгах! - прохрипел Бибул. - Завтра враги придут - все равно все разграбят... А мы все о деньгах, о бабах да о вине... Ладно, с этим уже ничего не поделаешь. Давай выпьем, друг!
- Какие враги? Парфяне, что ли? Так я их уже видел. Не то, что б не страшные, но терпеть можно. Что, наши легионеры не защитят что ли Город? А пить... Не знаю... Я вообще-то человек малопьющий...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Письмо Метеллу от Цезаря, написанное его секретарем.
Император Цезарь шлет тебе привет! Если ты здоров, то хорошо!
С удовольствием получил твое письмо. Надеюсь, что боги будут благословенны ко всем твоим начинаниям. Я, как великий понтифик со своей стороны принесу свои моления за счастливый исход выборов и избрание достойных кандидатов.
С сим прилагаю тебе в подарок двадцать талантов и десять германских рабынь с чудными белыми волосами.
* * *
Метелл читал письмо Цезаря...
- Ну вот и славно! Цезарь меня поддержит, так что консульство в кармане. Еще бы, все лучшие люди за меня. А на Корнелии жениться не хочет - и слава Богам! Было б интересно, если бы он согласился... Я ведь ее Помпею-младшему обещал. А теперь все замечательно! Молодец все же я! Ай, молодец!

Рим. На улочках Субурры.

Рим уже спал, готовясь к следующему дню - важному дню в жизни Города. А в "Побежденном Петухе" продолжали жаловаться друг другу на жизнь Луций Виниций и Марк Бибул. Под столом скопилось уже немалое количество амфор всех форм и размеров...
- Т... ты... помнишь, как мы с тобой вляпались здесь давеча? - бормотал Бибул. - Ну вот, я сразу смекнул, что это он... лысый козел... на меня покушение устроил. А никто не поверил. Даже Марк... И сейчас не верит. А ведь все складывается. Погляди, Город наводнен легионерами в штатском. Чьи они? Уж ясно, что не Милона с Клодием. У них одни оборванцы таскаются да гладиаторы вонючие... А чьи тогда? Не Помпея же. Зачем уважаемому гражданину такое делать? Нет... Это может быть выгодно только одному... ему... проклятому!... Ему!... А сколько у него войск - этого никто не знает. Вполне мог пару легионов вперед отправить - захватить Рим по - быстрому... А мне не верят... Что же делать?
Виниций пил мало и потому был серьезен и деловит. Выслушав жалобы Бибула, он перешел от сочувствия к советам:
- А может его самого... того. Ты подумай... А легионеры, скорее всего, Помпеевы. Слышал, как его хотели диктатором объявить? Вот то-то... Наверное, хочет выборы сорвать... Ох, чувствую я, завтра без крови не обойдется... Да... Вот у нас в Азии как - нужно своего человека в муниципалитет избрать, так проконсул присылает посланца с письмом и центурию легионеров. И все решается единогласно. Помпей много времени на востоке провел... Ты за мыслью следишь?
В это время из-за соседнего столика незаметно встал один из многочисленных шпионов Помпея и пошёл к секретарю Великого - докладывать. Его собутыльник, тоже шпион, остался за столом - слушать дальше.

В загородном доме Помпея возле храма Беллоны.

Помпей, получая очередное сообщение о действиях своих сограждан, был настроен благодушно. Все складывалось великолепно. Можно было и пошутить:
- Большой Брат смотрит за вами...
Волновало только отсутствие старшего сына…
Гней Помпей-младший ночевал не дома. Еще на прошлой неделе он договорился о встрече с Клавдией, дочерью Аппия Пульхра, которая с отъездом отца в провинцию почувствовала большую свободу. Возвращаясь утром домой, Гней столкнулся в дверях с отцом. Помпей Великий был разъярен...
Помпей, встретив сына, возвращающегося домой ранним утром, негодовал:

