Две недели назад президент Барак Обама выступил с редкой похвалой в адрес Владимира Путина, поблагодарив российского лидера за его роль в достижении иранского ядерного соглашения и выразив надежду, что сотрудничество распространится и на другие спорные вопросы, такие, как прекращение конфликта в Сирии. «Мы бы не достигли этого соглашения, если бы не готовность России действовать вместе с нами», — заявил Обама в интервью обозревателю New York Times Томасу Фридману (Thomas Friedman).
Но то дипломатическое чувство локтя, которое помогло в проведении переговоров по иранской ядерной программе, не превратилось в сотрудничество по другим ключевым и приоритетным для Запада вопросам от Балкан до Сирии, где Соединенные Штаты вместе со своими арабскими и европейскими союзниками уже несколько лет пытаются убедить Россию оказать давление на сирийское руководство и добиться от него передачи власти временному правительству. Дипломатические трения между США и Россией ярко проявились в среду на заседании Совета Безопасности ООН, где шел спор по поводу Украины.
Российский представитель в ООН Виталий Чуркин в среду наложил вето на резолюцию Совета Безопасности о создании трибунала по военным преступлениям для расследования крушения самолета Малазийских авиалиний 17 июля прошлого года в небе над восточной Украиной и наказания виновных в гибели 298 находившихся на его борту людей. Россия наложила вето буквально спустя несколько часов после того, как голландский премьер-министр Марк Рютте (Mark Rutte) позвонил Путину и умолял его не блокировать резолюцию. Малайзия внесла проект резолюции вместе с Украиной и Нидерландами, которые потеряли почти 200 своих граждан, а также с Австралией и Бельгией, которые представляли других погибших пассажиров. Чуркин, отстаивая в Совете Безопасности российское вето, выдвинул целую серию аргументов — что трибуналы политизированы и дорогостоящи, и что создавать суд преждевременно, поскольку международное расследование по факту гибели самолета МН17 завершится только в октябре.
«Надо с крайним пренебрежением относиться к перечислению дискредитированных намерений, ожидаемых отговорок и к попыткам Российской Федерации запутать этот вопрос, — заявила совету после голосования министр иностранных дел Австралии Джули Бишоп (Julie Bishop), чья страна во время этой катастрофы потеряла 27 своих граждан. — Сегодняшнее вето — это оскорбление памяти 298 жертв МН17, оскорбление их родственников и друзей». Она отметила, что Австралия и другие скорбящие страны найдут альтернативный суд, чтобы преследовать в уголовном порядке виновных в этом преступлении.
В этом месяце Россия наложило вето еще на одну резолюцию, выдвинутую Британией. Эта резолюция осуждает массовое убийство боснийских мусульман боснийскими сербами и называет это «преступлением геноцида». Это уже седьмое вето, наложенное Россией в Совете Безопасности с февраля 2011 года, когда она заблокировала поддержанную Западом резолюцию с осуждением правительства сирийского президента Башара аль-Асада, ведущего в своей стране гражданскую войну.
В отличие от России, администрация Обамы с 2011 года всего один раз воспользовалась своим правом вето, заблокировав резолюцию с осуждением Израиля за строительство незаконных поселений. В декабре 2014 года Соединенные Штаты также проголосовали против поддержанной Палестиной резолюции с призывом вывести израильские войска с Западного берега и из Восточного Иерусалима к концу 2017 года. Но это не считается вето, потому что палестинцы не набрали девяти голосов, которые необходимы для принятия резолюции в насчитывающем 15 стран-членов СБ ООН.
В то время Чуркин сказал, что в британской резолюции несправедливо выделены сербы, которые также пострадали от массовых перемещений в других частях Балкан во время конфликта. «Надо ли задавать себе вопрос о том, кто пострадал больше всех? — спросил он Совет Безопасности. — Невозможно уйти от вывода о том, что они пострадали не меньше остальных, если не больше».
Отношения подверглись новому испытанию из-за Сирии. Несколько недель назад Путин позвонил Обаме, чтобы обсудить сирийский кризис, создав у американского президента такое впечатление, что он обеспокоен тем, как «Асад теряет контроль над все большими участками территории в Сирии», о чем Обама сказал Фридману. Такие обстоятельства создают «возможность для проведения с ними серьезного разговора».
В Нью-Йорке Соединенные Штаты пытаются убедить Россию поддержать проект резолюции ООН о привлечении к суду тех, кто использовал химическое оружие в Сирии. Эти переговоры, шедшие за закрытыми дверями несколько месяцев, зашли в тупик. Дипломаты не видят признаков того, что Россия и Соединенные Штаты хоть как-то приближаются к договоренности, которая привела бы к уходу Асада из власти и к окончанию гражданской войны, длящейся почти четыре с половиной года.
«Я опасаюсь нахваливать российско-американское сотрудничество в СБ ООН и считаю, что это не более чем тактическое маневрирование, — заявил Мэтью Рожански (Matthew Rojansky), работающий директором Института Кеннана при вашингтонском Международном научном центре имени Вудро Вильсона (Woodrow Wilson International Center for Scholars). — На рабочем дипломатическом уровне главная цель России состоит в том, чтобы сохранить собственную значимость и серьезное отношение к себе. Этим объясняются тактические шаги российских дипломатов, на которые они периодически идут в сотрудничестве с западными государствами, хотя чаще всего чинят им помехи. В любом случае это выигрышная позиция, поскольку на Россию смотрят как на важную силу содействия или как на крупное препятствие на пути приоритетных задач Вашингтона и Европы».
Со времен демократических протестов 2011 года российские лидеры подозревают, что Соединенные Штаты твердо вознамерились дестабилизировать путинскую власть и ослабить позиции России как мировой державы, отметил Рожански. Они видят в американской поддержке демократического движения на Украине тайную кампанию по подрыву интересов безопасности России в ее глубоком тылу.
«На политическом уровне главнейший и первостепенный приоритет для Кремля это стабильность и выживание режима, что предвещает сохранение враждебности и скептического отношения к Вашингтону. Такую позицию очень трудно примирить с активным российско-американским партнерством, — сказал Рожански. — В России существует представление, что Запад как минимум с 2011 года пытается создать угрозу не только выживанию России в качестве независимого государства, но и ее статусу великой державы».
Директор российской и евразийской программы из Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies) Эндрю Качинс (Andrew Kuchins) говорит, что хотя украинский кризис «высосал весь воздух из российско-американских отношений», Вашингтон и Москва нашли области, где их интересы совпадают, и где они продуктивно работают над решением проблем. Он указал на российско-американские переговоры в 2014 году, которые привели к уничтожению сирийского химического оружия.
В целом, у России и США есть «общая заинтересованность в том, чтобы не дать джихадистским движениям типа ИГИЛ захватывать новые территории» в Сирии и Ираке, отметил Качинс.
По его словам, он был поражен тем, с какой благодарностью и учтивостью президент Обама говорил о роли Владимира Путина — ведь на всем протяжении своего президентского срока он никогда не давал ему столь позитивную оценку. Это могло бы стать большим прорывом, сказал Качинс, если бы они смогли договориться о привлечении к ответственности за свои действия тех, кто осуществлял химические атаки. Чем больше дипломатических побед, добавил он, тем больше шансов на восстановление баланса в этих отношениях.
