100 романов

[garry]

Коллеги, нужен ваш совет.
Я по части худ. литературы не просто слаб, а вообще никаков. По смутным школьным воспоминаниям пребывал в уверенности, что "Отверженные" -- это что-то о тяжелой жизни бездомных под мостом во времена Парижской Коммуны. А оказалось -- действительно мощнейшая эпическая вещь. Моя старшая дочь открыла мне глаза. Она прочитала русский перевод, английский перевод, пыталась читать в оригинале (без особого успеха), потом посмотрела фильм с Джекманом и вовлекла в это дело всю семью. Четыре девочки в голос рыдали над сценой гибели Анжорласа (или как там его), а теперь еще целыми днями поют "Do you hear the people sing" и всякие другие песни.
Короче. Срочно нужна рекомендация от тех, кто сведущ: какая-нибудь другая столь же эпичная и сильная вещь, чтобы отвлечь внимание от "Отверженных".
Помогите, а то я тоже начну петь.

Здесь не может быть общих советов. Каждый человек индивидуален и кому нравится одно, а кому другое. Кто-то в 13-14 лет читает Войну и Мир с удовольствием, а кто-то комиксы. Тем более у меня на произведение мужской взгляд, а здесь девочка-подросток. Если сравнивать с соответствующей эпичностью и романтизмом - Золя" Жерминаль"

 

[sizvelena]

Но я читал "Отверженных" очень, очень давно (в 11-летнем возрасте).

Читала чуть в более старшем возрасте "Отверженных" и очень приблизительно помню. И хоть читала и "Собор ..", и "Человек ...", поклонницей Гюго не стала.

 

[Pullo]

Короче. Срочно нужна рекомендация от тех, кто сведущ: какая-нибудь другая столь же эпичная и сильная вещь, чтобы отвлечь внимание от "Отверженных".
Помогите, а то я тоже начну петь.

Так вас спасать или дочек? Дело тут не в книге, не в Гюго и не в жанре, а в том, что девочки начали фанатеть. Сегодня это книга, завтра телесериал или какая-нибудь рок-группа. С этим бороться не стоит, лучше терпеть и помогать, тем более что направление выбрано хорошее, положительно характеризует литературный вкус и т.д. А вообще сильная вещь в плане эмоциональном - мюзиклы, такие как "Нотр-Дам де Пари" (но только не в русском переводе!).

 

[Антон Короленков]

Читала чуть в более старшем возрасте «Отверженных» и очень приблизительно помню. И хоть читала и «Собор...», и «Человек...», поклонницей Гюго не стала.

После выборочного ознакомления с «Девяносто третьим» с его до неприличия положительным Говеном, глупым разговором между Маратом, Робеспьером и Дантоном, воображаемым пошлым диалогом замка и гильотины, ходульным диалогом между Симурденом и Говеном пред казнью последнего и прочими прелестями окончательно решил, что этого автора точно читать не буду. Воплощение продажного таланта, отдавшегося в услужение мещанским вкусам своего века. Особенно удачен вот этот портрет сего модного романиста:

Сытый, довольный жизнью, уверенный в себе буржуа, прекрасно знавший, чего хочет, и со знанием дела этого добивавшийся. В глазах – замысел нового творения, от которого публика будет в восторге, а банковский счёт гения изрядно пополнится, что вдохновит его на создание нового шедевра.
Приношу извинения всем поклонникам Гюго.

 

[Rzay]

глупым разговором между Маратом, Робеспьером и Дантоном

Почему глупым? Очень атмосферный разговор. В советские годы выглядел довольно необычным - по советским-то понятиям пламенные революционеры, борцы за свободу, а тут упыри какие-то, сидящие в кабаке и по-гангстерски о чём-то договаривающиеся.
Кроме того, у Гюго есть такая особенность, как склонность наполнять текст как можно большим количеством сведений и фактов и тем самым расширять эрудицию читателя. Вот и здесь он по ходу разговора приводит факты из биографии этих трёх вождей, которые читателю наверняка не памятны.
Вообще эта особенность прозы Гюго - её информативная насыщенность - мне импонирует, хоть и "утяжеляет" его романы.