- Всё шляешься... Нет, чтоб делами заняться... Да я в твои годы не то полком – легионами командовал!...
Вспомнив, однако, себя в его годы, Помпей сменил тему:
- Думаю, пора тебя женить. Сватвются уже. И из хорошего рода. Клавдия тебе не подойдёт - не та политическая ориентация. Да-да, я всё знаю... А вот у Сципионов предок самого Ганнибала победил!
Гней-младший очень уважал отца, но в сердечных делах был упертым, как баран (не даром родился под знаком овна). Недослушав отца он закусил удила и бросился в спор:
- Никогда! Я Клавдию люблю и женюсь на ней, и делай со мной что хочешь! А Корнелия... Она, конечно, ничего... Слушай, пап, а может, ты сам на ней женишься, а? А я без Клавдии жить не могу. Она такая... такая...
- Знаем мы, какая она! Мне шпионы ещё на прошлой неделе все её размеры записали и на стол положили! Вместе с досье её папаши! А на её дядюшку вообше никакого досье не надо! И вспомни всех тех, часто весьма подозрительных мамзелей, без коих ты раньше жить не мог! О Клавдии и думать не моги как о своей потенциальной родственнице, пока не исправился её дядюшка! То бишь, пока он не отошёл к праотцам... Хотя, впрочем, не доло уж ему осталось - проговорился Помпей, вспомнив портрет Корнелии...

Рим. На улочках Субурры.

Начало светать...
Виниций привстал и, обняв Бибула, который уже не стоял на ногах, потащил его к выходу.
- Так я у тебя переночую, отец родной?
- А п-по мне хучь всю жисть живи... ик... если чело-ловек хороший...
Хоть шпион Помпея и не предполагал, что эти двое ещё способны вытворить что-нибудь политически значимое, но честно проводил их до дома Бибула, где и перепоручил их своему сменщику..
Дойдя до дома Бибула, Виниций сдал свою ношу на руку рабам, а сам прошел в атрий, где его приняла Порция, жена его нового друга и дочь Катона. В отличие от Теренции, Порция была приветлива и доброжелательна. Пробормотав комплименты радушной хозяйке, Виниций попросил прощения и отправился в комнату для гостей, где было для него постелено. Через несколько минут оттуда донеслось ровное, здоровое дыхание неизмученного проблемами человека...

Рим. Утро выборов.

В тот час, когда ложились спать Бибул и Виниций, в доме Метелла Сципиона, напротив, зажигались свечи и поднималась суматоха. Сципион еще с вечера приказал вооружить рабов и собрать клиентов. Он решил поддержать Помпея и вооруженным путем установить порядок на комициях и обеспечить, наконец, выборы консулов. Сейчас в полутемном атрии хозяин произносил речь для воодушевления своей маленькой армии...
Помпей тоже не преминул воспользоваться возможностью и обратиться с воззванием к своей армии. Но так как его армия, в отличие от Метелловской, была отнюдь не маленькая, да и к

 

[Sextus Pompey]

Рим. Утро выборов.

В тот час, когда ложились спать Бибул и Виниций, в доме Метелла Сципиона, напротив, зажигались свечи и поднималась суматоха. Сципион еще с вечера приказал вооружить рабов и собрать клиентов. Он решил поддержать Помпея и вооруженным путем установить порядок на комициях и обеспечить, наконец, выборы консулов. Сейчас в полутемном атрии хозяин произносил речь для воодушевления своей маленькой армии...
Помпей тоже не преминул воспользоваться возможностью и обратиться с воззванием к своей армии. Но так как его армия, в отличие от Метелловской, была отнюдь не маленькая, да и к тому же уже находилась на исходных позициях, то речь он произнёс только перед командным составом. Впрочем, он раздал её краткие конспекты и для рядовых...
До открытия выборов оставалось четверть часа...

Рим. Дом Порция Катона.

