Австралия-1
- Автор темы Diletant
- Дата начала
Китаёзы решили отказаться не только от австралийского угля и лобстеров, но и от австралийского винища:
https://lenta.ru/news/2020/11/27/mest/
Куда теперь австралюги столько бухла денут?
https://lenta.ru/news/2020/11/27/mest/
Куда теперь австралюги столько бухла денут?
Diletant
Великий Магистр
Небось, Путин виноват. Свое крымское проталкивает...
Насколько я осведомлен, в Китае сейчас действительно винный бум (пробило их на винишко, особливо баб) и тут всякие вина в ход идут (в том числе и наши), но кто побогаче конечно предпочитают французские, да итальянские, так что отсутствие австралийских вин они палюбому переживут...
Сказ о том как австралюги с Фейсбуком поссорились:
Страшные вещи творятца в австралийском МО:
lenta.ru
Изнасилованная коллегой в офисе министра обороны Австралии обратилась в полицию
Экс-сотрудница правительства Австралии Бриттани Хиггинс, изнасилованная коллегой в офисе министра обороны страны, подала жалобу в полицию. По словам девушки, это произошло в 2019 году в офисе тогдашнего министра обороны Линды Рейнолдс. Вскоре после инцидента она обратилась в полицию, но решила...
Артемий
Принцепс сената
Учитывая, что она была пьяна в сосисю и даже не помнила, как оказалась ночью в офисе, опасения были небеспочвенны.
А так, я думаю, копают под министра обороны, которая, якобы, была в курсе инцидента, но ничего не сделала. Под это ее можно будет сместить -- по просьбам трудящихся, естественно.
Артемий
Принцепс сената
Китеж-град
Бывает так, наблюдаешь сменяющиеся за окном пейзажи,
любуешься мягкими линиями холмов,
представляешь себя неспешно живущей среди полей,
а знать не знаешь, какие беды скрываются за этой приятной глазу картиной. Бывает и так: один случайный осколок прошлого может прорвать эту плёнку уютной современности, и в прореху хлынут образы, голоса, чувства давно ушедших людей. Тех, кто родился, жил, растил детей, работал от зари до зари и умирал на этих землях. Вот вам пример.
Возвращаясь из Jindabyn'а, завернули мы в крошечных городок Adaminaby. Нет, не гигантская форель, эмблема этих рыбных мест, привлекла наше внимание (хотя, чего греха таить, запечатлела).
Гораздо интереснее история этой по сути деревни (всё население, если верить Википедии, 234 человека) -- в каком-то смысле австралийского Китежа. Если не трогать аборигенов, история здесь зашевелилась в 1860, когда неподалёку обнаружили золото. Kiandra, столица локальной золотой лихорадки, постепенно зачахла, а на месте cattle station постепенно вырос город Adaminaby (в год основания (1885) его провозгласили Seymour-ом, но уже в 1886 имя сменили во избежание путаницы с викторианским тёзкой).
К началу 20 века это уже был весьма бойкий городок с тремя церквями, судом и большой школой искусств (Источник).
Old Adaminaby,1910
Строительство гигантской гидро-электрической и ирригационной системы Snowy Mountains scheme, начавшееся в 1949 году, здорово изменило традиционный уклад провинциальной жизни. (Следующая волшебная фотография, на которой запечатлён Old Adaminaby в 1956, приведена с любезного разрешения Janette Asche, дочери автора снимка.)
Несмотря на задор агиток большой стройки, местные жители не были в большом восторге от идеи принести Adaminaby в жертву национальным интересам. Городок, где на тот момент проживало 700 человек, решено было затопить. Как рассказывала прессе родившаяся и выросшая здесь Anne Kennedy "We were making a sacrifice for our country, they told us, and we thought we had already made one in World War II and World War I. Some people objected very strongly."
Её отец, говорит, гонялся за представителями власти с ружьём ("A lot of us never wanted to go, my father tried to chase them down the street with a gun, but they said it was for the good of the nation and we had no choice in the matter.")