 

[Антон Короленков]

Почему глупым?

Не знаю, собирались ли когда-нибудь втроём Робеспьер, Марат и Дантон, но что говорит сей последний? «Важно лишь одно – Республика в опасности. Перед нами одна задача – освободить Францию от врага». А ему, дурню, объясняют, что враг и внутри Франции. Я понимаю, ликбез для не знающих истории революции, но приписывать Дантону непонимание опасности внутренних мятежей можно либо от небольшого ума, либо от наплевательского отношения к делу.
Но рад, что по другим расспросам у нас расхождений нет, тем более что сей разговор раздражает меня менее всех прочих упомянутых эпизодов.

 

[Rzay]

Не знаю, собирались ли когда-нибудь втроём Робеспьер, Марат и Дантон, но что говорит сей последний? «Важно лишь одно – Республика в опасности. Перед нами одна задача – освободить Францию от врага». А ему, дурню, объясняют, что враг и внутри Франции. Я понимаю, ликбез для не знающих истории революции, но приписывать Дантону непонимание опасности внутренних мятежей можно либо от небольшого ума, либо от наплевательского отношения к делу.

Вообще-то не совсем так. Каждый из персонажей говорит о той или иной из опасности, нависшей над руководимой ими республикой. Робеспьер - о намечающемся вторжении англичан, Дантон - о напирающих пруссаках. А Марат да, заливается о "внутреннем враге". И в чём он видит этого врага? В завсегдатаях кофеен, которые смеют вести "контрреволюционные разговорчики" о тех или иных аспектах жизни республики. То есть в сущности в общественном мнении, которое - вот наглость! - смеет о политике республиканского правительства, пардон за каламбур, мнение иметь. То есть выступает основным адептом массовых репрессий, практически предвосхищая тезис 37-го года о враждебном окружении не только внешнем, но и внутреннем. Собеседникам такой взгляд на родное общество и в самом деле мог преувеличенно опасливым, если не шизофреническим - нельзя же в каждом согражданине, который ругает повышение цен, видеть врага! Хотя прообразы собеседников Марата вполне могли.

 

[aeg]

Читала чуть в более старшем возрасте "Отверженных" и очень приблизительно помню. И хоть читала и "Собор ..", и "Человек ...", поклонницей Гюго не стала.

Лучше Золя читать

На первом плане, у самого стекла витрины, выстроились в ряд горшочки с ломтиками жареной свинины, вперемежку с баночками горчицы. Над ними расположились окорока с вынутой костью, добродушные, круглорожие, желтые от сухарной корочки, с зеленым помпоном на верхушке. Затем следовали изысканные блюда: страсбургские языки, варенные в собственной коже, багровые и лоснящиеся, кроваво-красные, рядом с бледными сосисками и свиными ножками; потом - черные кровяные колбасы, смирнехонько свернувшиеся кольцами, - точь-в-точь как ужи; нафаршированные потрохами и сложенные попарно колбасы, так и пышущие здоровьем; копченые колбасы в фольге, смахивающие на спины певчих в парчовых стихарях; паштеты, еще совсем горячие, с крохотными флажками этикеток; толстые окорока, большие куски телятины и свинины в желе, прозрачном, как растопленный сахар. И еще там стояли широкие глиняные миски, где в озерах застывшего жира покоились куски мяса и фарша. Между тарелками, между блюдами, на подстилке из голубых бумажных стружек, были разбросаны стеклянные банки с острыми соусами, с крепкими бульонами, с консервированными трюфелями, миски с гусиной печенкой, жестянки с тунцом и сардинами, отливающие муаром.