Катон проснулся с раскалывающейся головой, пустой, как кладовка нищего. Вчера, конечно, что-то происходило, но что? Он не помнил ничего, лишь где-то в уголке души грызло чувство раскаяния, да крутился на языке какой-то веселый мотивчик. С ним что-то было связано из вчерашнего дня, но и мотив, и слова были Катону незнакомы...
- Эй, кто-нибудь, - слабым голосом просипел он. - Помогите... Воды... Вина... Полцарства за бокал...
Один из шпионов Помпея, которого тот устроил работать в дом Катона, поднёс ему бокал вина. И, пока тот жадно выглатывал его содержимое, принялся выжидательно смотреть на него...
Марк Фавоний пришел к Катону спозаранку, дабы обсудить последние приготовления к выборам. Застав Катона в полумертвом состоянии, он первоначально подумал об отравлении и поднял панику. Но чуть позже, принюхавшись к кислому запаху, витавшему в комнате, и осмотрев следы на одежде друга, полу и стенах, понял, что это не отравление. Поэтому, Фавоний отправил прибежавшего раба за вином и луковым маринадом и приготовился к лечению...

Рим. Выборы.

Помпей, сел подумать, всё ли он сделал как надо. И решил перебросить к Фавсту Сулле ещё десяток легионеров из резерва, дабы гадания по полёту птиц были несомненно благоприятными...
Меж тем, часики тикали. До открытия комиций оставалось пять минут. Наиболее нетерпеливые избиратели уже стали потихоньку скапливаться возле избирательного участка...
Сулла торжественно вышел на Марсово поле к знаменитым "овечьим загонам". Он был счастлив побывать в "шкуре" консула хотя бы эти несколько дней, и надеялся, что если выборы все же удастся провести (сам он об этом об заклад бы не побился), то родина это ему запомнит.
А пока он нарочито торжественным голосом приказал служителю созвать народ и расставить его по центуриям. На самом деле желающие проголосовать давно уже толпились на поле. Многие проявляли нетерпение - чем быстрее они исполнят свой гражданский долг, тем быстрее им выдадут деньги представители целого класса специалистов по подтасовке выборов.
Тем временем другие служители притащили жертвенного быка. Началось священнодействие. Понтифики завывали что-то на редкость бессвязное. А Сулла боялся только одного: что животное окажется не совсем здорово, печень у него будет какая-то не такая, и эти идиоты воспользуются этим случаем, чтобы опять сорвать выборы.
Действительно, печень была не ахти (он бы такую может и не ел, но боги все сожрут!). Понтифики забеспокоились. Забеспокоился и Сулла. Ведь с ними не было Цезаря, ухитрявшегося любое гадание поворачивать задом наперед, "как надо". Но взглянув на кучу очень мужественных личностей, как бы невзначай окружавших место голосования, они посовещались и решили: печень пропустить.
Сулла вздохнул с облегчением.
- Все. Начинаем жеребьевку! - быстро сказал он.
Минут через пятнадцать первая центурия приступила к голосованию. Пока все было тихо. Даже уроды Милона и Клодия как будто растворились в воздухе. Да, пожалуй Помпей молодец!
Все в напряжении ждали, потому что результаты голосования первой центурии обычно считались пророческими, да так оно и было, потому что другие голосовали обычно так же из чистого религиозного чувства. Впрочем, сейчас, когда к чувству активно примазывались деньги, результаты были непредсказуемы.

Рим. Дом Кальпурния Бибула.

Тем временем Бибул еще спал. Никакие попытки слуг разбудить его на рассвете ни к чему не привели. Он тихо сопел во сне, и блаженно улыбался. Ему снилось, что он победил проклятого Цезаря, пытавшегося сорвать выборы в Риме, и сейчас стоит среди ликующей толпы...
В это время его жена, понимающая, что мужу все же нужно попасть на выборы, приказала вылить на него ушат холодной воды. Бибул взвизгнул и подпрыгнул на постели так, что свалился с нее. Сидя в мокрых простынях, он почесал лохматую голову и изрек:
- У-у... Проклятый Цезарь!
Луций Виниций проснулся с хорошим настроением. Вечер удался. Во-первых, он нашел себе в Риме покровителя и гостеприимца. Во-вторых, вернул себе украденные деньги. В-третьих, было просто очень хорошее утро.
От счастливого, миросозерцательного настроения Виниция отвлекла рабыня-служанка, принесшая воды для умывания:
- Господин! Разве Вы не пойдете на выборы? Хозяин уже давно ушел...
Виниций задумался. С одной стороны, хотелось отдохнуть от политики, с другой - нужно было выполнять конституционный долг.
В конце концов, долг пересилил. Наскоро позавтракав, Виниций бросился на Марсово поле...