(А трёхчастное кино, кстати, довольно занимательное. Дух времени -- мощный. Создатель этой пропаганды Harry Malcolm, как и многие участники стройки века, во время войны подвизался в департаменте информации, поэтому стиль характерный. Впрочем, и сама операция по перенесению Adaminaby в 1957-58 гг, как говорят, смахивала на военную.)
Часть домов перенесли, дамбу построили, а следующие 17 лет рукотворное озеро, объёмом равное девяти сиднейским бухтам, заполнялось водой (картинки отсюда)
Только 250 горожан переселились в новый Adaminaby; остальные, получив компенсацию за потерянное имущество, разъехались по стране.
New Adaminaby in its infancy
Современный город не отличается особым своеобразием. Если б не история о его чудесном появлении со дна озера во время жестокой засухи 2007, о нём, наверное, вообще бы и не вспоминали. (Источник, картинки, ещё картинки.)
Есть, однако, поблизости кое-что любопытное, ради чего стоило сделать крюк. Старое кладбище, сохранившееся благодаря своему расположению на холме, примечательно могилой Charlie McKeahnie.
Артемий
Принцепс сената
И пока вы виртуально стоите перед его могилой, расcкажу-ка я, на случай, если вы не знакомы, кто это такой.
Помните слова из трогательной песни "I am Australian", где по соседству с Недом Келли упоминается "Clancy on his horse"? Так вот, это герой произведения "The Man from Snowy River", написанного австралийским поэтом Banjo Paterson-ом в конце 19 века. Говорят, что прототипов Clancy было несколько. Один из них как раз и был бесстрашный наездник Charlie McKeahnie. Семнадцатилетним юношей он прославился в округе поразительно опасной погоней за сбежавшей дорогостоящей лошадью, а в 27 лет умер в Bredbo Hotel, разбившись на скачках.
Человека почти что 120 лет уж нет, а камень стоит. И история ещё вполне сердца трогает.
История Clancy/Charlie McKeahnie, конечно, печальная, но, как всё символически австралийское/широкоизвестное, выветрилась от многократного пересказывания. Впрочем, драгоценные камни истории могут лежать в прямом смысле слова под ногами.
На старом кладбище Adaminaby мой взгляд зацепился за трогательный ряд безыскусных крестиков. Размер их был столь скромен, что для того, чтобы запечатлеть, пришлось лечь на землю. И вот там, среди травы и сосновых иголок заброшенного погоста, так остро жаль мне стало этих неизвестнх мужчин и женщин, маленьких девочек и безымянного младенца. Но что можно для них, давно умерших, сделать?
Пожалуй, можно собрать архивные крохи, домыслить недостающее и продлить в людской памяти их жизни. Может где-то, за десятки тысяч километров от Adaminaby, кто-то пожалеет маленького, не успевшего узнать мир Baby Turner-а и старую, много пережившую Джейн.
Мои фантазии, впрочем, могли бы так и остаться фантазиями. На крестах были только имена:
James H Turner 1873-1958
Pheobe J Turner 1911-1935
William J Turner 1878-1930
Jane Turner 1858-1924
Lawrence Turner 1908-1926
Marjorie Turner 1924-1925
Marie E Turner 1939-1942
Baby Turner 1933
Кто они, откуда и как связаны между собой, удалось раскопать благодаря уникальным способностям АС и благословенному интернету. Вот какая история получилась.
В 1845 году в Woolway (местечко, недалеко от Кумы, похоже, ныне не существует) у Джона Тёрнера, подневольного иммигранта из Англии, и Мэри Хеннесси, родившейся в Ирландии, появился на свет сын Уильям. История Мэри весьма характерна для того времени. Тринадцателетней девочкой она была осуждена за кражу покрывала и сослана в Австралию, где жила и работала в семье в 500 км от Сиднея.
