Виски и самогон технологически одно и то же.
Нет, ну где ВИСКИ и где самогон!
Тем более, что самогон можно гнать хоть из табурета, а ВИСКИ только из отборного зерна, которое тщательно отбирают на отборных плантациях, и поэтому оно столько стоит.
Ну, собственно при Петре Первом водкой и называлась самогонка. Никто промышленную ректификацию не делал. Курили вино. Горилка, да и все. Но нынешняя водка - это другое
Очень интересна сама судьба китайской водки байцзю в России.
Впервые китайская винокуренная традиция попала в поле зрение русского исследователя в середине XVIII в. Дипломатический курьер Василий Братищев посетил в 1756-57 гг. Пекин и по возвращении составил «Осведомление или некоторое поверение Вольтеровых о Китае примечаний, собранное в краткую Братищева бытность в Пекине». Дипломат писал:
Китайцы горячее вино, и оно как водка, из просы делают, примешивая в заквашиванья для большей остроты по мере сулемы. Из сорочинского же пшена делают напиток наподобие виноградного вина, разного сорта, который посредственную крепость в себе имеет. А произрастающий в Хине виноград, за слабостью своей, и что более воден, нежели сочен родится, не способен к деланию вина, ибо по означенным качествам выжимаемый из него сок весьма скоро скисает и вовсе портится.
Однако сулему китайцы к водке не примешивали, Братищев тут ошибся. "Горячее вино" -- это прямой перевод китайского слова
шаоцзю, одно из названий водки
байцзю, указывающее на процесс выгонки.
По мере китайской колонизации в Маньчжурии появилось и получило развитие производство байцзю. Так, в 1805 г. семейство Тянь, происходившее из провинции Шаньдун, основало крупную винокурню на территории современного г.Харбин. К середине XIX в., вместе с китайскими отходниками, культура байцзю проникает на территорию Приамурья и Приморья. В начале 1860-х гг. только в окрестностях Владивостока действовало до 20 китайских винокурен, а продажа напитка во Владивостоке доходила до 3 тыс. ведер в год. К 1906 г. число подобных винокуренных заведений в Уссурийском крае выросло до 204. В русской среде байцзю получило известность под названиями ханшин, ханжа, хана или ханка. По моему мнению, название "ханжа" происходит от искаженного китайского
ханьцзя, т.е. "китаец" или "китайское".
Бытовало также название суля, или сули, происходившее от корейского слова суль (кор. 술) — «водка».
Суля тёплая, почти горячая, напоминает по вкусу немного виски, но рюмочки уж очень крохотные, с напёрсток — не заметишь почти, что и выпил [Поездка в Хунчун (фельетон)// Газета "Владивосток", № 7, 1889, с.9 ].
Русские крестьяне-поселенцы, казаки и рядовые военнослужащие предпочитали байцзю водке русского производства. Во-первых, ханшин был более доступен. В начале 1880-х гг. пуд (16 кг) ханшина стоил в Уссурийском крае не более 11 рублей. В то же время 1 ведро (около 10 кг) водки русского производства даже в крупных населённых пунктах с развитой торговлей стоило не менее 9 руб. Из 1 пуда ханшина выходило 28—30 бутылок. В 1891 г. в с. Никольском бутылка ханшина стоила 10—12 коп., тогда как бутылка русской водки обходилась в 20—30 коп. Главной причиной дешевизны ханшина было то, что китайцы не платили русским властям акцизных сборов.
Во-вторых, популярность байцзю среди русских дальневосточников была обусловлена крепостью этого напитка: считалось, что ханшин пьянит сильнее. Утверждали даже, что человек, выпивший ханшин с вечера, может утром снова почувствовать себя хмельным, если просто выпьет воды. В среде образованного класса в России, напротив, считалось, что байцзю исключительно вредно для здоровья.
До середины 1880-х гг. китайское винокурение в Приамурье и Приморье никак не ограничивалось. Кроме того, по условиям п.14 Правил, приложенных к Петербургскому договору 1881 г., спиртные напитки разрешалось ввозить из Китая в Россию через сухопутную границу без взимания пошлины. Доступность дешёвого китайского алкоголя привела к повальному пьянству среди казаков и крестьян. В сентябре 1884 г. корреспондент газеты «Владивосток» писал из станицы Полтавской (совр. Полтавка):
Манзовская* сули — вот idée fixe почти каждого из станичных здешних казаков. Здесь все пьют сули: пьют старики, пьют и мальчуганы; женщины и девки в этом случае являются достойными собутыльницами мужьям и парням. Здесь от сули заболевают, сулей же и лечатся; с сулей встречают новорождённых, с сулей и хоронят… Даже при недостатке хлеба станичный казак сам будет голодать, сам будет лучше чайком одним пробавляться, но снесет последний пуд пшеницы манзе за ту же бутылочку живительного бальзама в образе сули… Одним словом, желание выпить сули вызывает в нашем станичном казаке готовность на все. В этих случаях не существует ни голоса чести, ни совести: за бутылку сули станичный казак готов продать манзе жену или дочь, и за эту же бутылку жена или дочь готовы попирать все существенные основы семейной жизни[Газета "Владивосток", 1884, № 36, корреспонденции, с.4-5].
*Манза-- так в Маньчжурии, а потом и в Приморье называли китайцев-переселенцев.
Поскольку китайские винокуры уклонялись от акцизных платежей, власти Приамурья и Уссурийского края начали борьбу с производством байцзю. Одновременно начал изыматься ханшин, ввозимый из Маньчжурии.
На эти меры последовал протест китайских пограничных властей, ссылавшихся на Правила к Петербургскому договору 1881 г. На утверждения о вреде ханшина китайские чиновники отвечали, что умеренно пьющие байцзю китайцы никакого ущерба для своего здоровья не ощущают, а чрезмерное употребление спиртного вредно в любом случае. Китайские винокуры на действия русской администрации ответили тем, что стали переносить свои предприятия на китайскую территорию. Готовая продукция доставлялась в Россию контрабандным путём с помощью т. н. суленош — российских подданных из числа казаков и крестьян. Как правило, это были здоровые и крепкие мужчины, способные нести на спине короб с байцзю весом до 2 пудов. Переноска осуществлялась тайными тропами, в ночное время. Патрулирование границы осуществлялось также казаками, поэтому при встрече с разъездом суленоша в худшем случае бывал вынужден угостить стражников спиртным. В 1913 г. В. К. Арсеньев предлагал для борьбы с контрабандой ханшина «допустить временное понижение акциза на русский спирт». Тем не менее, в дореволюционный период данная проблема так и не была решена.
Мало того, в Гражданскую войну ханжа широко распространилась по России и ее пили многие, потому что она была дешева и другой водки не было. Об этом писали в своих воспоминаниях и Булгаков, и Паустовский, отмечая противный масляный вкус этой водки.