Рим. Выборы.

Помпей с утра обошёл наиболее уязвимые в его стратегическом плане места- дислокации Клодия и Милона. Но там было всё на редкость спокойно. Головорезы Клодия спали пьяным сном. Милон среди своих людей проводил культпросвет - читал книгу по геометрии. Отчего большинство его людей спали не мене крепко, чем у Клодия.
Меж тем шпион доложил ему, что гадания прошли успешно и голосование уже началось. А также, что к кассиру Помпея первая центурия избирателей выстроилась уже почти в полном составе.
В это время Бальб, пристроившись поближе к Цицерону и некоторым другим сенаторам, делал вид, что его больше интересует обсуждение философских проблем, чем голосование. На самом деле, он воспользовался этим для того, чтобы быть поближе к центру событий.
Цицерон поглядывал на Бальба с легкой неприязнью. Общество агента Цезаря не доставляло ему особого удовольствия, ибо напоминало о его зависимом положении. Хотелось сказать ему какую-нибудь гадость, но в то же время ссориться с этим хитрецом было небезопасно и невыгодно. Впрочем, сама тема текущих выборов должна была быть Бальбу достаточно неприятна, ибо проходили эти выборы не совсем так, как хотелось бы Цезарю.
- Приветствую тебя, Луций Корнелий. Хвала богам, кажется, на сей раз выборы консула наконец-то состоятся. За это нам следует благодарить Помпея, сумевшего наконец-то обуздать этого бешеного Клодия. Как ты считаешь, кого сегодня выберут?
- Хоть бы кого выбрали... - пробормотал Бальб, а про себя подумал: "Все равно это будут марионетки. Проблема в том - чьи".

Рим. Дом Милона.

Милон читал вслух "Начала" Эвклида:
- Точка есть то, что не имеет частей; линяя есть длина без ширины; линия ограничена точками; прямая есть линия, одинакова расположенная относительно всех своих точек; наконец, две прямые, лежащие в одной плоскости, называются параллельными, если они, сколь угодно продолжены, не встречаются.
Приостановив чтение, Милон огляделся вокруг, и увидел сонное царство.
- Ну, разгильдяи! Никакой тяги к знаниям у вас не наблюдается! Только бы мечами махать. Сила есть - ума не надо. Так и помрете темными и невежественными. Нет, не цените вы хорошего к себе отношения. Ладно, раз не цените - буду вам читать поэму моего лучшего друга Марка Туллия о его консульстве.
Один из бандитов Милона от угрозы проснулся, поднял голову и жалобно пробормотал:
- За что, патрон, чем же мы так провинились?
- А нечего дрыхнуть, когда вас пытаются приобщить к культуре! И скажите спасибо, что я вам не собираюсь читать сборник его консульских речей. Поэма в стихах, по крайней мере, радуйтесь хоть этому. Я же не зверь, все-таки…
- А может, это… послать вина купить… девочек…
- Но-но! Как будто я вас не знаю! Сейчас напьетесь и пойдете буянить! Вам деньги за что заплачены? За то, чтоб сидели тихо! Вот сидите и не возникайте. Дотерпите как-нибудь до вечера, будет вам и вино, и девочки. А пока слушайте: "О счастливый Рим, моим консулатом творимый!..»
Разбойники издали дружный стон…

Рим. Выборы.