Мэри со своим вторым сыном Чарльзом (возможно это близнец Уильяма, т.к. родились они, согласно архивам, в один год)
Тринадцать лет спустя, в 1858 году, в Куме в семье шотландских иммигрантов Джеймса Мьюира и Энн Дансмьюир родилась дочка, третья из тринадцати детей, Джейн. Мьюиры, похоже, приехали в Австралию незадолго до этого, ибо их предыдущий ребёнок Джеймс, рождёный в 1857 году, появился на свет ещё в Шотландии.
Early Cooma
Уж не знаю, при каких обстоятельствах встретились Джейн и Уильям, но в 1876 году они поженились, а 1877 году (на кресте -- ошибка) у них родился первый из семерых детей -- Джеймс Генри Тёрнер. Жили они то в Куме, то в Берридейле (Berridale), где в 1878 году родился их второй сын Уильям Джон, и в итоге обосновались в Adaminaby. (Картинки отсюда.)
Adaminaby Public School in 1898
Adaminaby, 19??
В 1905 году в округе Monaro случилась вспышка тифа (или другого инфекционного заболевания; точно не установлено), от которого умерло 235 человек. Семья Тёрнеров потеряла четверых: отца (Уильяма) и троих детей Генри (25), Эдварда (24) и Фиби (18). Они похоронены в Куме, где в то время была расположена ближайшая больница. Похоже, что после смерти мужа Джейн, её уже обзаведшийся семьёй сын Уильям Джон перебрался к матери в Adaminaby.
Пятый сын Уильяма и Джейн Ричард Эрнест Тёрнер погиб 4 апреля 1918 года во Франции, в последний день немецкого наступления на Сомме, и похоронен на кладбище австралийских солдат в Villers-Bretonneux.
French children attending graves of Australians killed in battle on the Western Front, Adelaide cemetery, Villers-Bretonneux
О судьбе младшей дочери Джейн и Уильяма -- Эльвы Мей (Elva May) сохранилось мало сведений, только то, что она вышла замуж в 1920 году и родила сына Росса Кейси в 1924.
О детях Джеймса Генри (старшего сына Джейн) истории ничего не известно (хотя он и прожил изрядно), а вот у Уильяма Джона их было десять (1906, 07, 08, 09, 11, 15, 16, 19, 24), причём младший, сведения о котором пока не стали достоянием общественности, ещё где-то живёт. Лоуренс, Фиби и Марджори умерли молодыми и похоронены здесь же, рядом с отцом. Четвёртый сын Уильяма Джона -- Лесли Джеймс (умерший, кстати относительно недавно, в 1988 году), был женат. Его единственная официальная дочь Мари Элси прожила всего три года и покоится в Adaminaby. А безымянный младенец так и остался печальной загадкой. Можно только предположить, что это был умерший вскоре после рождения ребёнок Лесли Джеймса.
Теперь, когда фрагменты чужих жизней сложились в неоконченный пазл, при взгляде на Lake Eucumbene я вижу не унылые берега и мёртвые деревья. Мне мерещится австралийский Китеж-град, скрытый не только водой, но и прошедшими годами.
P.S. Моя воспитательная идея (в смысле, привития детишкам чувства сопричастности к новой стране), похоже, воплощается потихоньку. По крайней мере, Александра, определённо, неравнодушна к истории первых поселенцев:
Под кедров ветками густыми,
Среди несобранных маслят,
Давно забытые живыми,
Надгробья серые стоят.
Кресты, таблички мхом покрыты,
Годами стёрты имена,
На холме всем ветрам открыты
Погибших вечные дома.
В долину свет небесный льётся,
Сорока весело кричит.
К могилам редко донесётся
Тот гомон, что внизу звучит.
Порой машина, заблудившись,
Заедет в смерти тихий сад.
Молчаньем траурным смутившись,
Туристы головы склонят.
Лишь только помолчав немного,
Они услышат, может быть,
Как, среди шёпота лесного
Могилы будут говорить.