И ложкой снизу-вверх, снизу-вверх. Поливал соком образовавшимся. Всё съёл сам и на пляж в этот день уже не пошёл

 

[Антон Короленков]

Вообще-то не совсем так. Каждый из персонажей говорит о той или иной из опасности, нависшей над руководимой ими республикой. Робеспьер – о намечающемся вторжении англичан, Дантон – о напирающих пруссаках. А Марат да, заливается о «внутреннем враге». И в чём он видит этого врага? В завсегдатаях кофеен, которые смеют вести «контрреволюционные разговорчики» о тех или иных аспектах жизни республики. То есть в сущности в общественном мнении, которое – вот наглость! – смеет о политике республиканского правительства, пардон за каламбур, мнение иметь. То есть выступает основным адептом массовых репрессий, практически предвосхищая тезис 37-го года о враждебном окружении не только внешнем, но и внутреннем. Собеседникам такой взгляд на родное общество и в самом деле мог преувеличенно опасливым, если не шизофреническим - нельзя же в каждом согражданине, который ругает повышение цен, видеть врага! Хотя прообразы собеседников Марата вполне могли.

Ну так пусть Гюго прообразы и показывал бы. А то Дантон не понимал, что нельзя разбить интервентов, когда три четверти страны не подчиняются. Сугубо школьный (даже примитивный) характер рассуждений налицо: каждый наглядно, для совсем уж несведущих (но роман-то не учебник!), представляет определённое течение революции, недаром эту сцену (возможно, подкорректировав текст) включили во второй вариант учебной передачи о якобинской диктатуре (мне прежний документальный вариант с гравюрами и закадровым текстом нравился больше). Сидят, как Змей Горыныч.

 

[aeg]

Сытый, довольный жизнью, уверенный в себе буржуа, прекрасно знавший, чего хочет, и со знанием дела этого добивавшийся. В глазах – замысел нового творения, от которого публика будет в восторге, а банковский счёт гения изрядно пополнится, что вдохновит его на создание нового шедевра.

Гюго не всегда таким был, он потихоньку обуржуазился. Разбогател он не благодаря новым шедеврам, а в основном за счёт многочисленных переизданий.

За роман "Ган Исландский" ему заплатили всего 300 франков. За "Собор Парижской Богоматери" 60 тысяч. За "Отверженных" уже 400 тысяч.

Но буржуазия его не любила. Потому что Гюго не только замки покупал, но и бежавшим от Тьера парижским коммунарам помогал, и благотворительностью занимался, и пушки покупал для республиканцев. На одной из пушек было написано его имя.

А что в истории плохо разбирался? Так ведь он поэт, даже когда прозу писал. Licentia poetica

 

[Антон Короленков]

Гюго не всегда таким был, он потихоньку обуржуазился. Разбогател он не благодаря новым шедеврам, а в основном за счёт многочисленных переизданий.

За роман "Ган Исландский" ему заплатили всего 300 франков. За "Собор Парижской Богоматери" 60 тысяч. За "Отверженных" уже 400 тысяч.

Но буржуазия его не любила. Потому что Гюго не только замки покупал, но и бежавшим от Тьера парижским коммунарам помогал, и благотворительностью занимался, и пушки покупал для республиканцев. На одной из пушек было написано его имя.

А что в истории плохо разбирался? Так ведь он поэт, даже когда прозу писал. Licentia poetica 

Да нет, в истории, наверное, неплохо разбирался, и человеком вполне мог быть хорошим. Вот только странно: если буржуазия его не любила, кто же скупал его тиражи? Рабочие Сент-Антуанского предместья? Видно, разные буржуа бывали. Но со вкусом у него явно туго было.