В это время к Марсовому полю прибежали запыхавшиеся рабы, и из носилок на их плечах вывалился синюшный от пьянства Бибул.
- Где... где заговор... - забормотал он, ошалело оглядывая вполне нормальную процедуру голосования. Он уже забыл, как это бывает... Ну и... (непечатное слово), - пробормотал он совершенно обескуражено.
Между тем, Цицерон понимающе покивал в ответ на слова Бальба. Причины не слишком радужного настроения агента Цезаря были, в общем, очевидны. Выборы проходят под контролем Помпея, и выберут того, кого ему будет угодно. А кого ему будет угодно? По идее, конечно, кандидатуры должны быть согласованы между триумвирами, но…
- Ты, несомненно, прав, конечно, уж лучше хоть какие-нибудь консулы, чем никаких. Многие достойные сенаторы, к сожалению, не слишком успешно справлялись с обязанностями интеррекса (Цицерон неодобрительно покосился на возникшего на горизонте Бибула), да и вообще, должен же быть какой-то порядок в государстве. Но все же… Вот как, по твоему мнению, имеет ли Меммий шансы на избрание? Цезарь ведь, кажется, поддерживал его в прошлом году?
Тут Цицерон резко замолчал, опасаясь, не слишком ли много он себе позволил. Его ли это дело - судить о том, кого Цезарь поддерживает, а кого нет? Увы, после изгнания и возвращения - уже не его…
- Что я могу знать о мыслях великого человека? - улыбнулся Бальб.
Цицерон решил подольститься:
- Ну что ты, Луций Корнелий? Всем в Риме известно, что ты - один из его лучших друзей и пользуешься его полным доверием. Возможно ли, чтобы ты не знал его мыслей? Не думай, я ведь спрашиваю не из праздного любопытства. Я был бы счастлив оказать Цезарю какую-либо услугу и всячески способствовать его начинаниям. Но для этого должен же я знать, что именно он собирается предпринять! Если бы мне было известно, например, кого он будет поддерживать на следующих консульских выборах, я мог бы по мере сил способствовать избранию этого кандидата своим авторитетом и влиянием, - а про себя с раздражением добавил. - О боги, ну что за отвратительная у них привычка! Почему нельзя прямо сказать: чего ты хочешь и чего ты от меня ждешь? Почему я должен догадываться? А неправильно догадаешься - того и гляди, опять изгонят... Б-р-р... Раньше только Помпей был такой, а теперь и Цезарь от него заразился…
Бальб тем временем раздумывал, стоит ли отвечать. Цицерон, конечно, человек симпатичный, но Цезарь правильно называл его тряпкой. Еще глупостей наделает. Наконец он все же решил сказать - теперь уже все равно.
Но в это время Бибул, тихо подобравшийся к ним с наветренной стороны, так что они не почувствовали запаха перегара, завопил:
- Цезарь! Опять Цезарь! Эта тварь сидит в Галлии, и все равно все спрашивают, кого ему угодно выбрать в консулы! И ты, Цицерон, туда же! Проклятие! Конец Риму!
Последнюю фразу он заорал во весь голос и очень жалобно.
Цицерон от неожиданности подскочил на месте и уставился на Бибула не слишком радушным взглядом. "Ну какие гарпии тебя сюда принесли, - подумал он. - Бальб уже готов был что-то ценное сказать, а тут ты свалился мне на голову. Вечно ты все не вовремя делаешь. Еще и претензии какие-то идиотские. Вот, попал между двух огней… теперь придется выкручиваться… Да я уж привык за последние годы."
К Бибулу, однако, он обратился с несколько другими словами:
- Не надо так горячиться, уважаемый Бибул. Почему сразу конец Риму? Посмотри, вон выборы проходят вполне благополучно, никаких уличных боев. Чем ты недоволен? И что же странного, если я интересуюсь мнением Цезаря о текущих государственных делах? Он все-таки не последний человек в государстве. (очень тихо, Бибулу) Марк, я пытаюсь у Бальба что-нибудь узнать о планах Цезаря. А ты мне мешаешь. (Вслух) Но меня не только его мнение интересует. А вот ты кого бы хотел видеть консулом в следующем году?
- Не Цезаря! - гаркнул Бибул, дико вращая налитыми кровью глазами. Он чувствовал что от неожиданного спокойствия на выборах он только больше начинает опасаться. Что случилось? Может Рим уже захвачен, а остальные боятся об этом говорить?! И он на всякий случай (чтобы все видели его твердость) еще раз завопил, - - Не Цезаря и не его прихвостней!
- Все, допился! - тихо-тихо сказал Бальб Цицерону. - Ему скоро Цезарь везде мерещится начнет. Ну да ничего не поделаешь, придется его как-то успокоить. – подумав при этом : "И я заодно слезу со скользкой темы".
Цицерон тяжело вздохнул.
- Ну, что же ты хочешь… - тоскливо сказал он Бальбу. - Совместное с Цезарем консульство отняло у него слишком много душевных сил… Боюсь, от такой травмы он еще не скоро оправится. (Бибулу) Марк, что с тобой? Как Цезарь может быть консулом на следующий год? Цезарь сейчас в Галлии и еще три года там будет… или четыре? Сколько, в самом деле? Впрочем, неважно. Успокойся, пожалуйста, и не надо сеять панику.
- Нет, я.... докажу... он не... нет, он конечно там... но он пытается... он... - забормотал Бибул.
- Успокойся! - нежно обнял его за плечи Бальб. - Успокойся, и повторяй за мной: Цезарь в Галлии, Цезарь в Галлии.
- Да он... нет...
- Цезарь в Галлии... Цезарь в Галлии...
- Цез...зарь в Гал...лии... - послушно забормотал Бибул и всхлипнул.
- По-моему, ему нужно опохмелится! - тихо шепнул Бальб одному из своих рабов. Тот кивнул и исчез.
Цицерон сочувственно наблюдал за Бибулом: "Это же надо, до чего довели человека… Хотя, надо признать, он и сам постарался... Упрямство все-таки - достоинство ослов. А если оно еще и сопровождается неумеренным пьянством… Что бы там ни говорили, а лучшее время в жизни Бибула - это год его консульства, который он безвылазно просидел в своем доме. Тогда все восхищались его несгибаемой твердостью и принципиальностью, а пьянствовал он в узком кругу ограниченных лиц и не делал весь город свидетелем своих выходок…"
Тем временем Бальб уже успел успокоить Бибула самым доступным для него способом, да и сам немного успокоился...