Они расскажут, как веками
Учились люди выживать.
Покуда не погибли сами,
Не успевали горевать.
Заплачет о погибших детях
Так горько, неутешно мать.
Не пережив трагедий этих,
Её печали не понять.
Семья лежит, навеки вместе,
Старик, ребёнок – всё одно.
Растет цветок на этом месте,
Рыдали жёны здесь давно.
У кедров только ветер бродит,
Вдали от жизни суеты.
Никто к надгробьям не приходит
И некому нести цветы…
Источник
Помните слова из трогательной песни "I am Australian", где по соседству с Недом Келли упоминается "Clancy on his horse"? Так вот, это герой произведения "The Man from Snowy River", написанного австралийским поэтом Banjo Paterson-ом в конце 19 века. Говорят, что прототипов Clancy было несколько. Один из них как раз и был бесстрашный наездник Charlie McKeahnie. Семнадцатилетним юношей он прославился в округе поразительно опасной погоней за сбежавшей дорогостоящей лошадью, а в 27 лет умер в Bredbo Hotel, разбившись на скачках.
Человека почти что 120 лет уж нет, а камень стоит. И история ещё вполне сердца трогает.
История Clancy/Charlie McKeahnie, конечно, печальная, но, как всё символически австралийское/широкоизвестное, выветрилась от многократного пересказывания. Впрочем, драгоценные камни истории могут лежать в прямом смысле слова под ногами.
На старом кладбище Adaminaby мой взгляд зацепился за трогательный ряд безыскусных крестиков. Размер их был столь скромен, что для того, чтобы запечатлеть, пришлось лечь на землю. И вот там, среди травы и сосновых иголок заброшенного погоста, так остро жаль мне стало этих неизвестнх мужчин и женщин, маленьких девочек и безымянного младенца. Но что можно для них, давно умерших, сделать?
Пожалуй, можно собрать архивные крохи, домыслить недостающее и продлить в людской памяти их жизни. Может где-то, за десятки тысяч километров от Adaminaby, кто-то пожалеет маленького, не успевшего узнать мир Baby Turner-а и старую, много пережившую Джейн.
Мои фантазии, впрочем, могли бы так и остаться фантазиями. На крестах были только имена:
James H Turner 1873-1958
Pheobe J Turner 1911-1935
William J Turner 1878-1930
Jane Turner 1858-1924
Lawrence Turner 1908-1926
Marjorie Turner 1924-1925
Marie E Turner 1939-1942
Baby Turner 1933
Кто они, откуда и как связаны между собой, удалось раскопать благодаря уникальным способностям АС и благословенному интернету. Вот какая история получилась.
В 1845 году в Woolway (местечко, недалеко от Кумы, похоже, ныне не существует) у Джона Тёрнера, подневольного иммигранта из Англии, и Мэри Хеннесси, родившейся в Ирландии, появился на свет сын Уильям. История Мэри весьма характерна для того времени. Тринадцателетней девочкой она была осуждена за кражу покрывала и сослана в Австралию, где жила и работала в семье в 500 км от Сиднея.
Мэри со своим вторым сыном Чарльзом (возможно это близнец Уильяма, т.к. родились они, согласно архивам, в один год)
Тринадцать лет спустя, в 1858 году, в Куме в семье шотландских иммигрантов Джеймса Мьюира и Энн Дансмьюир родилась дочка, третья из тринадцати детей, Джейн. Мьюиры, похоже, приехали в Австралию незадолго до этого, ибо их предыдущий ребёнок Джеймс, рождёный в 1857 году, появился на свет ещё в Шотландии.
Early Cooma
Уж не знаю, при каких обстоятельствах встретились Джейн и Уильям, но в 1876 году они поженились, а 1877 году (на кресте -- ошибка) у них родился первый из семерых детей -- Джеймс Генри Тёрнер. Жили они то в Куме, то в Берридейле (Berridale), где в 1878 году родился их второй сын Уильям Джон, и в итоге обосновались в Adaminaby. (Картинки отсюда.)