 

[Rzay]

Еще с 1845 года Гюго был лицом официальным - получил от короля место в палате пэров. И был нечужд геополитических проектов:

...он  полагал,  что,  поднимая  проблему
франко-германских отношений, писатель может принести пользу своей стране и
принять участие в общественных делах. Вот почему Гюго включил в 1841  году
в книгу "Рейн", кроме легенд, живописных картин,  размышлений  о  прошлом,
еще  и  послесловие  политического  характера.  В  предшествующем  году,
казалось, назревал конфликт  между  Францией  и  Пруссией.  Немецкий  поэт
Беккер написал стихотворение "Немецкий Рейн",  на  которое  Мюссе  ответил
знаменитыми стихами: "Владели вашим Рейном мы и воду из него черпали..." В
своем  послесловии  Гюго,  приводя  обстоятельные  и  серьезные  доводы,
торжественно  предлагает  разрешить  споры  мирным  путем:  пусть  Пруссия
возвратит Франции левый берег Рейна, "гораздо  более  французский,  нежели
это думают немцы". Вместо него Пруссия получит Ганновер, Гамбург,  вольные
города, выход к океану; выгода для нее  будет  состоять  в  том,  что  она
получит свободные порты и единство территории. И тогда Франция и Германия,
созданные для сотрудничества, объединятся  с  целью  обеспечения  мира  на
земле. "Рейн - река, которая должна их объединять, а ее превратили в реку,
которая их разъединяет".
  Этот пространный очерк широтой исторического кругозора, энергией стиля,
смелостью поставленных проблем и предложенных решений производил  солидное
впечатление. Но виден ли тут был  человек  государственного  ума?  В  этом
можно усомниться. Истинный посредник не выступает столь категорично. Кроме
того, у автора под пышным потоком антитез и поучений  обнаружилось  плохое
знание людей. Кто во Франции желал, чтобы  Пруссия  была  единой  и  имела
выход к океану? Кювийе-Флери в "Журналь де  Деба"  яростно  возражал:  "Вы
утверждаете, что Пруссия, какой она является  согласно  решениям  Венского
конгресса, плохо скроена. Ах, что за несчастье!  И  вы  желаете  возродить
Пруссию в ущерб Франции, вы даете ей морские порты,  присоединяете  к  ней
Ганновер, расширяете ее границы, превозносите ее моральный престиж! И ради
чего все это делается? Лишь для того, чтобы Франция владела  департаментом
Мон-Тоннер!"

(с) А. Моруа

 

[Rzay]

Потому что Гюго не только замки покупал, но и бежавшим от Тьера парижским коммунарам помогал, и благотворительностью занимался, и пушки покупал для республиканцев

И сам в дни переворота Луи-Наполеона Бонапарта участвовал в вооруженном сопротивлении, состоял в его руководящем органе, потом был в розыске и был вынужден нелегально бежать за границу.
Вот, кстати, его портрет этого периода:

Вид достаточно суровый.

 

[Антон Короленков]

И сам в дни переворота Луи-Наполеона Бонапарта участвовал в вооруженном сопротивлении, состоял в его руководящем органе, потом был в розыске и был вынужден нелегально бежать за границу.
Вот, кстати, его портрет этого периода:

Вид достаточно суровый.

Да, да, я не спорю, он, наверное, был хорошим человеком, но к оценке его произведений это отношения не имеет.

 

[aeg]

Да нет, в истории, наверное, неплохо разбирался, и человеком вполне мог быть хорошим. Вот только странно: если буржуазия его не любила, кто же скупал его тиражи? Рабочие Сент-Антуанского предместья? Видно, разные буржуа бывали. Но со вкусом у него явно туго было.

Со вкусом правда. Мне тоже не очень Гюго нравится.

Первые французские писатели, которых я читал в 9 лет, были Бальзак, Мопассан и Золя. После них Гюго как-то трудно идёт. Ни с одним автором такого нет. Альфонс Доде, Проспер Мериме, Анатоль Франс, Стендаль.

Какой-то он странный

И откуда Гюго взял, что существовали компрачикосы? Вроде бы исторически существование их как организованного сообщества не подтверждается. Единственно подтверждение - это распространяемые по Одессе слухи о подобных же ужасах:

Поворачивая за угол, они вдруг оба обернулись, и Павлик с беспокойством увидел во рту у женщины папироску. Ребенка охватил ужас. Ему в голову внезапно пришла мысль, заставившая его задрожать. Ведь было решительно всем известно, что шарманщики заманивают маленьких детей, крадут их, выламывают руки и ноги, а потом продают в балаганы акробатам.

О, как он мог забыть об этом! Это было так же общеизвестно, как то, что конфетами фабрики "Бр. Крахмальниковы" можно отравиться или что мороженщики делают мороженое из молока, в котором купали больных.

Сомненья нет. Только цыганки и другие воровки детей курят папиросы. Сейчас его схватят, заткнут тряпкой рот и унесут куда-нибудь на слободку Романовку, где будут выворачивать руки и ноги, превращая в маленького акробата.

С громким ревом Павлик бросился наутек и бежал до тех пор, пока неожиданно не наткнулся на Петю.

Катаев "Белеет парус одинокий"

http://www.lib.ru/PROZA/KATAEW/parus.txt

Скорее всего, это родители так пугали детей всякими выдумками, чтобы те без спроса не уходили далеко от дома и не шалили. Вот и Гюго туда же. ОБС как исторический источник

Наверное хороший. Не жадный и нуждающимся всегда помогал.

Буржуазия его не любила монархически настроенная. У Гюго были скверные отношения с Наполеоном III, ему даже пришлось на время покинуть Францию. Наверное, республиканцы его книги и покупали; буржуа ведь разные бывают. И дешёвые книги в то время уже печатались, на газетной бумаге и в бумажных обложках. Тиражи достигали 150 тысяч экземпляров. Шарпантье продавал такие книги очень дёшево, по 3-5 франков за том.

"Отверженных" сначала не хотели издавать, думали, что невыгодно. Французские читатели предпочитали газетные фельетоны, отчего спрос на беллетристику был невелик.

А когда Лакруа всё же решился и получил прибыль, тут все и бросились его переиздавать.

 

[sizvelena]

Сытый, довольный жизнью, уверенный в себе буржуа, прекрасно знавший, чего хочет, и со знанием дела этого добивавшийся. В глазах – замысел нового творения, от которого публика будет в восторге, а банковский счёт гения изрядно пополнится, что вдохновит его на создание нового шедевра.
Приношу извинения всем поклонникам Гюго.

Вы забыли, что он еще был поэтом. И гордился именно этим!

 

[sizvelena]

И ложкой снизу-вверх, снизу-вверх. Поливал соком образовавшимся. Всё съёл сам и на пляж в этот день уже не пошёл

Видит бог, люблю мясное и Жванецкого тоже (не в гастрономическом смысле)!

 

[Антон Короленков]

Вы забыли, что он ещё был поэтом. И гордился именно этим!

Знаю, знаю. Да кто ж гордиться-то ему мешает? Впрочем гордиться надо не тем, что поэт, а если хороший поэт, что, впрочем, часто бывает очень субъективно.

 

[eis]

Романы Гюго по-русски издаются в разных переводах. Причём те же "Отверженные" - бывает, издают в каком-то сокращённом виде.

Начал как-то слушать аудиокнигу "Собор Парижской Богоматери". Слушаю и понимаю - чего-то не хвтает. Сверил с текстом в lib.ru - так и есть, перевод другой и целые эпизоды похерены.

 

[b-graf]

Скоро выйдет сиквел к "Убить пересмешника", своевременно не опубликованный Харпер Ли
http://philologist.livejournal.com/7243820.html#cutid1
Интересно, будет ли замечен публикой ? А может тоже войдет в число знаменитых романов ? Фабула интересная, судя по всему: действие происходит через двадцать лет, но написан-то тогда же (видимо, это ставит "Убить пересмешника" совсем в другую перспективу).