Рим. Дом Порция Катона.

Марк Катон все еще лечился...
Фавоний хватался за голову. Впервые на его памяти несгибаемый республиканец пропускал выборы...

Рим. Выборы.

Когда стали известны результаты голосования первой центурии, Помпей, уже явившийся в комиции, незаметно подошёл к букмекеру. И с удовлетворением отметил, как тот отвалил его подставному лицу крупную сумму: результаты голосования точно соответствовали тому, что задумал вчера Помпей...
В это время Метелл Сципион во главе со своим войском бродил по улицам Рима, удивляясь, почему повсюду такое спокойствие. Где Милон? Где Клодий? Неужели они решили устроить свои разборки на поле для комиций? Точно!
И армия Метелла отправилась за своим лидером на Марсово поле... Выбравшись за померий, они увидели огромную волнующуюся толпу. Далеко в поля доносился гул.
- Я так и знал! – закричал Метелл Сципион. - Устроили, значит, драку. Хотят, гады, выборы сорвать! Братцы! Слушай мою команду! Мы идем не воевать, а разнимать. Поэтому бить только тех, кто буйный, с обычными людьми обращаться обычно! А теперь... слушай мою команду! В боевой порядок стано-ВИСЬ!!!
И уже направленным в сердце толпы клином они бросились вперед. Сближение было быстрым...
Бибул стоял, покачиваясь, смоотрел в уже знойное небо и тихо повторял про себя: "Цезарь в Галлии, Цезарь в Галлии...". Внезапно он очнулся (кажется, "лекарство" все-таки подействовало) и сплюнул на пол.
- Что это я?!
И тут он увидел Метелла Сципиона с группой вооруженных людей...
Бальб тоже заметил отряд. "Ну вот, кажется сейчас наконец будет драка!" - с облегчением подумал он. Ненормальная чинность этих выборов действовала ему на нервы больше, чем привычные беспорядки.
Увидев приближение вооруженных отрядов, Цицерон обреченно вздохнул. Его надежды на то, что выборы в кои-то веки пройдут без эксцессов, не оправдались. Сейчас опять начнется… Нет, в том, чему предстоит начаться, Цицерону участвовать совершенно не хотелось, поэтому он поспешил распрощаться с Бальбом и Бибулом, сославшись на неотложные дела, и удалился в неизвестном направлении.
"Ну вот, - подумал Сулла, глядя на группу во главе с Метеллом. - Надо же. А как хорошо началось утро..."

Бибул смотрел на приближающихся помутневшим от "лекарства" взглядом. Кто это был: люди Цезаря или наоборот их противники? Нет, скорее всего - люди Цезаря. Он деловито поправил свою защитную тунику, вытащил из-за пазухи увесистую дубинку и с криком:
- Бей проклятого Цезаря! - смело бросился вперед.
Бальб, совсем уж облегченно вздохнув, вынул из-под тоги заботливо принесенную дубинку с большой медной булавой на конце - свой галльский трофей. Изображать из себя идиота, как этот вот он не собирался, но хорошо понимал, что столкновения все равно вряд ли удастся избежать.
- Бей Цезаря! - и ему на голову обрушилась очень увесистая дубинка.
Невесть что бы и приключилось по причине излишнего рвения и близорукости Метелла, но, на счастье, Помпей был уже здесь. И, на счастье, он уже отправил своего подставного лица с выигрышем к себе домой.
Поэтому, быстро разобравшись в ситуации, и мысленно обозвав кретинами самого Метелла и всех его предков кроме Сципиона Эмилиана, Помпей направил своих людей на перехват негустой толпы вокруг Метелла, и сам был в первых рядах.
Схватив Метелла за грудки правой рукой, и растопырив пальцы на левой, Помпей шепотом заорал на него:
- Ты что же это гад делаешь? Или решил конституционное волеизъявление граждан мне сорвать??
И, громче, сопровождающим Метелла лицам:
- Стоять!!! Смирно!!! Кругом!!! До дома Метелла бегом марш!!!
Его хорошо поставленный голос подействовал, в дом Метелла побежал не только его отряд, но и несколько посторонних избирателей.
* * *
Виниций подходил к Марсову полю, когда увидел толпу вооруженных людей, мчавшуюся прямо на него. "И зачем я сюда поперся, - мелькнула предательская мыслишка. - Неужели я от парфян мало натерпелся". Но врожденная храбрость заставила его прогнать страх. Подняв с земли сучковатую палку, он изготовился к обороне.
Эпическая картина предстала глазам ближайших зрителей. На них неслась, воя и матерясь, вооруженная толпа и ОДИН римлянин стал у нее на пути. "Гораций! Гораций Коклес вернулся!" - пронесся по толпе восторженный шепоток.
Виниций приготовился к последнему бою. Враги были уже в десятке шагов. В голове у нашего героя промелькнула вся жизнь. Он покрепче сжал свою дубинку и глубоко вздохнул, возможно в последний раз...
Внезапно, нападавшие начали останавливаться и поворачивать. Что их остановило? Вид одиночки, храбро бросившегося на перерез многим? Место Метелла в боевом ордере (ибо тот, не наделенный достаточной храбростью, занял позицию в хвосте клина)? Римский Гений, решивший дать Городу еще один шанс на исправление? Неизвестно. Отметим для истории лишь то, что Виницию действительно удалось остановить атаку...
Впрочем, без жертв всё-таки не обошлось. Быстроногого Бибула, слишком явно проявлявшего агрессию, люди Метелла таки успели избить. И теперь он валялся на земле, и тихим голосом жалобно матерился...
А материл Бибул знаете кого?
... Ну конечно Цезаря!
* * *
Бальб хотел было помочь Бибулу, но потом плюнул (и так хватит материала, чтобы повеселить в письме Цезаря) и пошел поближе к урнам, где начался подсчет голосов.
Тем временем, люди Помпея под его бдительным присмотром, навели полный порядок.