Adaminaby Public School in 1898
Adaminaby, 19??
В 1905 году в округе Monaro случилась вспышка тифа (или другого инфекционного заболевания; точно не установлено), от которого умерло 235 человек. Семья Тёрнеров потеряла четверых: отца (Уильяма) и троих детей Генри (25), Эдварда (24) и Фиби (18). Они похоронены в Куме, где в то время была расположена ближайшая больница. Похоже, что после смерти мужа Джейн, её уже обзаведшийся семьёй сын Уильям Джон перебрался к матери в Adaminaby.
Пятый сын Уильяма и Джейн Ричард Эрнест Тёрнер погиб 4 апреля 1918 года во Франции, в последний день немецкого наступления на Сомме, и похоронен на кладбище австралийских солдат в Villers-Bretonneux.
French children attending graves of Australians killed in battle on the Western Front, Adelaide cemetery, Villers-Bretonneux
О судьбе младшей дочери Джейн и Уильяма -- Эльвы Мей (Elva May) сохранилось мало сведений, только то, что она вышла замуж в 1920 году и родила сына Росса Кейси в 1924.
О детях Джеймса Генри (старшего сына Джейн) истории ничего не известно (хотя он и прожил изрядно), а вот у Уильяма Джона их было десять (1906, 07, 08, 09, 11, 15, 16, 19, 24), причём младший, сведения о котором пока не стали достоянием общественности, ещё где-то живёт. Лоуренс, Фиби и Марджори умерли молодыми и похоронены здесь же, рядом с отцом. Четвёртый сын Уильяма Джона -- Лесли Джеймс (умерший, кстати относительно недавно, в 1988 году), был женат. Его единственная официальная дочь Мари Элси прожила всего три года и покоится в Adaminaby. А безымянный младенец так и остался печальной загадкой. Можно только предположить, что это был умерший вскоре после рождения ребёнок Лесли Джеймса.
Теперь, когда фрагменты чужих жизней сложились в неоконченный пазл, при взгляде на Lake Eucumbene я вижу не унылые берега и мёртвые деревья. Мне мерещится австралийский Китеж-град, скрытый не только водой, но и прошедшими годами.
P.S. Моя воспитательная идея (в смысле, привития детишкам чувства сопричастности к новой стране), похоже, воплощается потихоньку. По крайней мере, Александра, определённо, неравнодушна к истории первых поселенцев:
Под кедров ветками густыми,
Среди несобранных маслят,
Давно забытые живыми,
Надгробья серые стоят.
Кресты, таблички мхом покрыты,
Годами стёрты имена,
На холме всем ветрам открыты
Погибших вечные дома.
В долину свет небесный льётся,
Сорока весело кричит.
К могилам редко донесётся
Тот гомон, что внизу звучит.
Порой машина, заблудившись,
Заедет в смерти тихий сад.
Молчаньем траурным смутившись,
Туристы головы склонят.
Лишь только помолчав немного,
Они услышат, может быть,
Как, среди шёпота лесного
Могилы будут говорить.
Они расскажут, как веками
Учились люди выживать.
Покуда не погибли сами,
Не успевали горевать.
Заплачет о погибших детях
Так горько, неутешно мать.
Не пережив трагедий этих,
Её печали не понять.
Семья лежит, навеки вместе,
Старик, ребёнок – всё одно.
Растет цветок на этом месте,
Рыдали жёны здесь давно.
У кедров только ветер бродит,
Вдали от жизни суеты.
Никто к надгробьям не приходит
И некому нести цветы…
Источник
Флагман Австралийской экономики пошёл ко дну:
www.kommersant.ru
Стартап превратился в дыню
Как один из самых многообещающих финтех-проектов развалился всего за одну неделю
www.kommersant.ru
Артемий
Принцепс сената
Я об этом "флагмане" первый раз в жизни слышу
