Совершенно верно. И я объяснил почему. За счет возвышенной любви к женщине, которую воспевали кельтские мифы, а само такое положение женщины это следствие культуры подсечного земледелия.
Ну опять Вы не познакомились с темой! В кельтских мифах есть Артур, но нет Ланселота! И нет линии любви Ланселота и Гвинервы. Это все появилось только у Кретьена де Труа. Так что Вы все выдумали, в очередной раз.
Как это не объяснил? Я же Вам привел ссылку на древне ирландское право
А при чем тут территория Британии? Там действовало "ирландское право"? Очевидно, что нет. Так что в Британии найдите эти "вольности".
При том как он проходил. Т.е. в обществе где у женщин довольно большие права, и в частности право уйти от мужа через пять лет. Союзы между мужчиной и женщиной у кельтов заключался на 5 лет. В это и была особенность любовного треугольника в Артуриане. Сам поэт написавший Артуриану, это скорее всего этого не знал и был потрясен с каким благородством это все разрешалось.
В кельтских мифах об Артуре нет ничего про любовь Ланселота и Гвинервы, это все француз Кретьен де Труа выдумал. На основании куртуазной культуры.
Что касается куртуазной культуры, то, как я уже писал, она строится на "феодализации" и на отношении к возлюбленной как к Богоматери.
Из Википедии:
В тесной связи с общим ростом самосознания личности находится сублимация сексуальных отношений в Куртуазной литературе. Церковь предавала проклятию в качестве одного из семи смертных грехов — fornicatio — все виды внебрачных отношений; феодальная система лишала женщину прав наследования, ограничивала её экономические и политические права. И в героическом эпосе лишь на заднем фоне маячат бледные образы покорных и пассивных жен и невест воинственных витязей, например, «прекрасной Альды» — невесты Роланда. Правда, наряду с этим героический эпос (в особенности германских народов) хранит мощные суровые образы воинственных богатырш, мстительниц за оскорбление и пролитую кровь; но образы эти — Брунгильды, Кримгильды «Нибелунгов» — порождены в основном отношениями ещё дофеодальными, хотя сохраняются и в позднейших обработках куртуазного типа. Иначе — в назревающей новой экономической структуре, влекущей за собой рост городов, развитие денежного оборота, твёрдую организацию управления поместьями, зачатки бюрократически централизованной государственности. Ограничение в этих условиях экономических и политических прав наследниц крупных феодов теряет смысл; и Прованс — родина куртуазного служения даме — осуществляет впервые «раскрепощение» женщины из верхних слоёв господствующего класса, уравнение её в правах наследования с мужчиной: в XII веке управление ряда крупных феодов — графства Каркассонского, герцогства Аквитанского, виконтств Безьерского, Нарбоннского, Нимского — оказывается в руках женщин.
Так создаются реальные предпосылки для феодализации отношений между знатной дамой — владетельницей феода — и слагающим ей панегирики служилым рыцарем — незнатным министериалом. Но в Куртуазной литературе эти отношения получают своеобразное перетолкование: рост самосознания личности сказывается в эротической интерпретации форм служения, в феодализации (правда, строго ограниченной сословно) сексуальных отношений: панегирик вассального рыцаря владетельной даме превращается в настойчивую мольбу о той «сладостной награде», которую церковь заклеймила позорным словом «блудодеяния», в сознательное прославление супружеской неверности. И как в феодальном мировоззрении служение сеньору сливается со служением Богу христианской церковной общины, так в куртуазной поэзии любовные отношения не только феодализируются, но и сублимируются до формы культа. Векслер указывал («Das Kulturproblem des Minnesanges»), что позиция трубадура по отношению к его даме до мельчайших деталей копирует позицию верующего католика по отношению к Деве Марии и святым. Подобно верующему, влюблённый переживает в созерцании своей дамы все стадии мистического лицезрения божества; и богословские формулы «почитания», «преклонения», «заступничества», «милосердия», обращённые до того времени к святым и Богородице, заполняются новым эротическим содержанием, становясь обязательными тематическими элементами куртуазной лирики. То же использование топики церковной поэзии в арелигиозном, более того, в антирелигиозном значении мы находим и у классиков куртуазного эпоса.
. Взять хоть донских казаков, не терпевших знати меж себя. Сама идея круглого стола у Артура и казачий круг, это как раз идея нет знатного, есть только первый среди равных.
Опять Вам двойка. У казаков была знать, "старшина" называлась. И именно у донских. Да и любых. Запорожских. Каких угодно.
Нет, это правильный взгляд. Деятели Английской буржуазной революции вдохновлялись протестантизмом и прагматизмом. А не рыцарскими романами.
При том что где-то в 8 веке слово хазар утрачивает этнический смысл и становиться социальной идентификацией, так начинают называть свободных вооруженных людей, кем и были вятичи.
Откуда Вы это взяли?
Артуриана
Путник! Иди в Камелот,
Расскажи атаману Артуру,
Что казак Ланселот
Гвиневру затискал его!
(Томас Мэлори. Из греческого цикла).