Будучи по совместительству сегодня главой центральной избирательной комиссии, Фавст Сулла, глянув на каменное лицо Помпея и мысленно передав свою судьбу богам, взял протянутый ему свиток с окончательными итогами выборов...
К Помпею, весь трясясь от вожделения консульства, подошёл Марк Валерий Мессала Руф. Он преданно смотрел на Помпея... Дело было, почитай, сделано....
Сулла глянул в протянутый ему свиток и сразу почувствовал себя гораздо лучше, даже лёгкое подташнивание сразу прошло:
- Согласно воле римского народа, выразившем свою конституционную волю в демократической процедуре выборов, санкционированной коллегией понтификов, и не имевших в во время своего проведения неблагоприятных знамений, и следовательно, имеющих полную законную силу, мы, слава богам, имеем теперь консулов...
Пока интеррекс тянул свою речь Руфа била всё более и более крупная дрожь:
- Ну давай, же, давай... ну?... ну?....
- ... и консулами на этот год избраны Марк Валерий Мессала Руф и Гней Домиций Кальвин! Пусть этот выбор окажется счастливым для государства! Бурные аплодисменты, медленно переходящие в овацию!
Мессала Руф тихо выдохнул:
- Дело сделано.... ух...
Отдав приказания своим офицерам, («Через пару часов вывести войска из города. Блокаду со штаб-квартиры Клодия снять в последнюю очередь. А ты потом зайдёшь к Милону, скажешь, что я уже удовлетворён тем, как его молодцы знают геометрию...») Гней Помпей, наконец-то, расслабился:
- Пункт первый дела сделан. Так, а не сходить ли мне к Метеллу Сципиону попить чайку и обсудить его сегодняшнее прескверное поведение? Заодно посмотрим, насколько похож на оригинал портрет некой особы... Но, сначала... (Руфу, строго) Как только придёшь в себя - сразу ко мне на ковёр! И не задерживайся очень!
- Все-таки я это сделал! - бормотал Бибул, развалившись в носилках и зажимая разбитый нос тогой.
Что он сделал для истории - так и осталось для нее (истории) секретом.
* * *
Римский народ обсуждал итоги выборов.
- Да... Даже как-то странно... За целый день консульских выборов никого даже не убили, ни одного магазина не разгромили. Даже ни одного дома - и то не сожгли. Нет, мне конечно дед, прежде чем покинул этот мир, рассказывал, что в старые добрые времена такое бывало... Но как то даже не верилось.. А вот поди ж ты... Да... Не даром Помпея Великим прозвали.. Да здравствует Помпей Великий!!! Уррааааа!!!!
А Виниций, не давший выборам быть сорванными и, фактически, спасший Рим, стоя в одиночестве, слушал славословия Помпею, хранителю республики. И он был не одинок. Сам Помпей тоже их слушал. И его выражение лица начинало принимать чуть покровительственный оттенок.
- Что бы они без меня делали - подумал он уже в третий раз за прошедшие сутки...
Нет в мире справедливости. Истинных героев всегда забывают, а на страницах книг отводят место примазавшимся посредственностям...
* * *
Такие ясные глаза нас от печали и сомнений ограждают,
Такие честные слова нам говорят, что не поверить мудрено,
Такие громкие дела нам предстоят, такие лавры ожидают,
Такая слава и хвала!.. А все равно не по себе, а все равно...
И ведь ничто не задевает самолюбия, достоинства и чести,
Спокойна совесть, и ее не омрачает ни единое пятно.
Все преступления давно совершены, и все блюстители на месте,
И совершали их не мы... А все равно не по себе, а все равно...

М. Щербаков.