AlexeyP
Принцепс сената
Я вспомнил, что в годы моего детства в СССР нельзя было увидеть в книгах или журналах фотографий или портретов Николая II, Александра III, Александра II. Не помню, были ли в исторических книгах портреты Николая I. Все эти деятели могли оказаться на страницах советских книг только в виде карикатур. Императоров этих нельзя было увидеть в кино. Николай I был в "Звезде пленительного счастья" (и, подозреваю, мог быть и в других фильмах), а Николай II вроде был только в "Агонии", который до перестройки не показывали. Не могло быть фотографий консервативных деятелей, вроде Суворина или Победоносцева, лидеров любых партий после 1904 года (кроме нескольких большевиков, наверное, не больше трети от настоящих большевицких лидеров), церковных деятелей. Тех писателей, которые не публиковались при коммунистах, вроде Гиппиус или Розанова. Фотографий белогвардейских генералов в книгах увидеть было нельзя, только на карикатурах. А вот в кино изредка да - Врангель в "Беге" - больше не помню, но, возможно, были. В кино могли показать Махно и Льва Задова - не не могли напечатать их фотографий в книгах, конечно. И вот это, насчет белогаврдейцев - это стало возможно только в результате тектонического сдвига в отношении к белым в советской культуре в конце 60-х. Книги, главными героями были Николай Второй и его окружение, такие, как пропагандистская "разоблачительная" "Двадцать три ступени вниз" о Николае II или журнальная публикация помоечной Пикулевской "У последней черты" - пользовались большим спросом, как некое сокровенное знание.
Нацистских лидеров в советском кино показываль больше, чем русских дореволюционных деятелей. Не могу вспомнить, могли ли мы увидеть их образы в книгах, кроме как на карикатурах или антифашистских плакатах, кажется, тоже нет.
Прошло тридцать три года, как эта цензура пала, и сейчас уже странно вспомнить, как это было тогда. Я иногда вспоминаю, как в детстве мечтал о Библии, но ни у кого из родственников или друзей ее не было. Когда мне было лет 11, я смог, по цитатам из атеистических книг в библиотеках, типа Лео Таксиля, восстановить две первые главы книги Бытия и переписать себе в тетрадь. Мне кажется, даже из атеистических книг было проблематично составить себе точное представление о новозаветной истории. Единственная журнальная публикация "Мастера и Маргариты", ходившая по рукам, была, помимо прочего еще и в какой-то степени источником знания о том, что написано в евангелиях. Еще в детстве я мечтал об "Истории Государства Российского" Карамзина. В советских кнгах по истории писали, какая она замечательная, но ее не переиздавали (насколько мне известно), видимо, из-за ее неправильного монархизма. Как-то папа принес для меня на один вечер один том дореволюционного издания Карамзина, и я силился успеть законспектировать себе в общую тетрадь как можно больше.
На меня эти детские переживания, несомненно, отложили отпечаток. И сейчас опасения, что политики запретят какие-нибудь неправильные книги или знания, задевают меня куда сильнее, чем проблемы изменения климата, например. Если у кого из уважаемых участников сохранились похожие воспоминания о той былой жизни в условиях искусственного ограничения исторических знаний, как это воспринималось и переживалось - предлагаю поделиться.
Нацистских лидеров в советском кино показываль больше, чем русских дореволюционных деятелей. Не могу вспомнить, могли ли мы увидеть их образы в книгах, кроме как на карикатурах или антифашистских плакатах, кажется, тоже нет.
Прошло тридцать три года, как эта цензура пала, и сейчас уже странно вспомнить, как это было тогда. Я иногда вспоминаю, как в детстве мечтал о Библии, но ни у кого из родственников или друзей ее не было. Когда мне было лет 11, я смог, по цитатам из атеистических книг в библиотеках, типа Лео Таксиля, восстановить две первые главы книги Бытия и переписать себе в тетрадь. Мне кажется, даже из атеистических книг было проблематично составить себе точное представление о новозаветной истории. Единственная журнальная публикация "Мастера и Маргариты", ходившая по рукам, была, помимо прочего еще и в какой-то степени источником знания о том, что написано в евангелиях. Еще в детстве я мечтал об "Истории Государства Российского" Карамзина. В советских кнгах по истории писали, какая она замечательная, но ее не переиздавали (насколько мне известно), видимо, из-за ее неправильного монархизма. Как-то папа принес для меня на один вечер один том дореволюционного издания Карамзина, и я силился успеть законспектировать себе в общую тетрадь как можно больше.
На меня эти детские переживания, несомненно, отложили отпечаток. И сейчас опасения, что политики запретят какие-нибудь неправильные книги или знания, задевают меня куда сильнее, чем проблемы изменения климата, например. Если у кого из уважаемых участников сохранились похожие воспоминания о той былой жизни в условиях искусственного ограничения исторических знаний, как это воспринималось и переживалось - предлагаю поделиться.
Последнее редактирование:



