Ох, даже не знаю. Мне кажется, что полагаться на это было тем более рискованно что разговор у Аттика на эту тему шёл даже не напрямую с Брутом, а через кого-то из его приятелей.
Насколько я понимаю текст Корнелия Непота, Гай Флавий, приятель Брута, разговаривал с Аттиком как раз на тему создания фонда поддержки. И получил отказ, смягченный предложением, чтобы Брут «воспользоваться его имуществом» в частном порядке. Насколько я понимаю, этот разговор относится к весне 44 г. (вероятно, еще вторая половина марта). По его результатам, скорее всего, Аттик вообще ничего не дал. Деньги он предоставил Бруту через несколько месяцев, видимо, в сентябре 44 г., перед отъездом Брута из Италии, и тут ни о каких посредниках не сообщается. Конечно, об этом должны были знать доверенные лица Аттика в Эпире, но они на то и доверенные, чтобы не разглашать секреты доверителя.
А, кстати, Вы не в курсе как когда и откуда стало известно, что Аттик послал деньги Бруту?
К сожалению, не в курсе; не исключаю, что первым об этом мог публично сообщить как раз Корнелий Непот, узнавший об этом от самого Аттика или от кого-то из близких Брута.
М-м-м... Вы думаете, что Аттик расчитывал потом через неё решать какие-то вопросы с Лепидом и Исавриком? А стоила ли овчинка выделки, т.е. была ли мать, погибшего Брута, самым выгодным вложением времени и средств?
Нет, я не думаю, что в те годы через Сервилию еще можно было решать какие-то вопросы. Но думаю, что Лепид и Исаврик должны были расценить действия Аттика как услугу и взять это на заметку. А насчет времени и средств… вряд ли в те годы Сервилии так уж много было нужно.
А Вы не в курсе, случайно, насколько эта гипотеза
" Письма Цицерона к Аттику, надо думать, изданы после смерти последнего, то есть после 32 г. до н.э. "получила признание в исторических кругах?
Не знаю, к сожалению. Кажется, это вопрос очень дискуссионный. Вот Каркопино, например, вообще считает, что вся переписка Цицерона была опубликована в 30-е гг. Аттиком, Тироном и Цицероном-сыном, чтобы угодить Октавиану, желающему представить Цицерона в максимально невыгодном свете. Но это, конечно, экстремальная точка зрения. Шэклтон Бэйли с ним категорически не согласен и считает, что 11 свитков писем Цицерона, которые видел Непот, были отобраны самим Аттиком, чтобы показывать друзьям и знакомым, но не предназначены для широкой публикации. Кроме этих писем, существовали и другие, которые Аттик утаил. Тем не менее, они сохранились и позднее были добавлены к уже известной переписке, так что общий объем этой переписки возрос с 11 свитков до 16 (а правильная хронология писем попутно кое-где нарушилась). Публикация этого расширенного собрания состоялась где-то в правление Нерона.
Так вот это люди, входящие в одну или несколько из приведённых ниже категорий;
- личные друзья;
- деловые партнёры;
- люди, с которыми ему доводилось общаться в социальной жизни, если они стояли, как минимум, ненамного ниже его по социальной лестнице (сюда входят и те кто стоял выше);
- члены семей и друзья, вышеперечисленных групп.
Корнелия, но если бы в эпоху гражданских войн Аттик действительно помогал всем перечисленным категориям граждан, то он просто пошел бы по миру, получал бы бесплатный хлеб и не представлял бы никакого интереса как объект проскрипции.
Тоже, конечно, стратегия выживания…
Ну, вроде бы, сам Брут когда пишет Аттику на это не жалуется:
Лагерь в Македонии, середина мая 43 г.
" Что здоровье моей Порции26 тебя заботит, не удивляюсь."
http://ancientrome.ru/antlitr/cicero/epistulae/864.htm
Да и Плутарх об этом говорит настолько неоднозначно (т.е. он приводит две крайне противоречивые версии), что наврядли можно только на основании его слов упрекнуть Аттика в чём-то.
Я думаю, что версия Валерия Максима о самоубийстве Порции после Филипп неверна; скорее всего, она умерла или покончила с собой еще при жизни Брута. Существует письмо Цицерона (Brut., I, 9), где он выражает Бруту соболезнования, и, судя по общему контексту, это должна быть смерть кого-то очень близкого; скорее всего – именно жены.
Я не упрекаю Аттика в смерти Порции; я говорю лишь о том, что он имел возможность оказывать Бруту дружеские услуги, не связанные с финансированием гражданских войн; Брут в таких услугах действительно нуждался.
М-м-м... я думаю, что Аттик очутился в понастоящему сложном положении: мне кажется, что тот ответ, который Вы предлагаете, хотя и верный, но по отношению к другу очень жёсткий. Всё-таки думаю, что позиция "не учите меня жить, а лучше помогите материально", это не сугубо сегодняшнее изобретение.
А Вы сами говорите, что Аттик прекрасно умел говорить «нет». Я уверена, что действительно умел. И если бы отвращение к гражданским войнам действительно имело бы для него авторитет – то он отказал бы. Тем более, что в данном случае он предложил бы в качестве альтернативы не поучения, а помощь в другой форме.
А учитывая дружбы Аттика с Цицероном, о которой Антоний прекрасно знал, то мы снова приходит к "почётному второму месту" из первой страницы. Даже если это всего лишь фигуральное выражение, а на самом деле оно было бы и непочётным, и невторым. И Аттик это, вполне, мог просчитать.
Если анализировать этот эпизод изолированно, то он свидетельствует о том, что приоритетом для Аттика было не отвращение к гражданским войнам (ибо II филиппика весьма им способствовала), и не помощь друзьям (ибо Цицерон здорово нарывался и лично я бы ему порекомендовала притормозить), и не выживание (ибо действительно риски косвенно затрагивали и самого Аттика). Приоритетом было сочувствие делу республиканцев и ненависть к Антонию. Только вот беда – как-то очень мало сделал Аттик в иных сферах жизни для реализации данного приоритета… Редактировать II филиппику – много храбрости не надо.
О, а вот еще одна версия. А может быть, Аттик просто хотел заработать на публикации II филиппики? Ведь книгоиздание – это его бизнес, а речь наверняка сразу же получила бешеную популярность!
Дык, душа ж болит: "а счастье было так возможно". А вот за то что Цезаря убили он, как республиканец, вполне мог порадоваться на уровне чувств. И возможно чувства республиканца просто пересилили доводы разума нелюбителя гражданских войн.
Правильно, только я думаю, что «счастье» в представлении Аттика – это не гражданский мир, а победа республиканцев. Его оценка Ид и Либералий для меня говорит о том, что мир как таковой находился не так уж высоко в перечне его приоритетов…
Так я же эти отношения Вашими же цитатами описывала? Т.е. мы сходимся в том, что Аттик такие отношения терпел. Ну, или ими наслаждался, если речь о дружбе.
Так мне кажется, что терпеть из чувства долга - всё-таки меньшее извращение чем искренне наслаждаться в качестве дружбы.
Наслаждаться такими отношениями – это мазохизм; а терпеть их из чувства долга – это слабохарактерность. Мое впечатление от Аттика таково, что ни одно, ни другое качество ему не было свойственно ни в малейшей степени.
Я могу предложить два объяснения.
Первое – это то, что мы слишком сосредоточились на темной стороне их дружбы. Наверное все-таки, когда Цицерон находился не в панике, а в адекватном состоянии, то он был не самым ужасным человеком на свете. Он был очень остроумен и приветлив. Он имел прекрасное образованием и мог быть интересным собеседником на отвлеченные темы (даже Цезарь его ценил в таком качестве). Он был искренне привязан к Аттику, интересовался его проблемами, переживал за него, пытался помочь по мере своих сил. У них было много общего во взглядах на жизнь, в оценках людей; по письмам чувствуется, что во многих вопросах они понимают друг друга с полуслова. Если даже психологически Цицерон был сильно младше Аттика, - разве это исключает взаимную привязанность? Разве взрослый человек не может искренне полюбить «взрослого ребенка» и снисходительно отнестись к его недостаткам?
Второе объяснение для Аттика гораздо менее благоприятно. Возможно, Аттик просто видел для себя определенные выгоды в дружбе с Цицероном. Все-таки Цицерон был первым оратором в государстве, консуляром, весьма влиятельным человеком. Он был вхож во многие тайные сферы и мог поставлять разнообразную информацию; мог и повлиять на решение различных вопросов в нужном для Аттика смысле. В конце концов, на издании его сочинений Аттик наверняка хорошо зарабатывал. Возможно, Аттик просто мог считать, что дело стоит того, чтобы поддерживать у Цицерона иллюзию дружеских отношений; тем более – если не принимал проблемы и переживания Цицерона близко к сердцу.
